Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 116

Она хохотнула, чувствуя, как тело медленно избавляется от слабости, готовится к заклинанию, запасенному для отступника-ветра на крайний случай. Только бы ее способностей хватило, чтобы его удержать.

— Жаль расстраивать твои планы, верховный, но я не собираюсь мириться ни с новой жрицей терновника, ни с кем-либо другим. История моих завоеваний началась давным-давно — над колыбелью миров, угасших задолго до твоего рождения. И новоиспеченной терновой принцессе не суждено положить ей конец. Ведь девчонка, по сути, досадное препятствие, отсрочка, к которой я приспособилась за тысячелетия… Но символично, что с ней расквитаешься именно ты.

Янтарные точки в серых глазах вспыхнули и завертелись, ввергая и без того одурманенного Северного ветра в полный хаос. Короткая передышка от колдовских пыток завершилась.

— Воспрянь же, мой верный помощник! — сразила последним властным наказом Вея Эрна. — Яви истинную преданность своей повелительнице. Я возвращаю тебе то, что так долго обещала, — крылья!

И, выплескивая из недр своего естества остатки древней магии, она согнулась пополам, обрушила поток потрескивающей силы на Хёльмвинда.

Удар был оглушающим. От него ветряную башню слегка качнуло, а самого верховного повлекло сквозь пространство, швырнуло в безжизненную телесную оболочку, разрывая жилы, превращая одежду в лохмотья. В два счета вырвавшийся на свободу чертополох спеленал своего пленника, распластал по мокрой земле и, не дав опомниться, принялся всасывать в тесный кокон. Под его грубеющей корой кожа обнажалась, сходила с костей ошметками, а те в свою очередь крошились и заново выстраивали гибкий каркас диковинного хребта.

Разбитый, раздробленный на осколки Хёльмвинд осязал, как ввинчивается в плоть каждый хряшик — остро, варварски, — но не мог закричать. Исчезла сама способность произносить слова, звать на помощь. Вместо этого из груди, искромсанной чарами, исторгся отчаянный, нечеловеческий стон. В его надрыве чудилось нечто звериное.

Но терзать жертву до бесконечности колдовство было не властно. И кипящее озеро лавы внутри ветра понемногу начало остывать. А следом вернулись мысли.

«Что со мной? Я умер, окончательно утратил связь с поднебесным миром? Почему же тогда жжет от макушки до кончиков пальцев? Нет, по всей видимости, случилось нечто более страшное!»

Стараясь не потревожить тлеющие в теле очаги магии, верховный пошевелился, приник к трещине в чертополоховом панцире, но разглядел одни тени, окропленные нежной сизостью. Похоже, на востоке занималась молодая заря. Сколько же времени он провел в заточении? Одеревеневшие плечи шевельнулись, язык осторожно ощупал нёбо. Что-то не так…

Поднатужившись, Хёльмвинд уперся спиной в шершавый стебель, толкая, проламывая его, словно птенец — оболочку гигантского яйца. Странно, но поверхность почти мгновенно пошла мириадами трещин, захрустела.

«Будто прутик переломить», — подумалось Северному ветру, вытягивающему длинную шею выше ветвей калины.

Но ключ к успеху был не только в утихших чарах — перед зубчатым спинным гребнем мало что могло устоять. Острый его частокол начинался сразу за костяными рогами на голове северного владыки и тянулся до самого драконьего хвоста.

«Какого еще хвоста?!» — Дыхание у ветра перехватило, зрачки, и без того тонкие, от потрясения сузились сильнее. Вот что произошло: Роза Ветров превратила его в чудовище!

Пасть с рядами острых клыков разинулась в негодующем вопле, булавоподобная хвостовая пика прошелестела по траве, выкашивая ее под корень.

— Ра-ар!

«Невозможно! Немыслимо!» — Верховный заметался в припадке временного помешателства, хлопая исполинскими крыльями, раздувая ноздри, словно боевой конь. Содрать чешую, вытряхнуть себя из змеиной шкуры, покуда он способен соображать.

Но серебистые пластины на лапах и животе не поддавались, как бы ни царапали их изогнутые когти. А от чудовищных кувырков только трещали заросли калины да подрагивала земля.

«Она ведь вернется, — обдала холодом драконье сердце внезапная догадка. — Соберется с духом и затянет петлю… Колдунья, о которой предупреждали Эйалэ, Ирифи и тьер-на-вьёр, — освобожденная мной Вея Эрна…»

От неизбежности грядущего широкая Хёльмова грудь надрывно вздулась и опала, в уме возник образ той, что вскоре вынуждена будет отвечать за его поражение, — Изольда Мак Тир… Ее смерти желает ветряная владычица в первую очередь. И ради победы пожертвует всеми ветрами.

Нельзя позволить Вее Эрне выпить из костяных горловин! Нужно отнести их как можно дальше — в Тьер-Леран, под защиту терновой колодуньи, пока Роза не очнулась от своего волшебства.

Порешив так, льдисто-голубой дракон встряхнулся, подхватил дорожный мешок, надвое перекусив пень, некстати попавший на зуб, и взмыл в небеса, сминая лес, как поле молодых колосков.

«Выше — туда, где бьет наотмашь разреженный воздух, чтобы успеть защитить не ведающую об опасностях принцессу…»

И хоть в зверином облике Хёльмвинд был не столь молниеносен, как в ветряном, сильные перепончатые крылья взбивали облака как сливки. А следом по полям и долам стлалась хищная ломаная тень. Завидев ее, тьер-на-вьёрцы разбегались от ужаса. Женщины хватали детей и прятались под крыши домов и амбаров.

— Дракон! Дракон! — разносилось кругом во славу Северного ветра.

Что и говорить, ему стоило бы предвидеть враждебную встречу, но в тот миг верховного беспокоило исключительно благополучие Изольды да единокровных штормов с ураганами. О том же, как явится во дворец и объяснится с тьер-леранской армией, он беспечно не подумал.

Закусывая губу, чтобы не застонать, Роза Ветров приоткрыла один глаз, осторожно поерзала на узких ступенях тронного пьедестала. Судя по затекшим в неудобной позе членам, она пролежала без чувств около часа, упираясь расцарапанным лбом в острый каменный угол. Костяшки от падения были сбиты, локти пощипывало, а левая туфля валялась в паре вершков поодаль.

«Хорошо хоть, я твердо стояла на земле, когда потеряла сознание, — вздохнула с облегчением Вея Эрна. — Не то синяками бы не отделалась… Скорей бы восполнить запас колдовской силы и прекратить опасаться, что следующий всплеск магии закончится вековым беспробудным сном».

Вползая на трон, как ящерица, впиваясь ватными пальцами в подлокотники, ветряная владычица морщилась от боли. Сто лет она не испытывала недомогания после приступа колдовства. И ладно бы причиной стали полчища сраженных одним махом драконов, так нет же: одно маленькое преображение — и колени дрожат, а мысли туманятся. Невесомой, прозрачной, как стекло, энергии Хёльмвинда явно недоставало, чтобы ворожить в полную силу!

Воспоминание о дерзком строптивце вызвало у ветряной владычицы прилив раздражения. Отчего небеса не даровали ей более покладистого помощника — безотказного, не задающего лишних вопросов? Или среди верховных кротость подобна чуду? Взять хотя бы Ирифи, спутавшего своей повелительнице все карты в самый неподходящий момент. Если бы не его побег из Тьер-на-Вьёр с горсткой сородичей, глядишь, Вее Эрне хватило бы мочи сразить Исгерд. Но Кошачий Хвост оказался сердобольнее, чем она предполагала, и при виде гибели сестер своих и братьев пошел на попятную.

Велика потеря — пара сотен смертей… Сколькие уже пали во имя процветания Розы! И ведь Южный верховный прекрасно об этом знал, но был так покорен идеей царствования ветров, что отрекся от гласа совести. Ох, не следовало открываться коротышке так легкомысленно, но Вее Эрне требовался надежный сообщник. К тому же вытряхивать душу из терновой принцессы в ее планы не входило — в положении ветряной владычицы жилось вполне вольготно. Все, что она хотела, — приумножить власть, заручившись поддержкой самого влиятельного своего верховного.

Но вышло иначе… Тупице тьер-на-вьёрскому принцу боги отказали в прозорливости. В итоге он сподобился на единственное бестолковое нападение, в котором и был повержен. Ей же приходится расхлебывать последствия бездумных маневров до сих пор.