Заклятые враги (СИ) - Либрем Альма - Страница 328

— И Реза рвётся скрасить его часы в маленьком домике на отшибе или посреди леса. Поскольку лесом, скорее всего, они выберут особо заросшую деревьями местность в твоём королевском саду, я б не стал вещать об отдыхе.

— Ты слишком жесток.

— Милая моя, — Дар рассмеялся, — у малодушных людей не хватает размаха для настоящей скорби. Они громко плачут, трясутся в уголке и даже проклинают свою судьбу, но через несколько часов отходят и вновь радуются жизни. Или, может быть, просто смирно растут. Те, кто не в силах с размахом жить, не может и погибать ярко. Очередная серость. В конце концов, сойдутся, поженятся, заведут детей. Она будет до конца своих дней считать себя его спасительницей, потому что на большее попросту не способна, а он станет считать себя жертвой семейных обстоятельств. В их семье навечно установится матриархат, и в глазах каждого второй будет в этом виноват.

— У нас ведь так не получилось, — сжалась она. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-то посмел вот так говорить обо мне или том, кого я выбрала.

— Мы с тобой, Лиара, достаточно много натворили, чтоб уж точно запомниться в этой проклятой истории, — покачал головой Дарнаэл. — Но жалеть никого я не могу — не хочу. И не буду.

— Ты вообще никогда никого не жалеешь, — согласилась Лиара. — Ты даже мать свою пощадить не смог — простая казнь была бы для неё лучше, чем вечное изгнание в Дарну.

— А мне как-то приятнее думать о том, что она блуждает по южной столице в поисках развлечений, ночует в тёплом дворце и пользуется всеми привилегиями королевы-матери, чем вспоминать, как прекрасно шатается её труп на виселице, — сухо отозвался он. — И пусть все считают, что я поступил, как самый настоящий идиот, думаю, у нас это семейное, и она точно так же поступила бы.

Лиара рассмеялась. В словах Дарнаэла было столько лёгкости и простоты, что она сумела даже отбросить на несколько минут собственную грусть и почувствовать, за что на самом деле так любила этого мужчину.

Он мог развеять её самые отвратительные сомнения и сделать день ярким в любой ситуации, пожалуй, даже в самой плачевной.

Но смех быстро сменился очередной волной грусти — королеве хотелось покоя, хотелось ясности и хоть какой-то чёткости в будущей жизни, и она очень сомневалась в том, что Дар мог подарить ей сейчас хоть что-то из этого, если не решить последние несколько вопросов.

— Ты мне не сказал.

— О чём?

Она не ответила, позволяя ему и самому понять, что произошло — что пошло не так. Тьеррон только молча обнял женщину за плечи, притягивая её к себе, и криво усмехнулся.

— О том, что не хочу больше править? Так ведь ты тоже была на поле боя, Лиара. ты видела, что с ними всеми случилось. Ты думаешь, после этого возможно взойти на трон?

— И что тогда будет?

— Не знаю. Думаю, наш сын достаточно силён, чтобы справиться с этим сейчас. Народ почувствует, что надвигаются перемены. А войны, в конце концов, всё равно останутся на мне. Это ведь не значит полностью отойти от дел, Лиа. Если ты не хочешь — твоё право.

— А если хочу?

Он резко разжал объятия — Лиара почувствовала невообразимый холод, смешавшийся с удивлением в родных синих глазах, и разочарованно содрогнулась, словно предчувствовала такую реакцию с его стороны. Может быть, даже ожидала того, что Дарнаэл её понять никогда не сможет.

— Я тоже устала, Дар, — прошептала она. — И мне тоже давно уже надоело править. Народ после всего этого не захочет принимать матриархат.

— Так отрекись от религии.

— Я так привыкла… Знаешь, будто проиграть самой себе.

Он согласно кивнул — разумеется, прекрасно понимал, о чём именно она пыталась сказать. В этих странах их, конечно, примут, примут, как победителей, вот только кому от этого станет легче? Они давно уже устали от своих престолов, давно уже успели испить горькое вино вражды — может, хватит?

— Этим странам давно уже пора стать одним целым, — согласился Дар.

— Это вполне можно было осуществить и иначе.

— Ты думаешь, то, что мы бы с тобой были вместе, что-то изменило бы? Всё равно разрозненные народы, ты — здесь, я — в Элвьенте, а то и всегда на войне. Даже если бы мы никогда не расставались, два короля не могут править одной страной.

Лиара закрыла глаза.

Она, конечно же, ещё ни от чего не отрекалась — но это и так было понятно, то, что говорил Дар. Он предлагал ей выбор — решить, чего она желает больше.

Наконец-то обрести покой и своё счастье рядом с ним или всё-таки предпочесть бесконечное сражение за власть. Бороться со своими собственными гражданами, пытаться заставить их действовать так, как они пожелают, всегда сталкиваться с человеческой неприязнью.

— Она сказала, не было никакого пророчества, — вдруг выдохнула Лиара. — Эрри. Заявила, что это глупость. Во всеуслышанье. И что всё происходит так, как происходит, лишь потому, что мы сами творим своё будущее.

— Ты когда-то хотела оставить Эрле королевство. Только потому, что так было написано, верно, Лиа?

Женщина улыбнулась.

— Наша дочь, стоит признать, никогда не была королевой — хотя я всё ещё этого желаю, — согласилась она. — Может быть, проще было бы её отпустить. Но мне всё ещё кажется, что стоит мне только проронить несколько слов об этом, как она посчитает себя ненужной и лишней.

— Ты о ней слишком плохо думаешь.

Лиара вывернулась из его рук, подошла к трону — нарочито медленно, осторожно, будто бы стараясь понять, какой именно путь лежал между её сердцем и этим отвратительным тронным залом.

— Я не должна была стать королевой, — наконец-то прошептала она. — Я должна была всю жизнь провести в отцовском поместье. Выйти замуж за какого-нибудь милого юношу, родить ему детей — двоих, троих, или, может, больше. Всегда хотела троих.

— А я должен был лежать избалованным трупом на большой дороге. Моя мама бы сплясала на моей могиле, потом полила бы её тихими слезами, и Элвьента рассыпалась бы на куски, — хмыкнул Дарнаэл. — И ты ещё можешь исполнить свою мечту о троих.

— Не королевой.

— Почему нет? — пожал плечами он. — Королева-мать — тоже королева.

— Королева-мать при живом короле-отце. Дар, тебе не кажется, что это слишком? — она, казалось, впервые чувствовала себя так легко. Впервые выбирала сама за себя. — Я не хочу быть такой, как моя мать была для меня.

— Ты и так столько лет следовала её примеру, что ещё один раз ничего не изменит, — отмахнулся мужчина. — Я не хочу больше править. Если ты хочешь — это твоё решение.

— А что будет с твоей матерью? Она потеряет статус.

— Хм, — задумался он. — Королева-бабушка. Неплохо?

— Грубо.

— И это всё, что тебя сейчас беспокоит? — язвительно поинтересовался Дар. — Решайся, королева.

— Ты ведь никогда не останешься, если я решу сохранить престол?

— Прости, солнце, — мужчина прищурился, словно испытывая её терпение, — но быть просто полководцем при всесильной супруге я не способен.

— А при сыне, значит, можешь?

— Да хоть при правнуке, — пожал плечами Дарнаэл. — Но не при жене.

Она вздохнула.

— Сколько раз я выбирала трон? — наконец-то спросила она.

— Шесть.

— Так почему бы мне не сделать это ещё раз?

Дар ничего не ответил. Она и так сказала всё, что он хотел услышать, пусть даже это и не прозвучало вслух.

— Технически, — наконец-то вздохнула она, — наш ребёнок не станет больше принцем или принцессой. Если мы — не король и королева.

— Технически, — пожал плечами Дар, — быть братом или сестрой короля даже выгоднее.

— Моя мать была бы против, — отметила Лиара. — Но я не скажу, чтобы сейчас меня это так сильно останавливало. Разве что, Тьеррон, ты технически женат.

— Технически, если тебе так нравится это слово, — усмехнулся он, — я вдовец. И, по сути дела, ты всё ещё со мной не разговариваешь, потому что обижена. Нет разве? Я ж потоптался по твоей любимой религии?

— Что-то мне подсказывает, что твой остроухий тёзка потоптался по ней наглее, — скривилась Лиара. — Но бог с тобой, Дарнаэл. Я согласна.