Терновая ведьма. Исгерд - Спащенко Евгения - Страница 113

— Все такой же молчун… — Надувшись от показной скуки, тьер-на-вьёр нарочно хлестнула принца волосами по лицу. — С велеречивым Северным ветром много забавнее. — Никак не соображу, отчего девчонка предпочла такому красавцу тебя?

— Оставь его в покое! — вмешалась Изольда, лихорадочно стискивая виски. Но ненависть ведьмы к душелову сложно было сдержать словами.

— Я, признаться, рада, что не убила тебя, королевич, — осклабилась она, отмахиваясь от принцессы, как от назойливой мухи. — Расплата за дерзость в нынешних обстоятельствах куда более изощренная. И ее венец — невозможность отделить жгучую страсть душелова от твоей непутевой любви — усладит последние мои дни. Майся же от бессилия, Лютинг Мак Тир, пусть снедает тебя мешанина чувств, сплавленных в одну цепь. Ни за что ее не разорвать без утраты, а ты ведь больше смерти страшишься терять…

С каменным спокойствием Таальвен следил за злобными ужимками тьер-на-вьёр. Натянутые мышцы болезненно свело, но он по-прежнему не двигался с места, собираясь стоять, покуда Изольда не велит действовать.

К счастью, принцесса вовремя осадила распоясавшуюся ведьму.

— Хватит его задирать! — Мантия из колючек накрыла ее плечи, как ветвистая накидка. — Отвлекись от Тааля, давай потолкуем с глазу на глаз.

— Пусть тогда сгинет с очей! — огрызнулась нахально Исгерд. — Не могу ровно дышать в присутствии душелова, ярость так и клокочет…

— Клянусь, он свяжет нас обеих, если продолжишь упрямиться!

Колдунью под личиной принцессы перекосило.

— Если бы не знала, как все обстоит в действительности, сочла бы, что охота для тебя подобна неестественной утехе.

Пальцы ее скрючились, но ругань в адрес королевича все же поутихла. Взвинченная Изольда не стала ждать новой вспышки раздражения и без намеков вывалила правду:

— Я знаю, что твоя сущность блекнет, Исгерд. Тебя скоро не станет, и час этот все ближе…

— Тоже мне, новость. — С деланой небрежностью ведьма убрала за уши непокорные прядки. — Она истончается из века в век со смертью каждой твоей родственницы. Жаль, что все они сходили с ума так скоро, даруя мне считаные дни… Другое дело — ты.

— Но дальше разрываться на части не выйдет. — Сомнительную похвалу принцесса пропустила мимо ушей. — Ты умираешь!

— Так празднуй победу, счастливица, нежданно-негаданно обретшая мощь терновых чар!

— Они достались мне в довесок к целой веренице неприятностей, — напомнила Изольда, возмущенная беспочвенными обвинениями. — И отнюдь не милостью богов.

Не признававшая собственных упущений колдунья надулась, показывая: лично ее такие тонкости не тревожили бы.

— Ладно, не будем спорить. — Голос, принадлежащий Изольде, смягчился. — Мы забрались в сердце Пустоши не ради раздоров. Я хотела предложить помощь…

— Помощь? — Светлая бровь взлетела вверх. — Чем ты способна мне помочь?

Догадываясь, что следующая фраза вызовет всплеск противоречивых чувств в ее сердце, которым отчасти распоряжалась тьер-на-вьёр, принцесса заявила во всеуслышание:

— Тебе не обязательно исчезать, лишившись колдовства. Можешь остаться… со мной.

От неожиданности тьер-на-вьёр опешила, покосилась на зеленоокого фейлана, ожидая, что тот вот-вот рассмеется. Но улыбка не появлялась, из чего следовал разумный вывод: Изольда не шутит.

— Ты опилась бузинной настойки? — участливо поинтересовалась ведьма. — Или вконец ошалела от охотничьих пут, раз согласна добровольно тесниться ради меня в этом теле?

Но принцесса не растерялась.

— Я подумала, нам стоит прекратить изматывающее противостояние, и сосуществовать будет вполне сносно. Ведь мысли и чувства не так сложно разделить на двоих. Ты сможешь глядеть на мир моими глазами, наслаждаться тем, что радует меня. Разумеется, это не заменит собственную жизнь, но всяко лучше полного забвения.

Потрясенный Лютинг с трудом подавил желание хорошенько встряхнуть Изольду, отчитать за сумасбродство. Каждая частичка его восставала против ее необдуманного замысла. Что она творит? Сулить ведьме прощение — куда ни шло, но предлагать в качестве постоянного вместилища саму себя — неслыханно!

— Уверена, сыщется заклинание, связующее воедино две души, — размышляла тем временем вдохновленная принцесса. — Найдем его до того, как чары окончательно перейдут ко мне, и вместе выколдуем тебе будущее.

— Крайне сомнительное, коли на то пошло. — Тьер-на-вьёр копнула песок носком сапога. — Прозябать на задворках разума, подбирая крошки с чужого стола, безвольно соглашаться с каждым твоим поступком — унизительно… Кроме того, ты наверняка потребуешь как-нибудь удружить взамен.

— Верно, — подтвердила принцесса.

С самого начала она не собиралась скрывать обоюдной, по ее мнению, выгоды и, когда представился шанс подать ее в лучшем свете, выпалила взволнованно:

— Ты расскажешь мне все, что знаешь о терновой силе, научишь ею управлять и заодно поможешь избавиться от разрухи, воцарившейся за годы безветрия в Тьер-на-Вьёр…

— Неужто в тебе взыграл долг перед королевством? — развеселилась ведьма. — Вот так ирония… Взаправду оно даже не приходится тебе домом. Впрочем, колдовской памяти терновника противостоять невозможно. Кнутом ли, пряником он заставит тебя служить во благо этих краев…

— Так ты поможешь? — с надеждой обратилась принцесса сама к себе.

— Нет. — Ведьма горделиво отряхнула запыленный подол. — Ведь согласно твоему плану, надлежит примириться с Розой Ветров…

— Так и есть. — Тон Изольды сделался увещевающим. — Без нее Терновому королевству не восстановиться… Войны уже принесли уйму горя, не пришла ли пора оставить былое?

Раздосадованная тьер-на-вьёр аж подпрыгнула.

— Да ты, моя дорогая, поешь соловьем, когда самой нечем жертвовать! Но дай-ка мне разделаться с твоим распрекрасным волком, и поглядим, какие думы тебя одолеют над его истекающим кровью телом! Облегчит муки идея мира и всепрощения, или она покажется тебе жестокой насмешкой?

С растущей тревогой Изольда посмотрела на сливовые соцветия позади Таальвена. Пока что колючки вели себя смирно, но недооценивать их не следовало. Успеет ли она запретить шипам бесчинствовать, прежде чем они причинят ее защитнику вред?

— Вея Эрна виновата, не спорю. Но, быть может, она давно признала свои ошибки и мечтает загладить их…

— Чушь, она жаждет лишь господства! — грозно оскалилась колдунья. — Корыстолюбивая самозванка в царстве ветров… Не знаю, откуда ее принесло всем нам на погибель, — у первых крылатых никогда не было повелителя!

Подхваченная ураганом неудержимого гнева, принцесса захлебнулась чужой пульсирующей злостью, бессильно прикусила язык.

— Один за другим Вея Эрна подчиняла себе народы. Спроси ее на досуге, кем она была до того, как назваться ветряной владычицей? Ведьмой пустыни, повелительницей драконов? Пусть расскажет, как извела большинство своих приспешников ради власти. И если после всех признаний тебе достанет мочи спустить с обагренных кровью рук многочисленные грехи… — кулаки колдуньи осуждающе сжались, — то верши свое правосудие одна. Я предпочту смерть такому спасению!

— Исгерд…

— Брось называть меня этим именем! — рявкнула сердито ведьма. — Терновая принцесса умерла много веков назад. По вине той, которую ты оправдываешь. Прибереги же сочувствие для Розы. Когда я изувечу дух ее и плоть, оно точно понадобится!

Понимая, что тема исчерпана, Изольда все же попыталась задержать строптивую ведьму, но воли ее оказалось недостаточно. Словно разъяренный смерч, ведьма метнулась куда-то вглубь, выбив у принцессы почву из-под ног. И, заваливаясь назад, она с сожалением вскрикнула:

— Я не враг тебе, Герда!

А затем небо в прорезях веток взбрыкнуло, брызнуло звездами. Но вместо рыхлого песка Изольда ощутила под собой чьи-то сильные руки.

Таальвен Валишер… Всю напряженную беседу он не спускал с принцессы глаз, готовый в одночасье оказаться рядом. Ни чары, ни ведьмовские приемы не способны были оттолкнуть приморского королевича, заставить его испытать неприязнь к своей избраннице. В спазмах переходящего от души к душе тела он усматривал лишь мучения той, которую стерег самозабвенно. Оттого ладони прижали к себе сникшую принцессу так крепко. Но через секунду выяснилось: оборонять ее не нужно. Тьер-на-вьёр убралась добровольно, презрев щедрое предложение. Похоже, ни при каких обстоятельствах она не могла помыслить о примирении с Розой Ветров.