Айшет. Магия разума (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 20

Приближенный мило улыбнулся, и подозвал к себе старосту. Две минуты переговоров, тоскливое мычание, пара серебрушек – и вот он, Мих Лемерт, сопровождающий приближенного в его поездке. Да, и место покажите, где братьев Распен… то есть Респен нашли.

На поляне действительно оказался чуть повышенный магический фон. И только.

Слишком много времени прошло. Уже не определишь, ни как, ни что, ни откуда… ничего не ясно.

Понятно только, что надо искать. Вот искать приближенный и будет.

Не в одном Тиртане умели контролировать магов разума. Мать не врала Айшет, ни единым словечком не врала. Главное – было найти мага разума, а уж к делу его Храм быстро пристроит.

На ночлег мы начали обустраиваться за час до темноты.

Остановились телеги, сноровисто принялись распрягать лошадок возчики, распоряжался Ленер, появляясь то в одном, то в другом конце стоянки, и как-то все видя: и костер с сырыми ветками, и прихрамывающую лошадь, и сбитые пальцы у какого-то мужичка, и даже запах крепленного вина не ускользнул от его внимания.

И тут же последовал приказ – вылить и не сметь пить в дороге.

Логично. Дорога – не место для пьянок, в пути за них дорого́й ценой платят. Мало ли что случится…

Нам больше внимания уделял Орас. Пристроил нас к небольшому костру, у которого сидели шестеро человек, две семейные пары и двое детей при них, помог с осликом, потрепал по голове грустного Корса, который так и жался ко мне…

– Не горюй, парень. Расставание тем и хорошо, что за ним будет встреча.

Сейчас нас это не утешало. Но жизнь продолжалась, и надо было как-то налаживать отношения.

Шестеро у костра смотрели на нас спокойно, с легким желтоватым оттенком интереса. Ни злости, ни неприязни… попутчики – и только. Ненадолго, а потому и не столь важно.

Я поклонилась.

– Доброго здоровья, господа, дамы… света в вашу жизнь, тепла в ваш дом. Меня зовут Шанна Каран, это мой брат, Корт Каран.

Сейчас мы с Корсом были больше похожи, оба темноволосые, он загорелый, я смуглая… симпатичной я осталась, но рыжей мне было лучше. Ладно, не стоит привлекать к себе внимание. Потерпим. Да и кому мне головы кружить? Мих далеко, а остальные и даром не нужны.

– Мы едем к дяде, пожить недолго, в селе зараза гуляет, красная сыпь, вот отец и отправил до зимы, потом обратно.

Закон дороги. Хоть немного, но расскажи о себе.

Лучше бы не врать, но здесь у меня выбора нет. Вообще…

Первым взял слово мужчина лет сорока. Невысокий, похожий на гриб-боровичок, с окладистой пегой бородкой, подстриженной квадратом и доброй улыбкой. И жена была ему под стать. Этакая хлопотунья-пестунья, которую годы не согнули, а чуть осадили, придав степенности. Так, немножко…

– Я – Бирк Ракаш, а это моя жена, Рена. Едем к дочери, пожить недолго, с внуками повозиться.

Рена сунула Корсу пирожок, и братишка поблагодарил вежливой фразой. Второй пирожок оказался у меня в руке.

– Не переживайте, детки. Кончится болезнь. Никуда не денется.

– А мы едем на заработки, – заговорил второй мужчина. – У нас в городке работы нет, меня совершенно не могут оценить по достоинству. За медяки работать приходится. А ведь мои предки не абы кто, они благородных кровей! Моя фамилия Галикст, Ирш Галикст, среди моих предков и аристократы были. Слышали про род Галик? Вот, мы от них и идем! А это моя жена Карна, и дети, Ирш и Орна!

Вот он мне сразу не понравился. Тоже невысокий, с примесью тиртанской крови, о чем явственно говорили черные волосы и смуглая кожа. Жена наоборот, была типичной риолонкой, и больше всего походила на прибитую тряпкой белесую моль. Что окраской, что повадкой.

Дети оказались копиями отца. Правда, отец сидел на месте, а эти не могли успокоиться ни на минуту. Больные, что ль? Есть, говорят, такая болезнь, когда ребенок излишне дерганный. Если мамка переживала, когда его носила, так и будет. И орать станет, и беситься.

Корс хмыкнул рядом при упоминании фамилии Галикст. И я знала, о чем он думает.

Да, Галик. Были такие графы, в позапрошлом веке, кажется. И я даже про них что-то читала. Там то ли муж жену убил, то ли наоборот, а потом оставшийся из супругов поджег замок и зарезался. Кажется, из ревности.

Нет, не вспомнить, дурацкая история.

Смех-то в том, что имя рода дается иногда и по хозяину. Не из рода ты тех самых графов, а просто – мог твой предок навоз у них выгребать, вот и отгадка. Приблудился, подкинули, к примеру, младенца, вот и записали его Галикстом. Вроде и по месту рождения, а может, и погулял кто…

Но что-то я сомневаюсь, что благородная графская кровь риолонцев будет тиртанцами продолжаться. Могли бы и кого поближе подобрать. И поблагороднее.

На этих же за перестрел написано – быдло.

Мы и сами не аристократы, но есть крестьяне, есть горожане, а есть – вот такое… нет, мне эта семейка не нравилась.

И не только мне, кстати. То-то Ракаш глаза закатил, видимо, наслушался уже про Галикстов.

– А чем вы занимаетесь? – вежливо спросила я.

– Резьбой по дереву! И вообще, я из дерева что угодно сделать могу, я и столяр, и плотник… вот!

Предъявленное «вот» впечатляло.

Галикст похлопал по боку сундука, стоящего неподалеку.

Я смолчала, а вот Корс непочтительно хрюкнул.

Вроде бы и подогнаны были дощечки, и отполированы, но здесь щепка, там заусенца, тут заноза, а еще между дощечками при ближайшем рассмотрении обнаружились щели малым не в палец, кое-как законопаченные чем-то вроде смолы. И замок так висел на петлях, что казалось, сейчас они вырвутся из крышки и упадут кому-то на ногу.

Папа о таких хорошо отзывался. Называл детьми кальмаров, потому как и руки и ноги – все из задницы растет.

– А он к заднице не липнет?

Корс ляпнул ладонью о сундучок, желая проверить свое предположение, и тут же взвыл, затряс ладонью.

– Шань, а у нас иголка далеко? Кажется, я занозу поймал.

– А вот не будешь лезть к чужому имуществу, – наставительно погрозила я пальцем.

Не подействовало.

Пришлось вытаскивать занозу, оттирать изляпанную смолой ладонь, и все это под злым взглядом плотника графского происхождения. Так и тянуло от него дурной краснотой, с коричневыми прожилками – это не настоящая подсердечная злоба, как у той же Рианы, это совсем другое, хоть и схоже на вид.

Просто дурак. А дуракам неуютно рядом с теми, кто это понимает.

А жена у него и правда серая, все ей безразлично. Такое тоже бывает, оказывается. Только зачем – такое? Серые чувства, серая жизнь…

Я подумала, что за время путешествия опыта наберусь, на людей посмотрю, и принялась помогать с ужином. Раскладывать ложки и миски, резать хлеб, лук, сало тоненькими ломтиками.

Отец его не любил и не признавал, но зимой лучше ничего и не придумаешь. Кладешь на хлеб кусочек сала, сверху посыпаешь лучком, и никаких королевских креветок не надо. А если еще с мороза придешь, или с собой хлебушек в лес возьмешь, достанешь, потом только пальцы оближешь.

Вкусно.

Ирш косился на меня неприязненно. Корс закусил кусок хлеба с салом, и я подвинула братику чашку с кашей.

– Кушай.

А то знаю я братца. Вкусняшки мы слопаем, а на остальное уже ни аппетита, ни живота не хватит.

Пшенка с мясом, хоть и была непривычной, но вкусной. Корс орудовал ложкой так, что за ушами трещало. Ирш неприязненно косился на меня.

А когда Корс предложил его сыну:

– Попробуй! Вкусно! – и показал сало на хлебе, Ирш вообще сморщил нос.

– Не приучайте моего сына к плебейской еде.

У меня слов не нашлось. Я промолчала, а Корс посмотрел на дяденьку, как на дурака, и захлопал глазами.

– Как скажете, дяденька.

Галикст кивнул. Мол, как он скажет, так и будет.

И не заметил, раздуваясь от важности, как Корс подсунул хлеб с салом и луком его сыну. Пробуй, давай, пока батя не видит!

Тоже верно. Не стоит впрямую бороться с дураками, их больше, на всех сил не хватит. Значит, и тратить их незачем.