Заклятые враги (СИ) - Либрем Альма - Страница 290

— Змея, как в божественных легендах! — глаза парня светились то ли счастьем, то ли диким ужасом, и он всё тыкал пальцем в сторону ряда костров. — Ваше Величество, они просили привести вас…

Дарнаэл вздохнул. Просили, как же! А если бы он не вышел из города? Его б так никто, скорее всего, и не нашёл.

Парень, казалось, спешил, будто на пожар — всё мчался и мчался вперёд, не в силах приостановиться хотя бы на несколько секунд. Дарнаэл на бег, впрочем, не срывался; говорящей змеи ему вполне хватало и в спальне, Лиара имела чудную способность обращаться в неё безо всякого волшебства.

Но до пресловутой змеи они и без того добрались слишком быстро. Мальчишка будто бы растворился в толпе чужих солдат, только указав рукой на людей, с которыми должен был поговорить Дарнаэл; никакой змеи больше не было — лишь светловолосая девушка и вполне знакомый посол Торрессы.

Эльфийка — не следовало и гадать, чтобы понять это. Острые уши, чуть раскосые глаза и какой-то странный, будто бы уставший и постаревший вместо тела взгляд.

— Ваше Величество, — она выпрямилась, отталкивая Бонье со своего пути, тоже измученного и дрожавшего. — Я рада, что вас всё-таки нашли и привели сюда. Это я та змея, о которой шла речь.

— Я не замечаю никакого сходства со змеёй.

Она только коротко вздохнула, не позволяя себе ни минуты грусти — будто бы для этого у неё не будет времени после.

— На это нет времени. Вы знаете, кто ведёт армию Торрессы? — он лишь отрицательно покачал головой на эти слова. — А вам следовало бы узнать, перед тем, как решаться на войну. Мы можем найти место, где нам не помешают?

***

Бонье никогда ещё не выглядел таким потерянным. Дарнаэл несколько раз сталкивался с ним в Элвьенте, один раз — в Эрроке, когда силком выволок из комнаты Лиары, разрушив все отчаянные надежды на незамедлительный союз. Но сейчас, казалось, на его глаза постоянно наступали дикие, глупые слёзы — солёные капли то и дело стекали по щекам, стоило только кому-то обратиться к нему.

Эльфийка, представившаяся Нэмиарой, тоже была бледна. Сражение с божеством, призывающим её, невозможно было выиграть, а она всё равно пыталась это сделать, отлично понимая, что другого шанса не будет.

— Я не знаю, как ему удалось украсть магию и призвать нас, — закончила свой рассказ она. — Но Тэллавар — это самый страшный соперник из всех, кого мне доводилось встречать в этой жизни. Даже сама верность религии теперь под вопросом. Верующим будет хуже всех, и… — девушка запнулась. — И армию Торрессы не остановить.

— Армию вполне может остановить правитель государства. Я сомневаюсь, что Тэллавар толкнул их на эту войну сам.

— Нет, — Бонье за это время не проронил ни единого слова, а теперь вот вмешался в беседу. — Нет, войну устроила мама. Королева Марисса.

Его не ужалила змея, но выглядел он, тем не менее, очень болезненно, будто бы нуждался в своевременном лечении, но так его и не получил. Здесь, в комнатах эрроканского дворца, он казался всё таким же испуганным, как и прежде.

— Любой король способен остановить свою армию, — Дарнаэл вздохнул. — И, так или иначе, нам нужен официальный представитель власти, чтобы заставить солдат одуматься. Но неужели это действительно может помочь?

Нэмиара кивнула.

— Если призвать их к здравому смыслу, уверена, это подействует. Это может сделать Бонье — я потому и привела его сюда. Ведь у Тэллавара не абсолютная власть, только так, зачатки. Он ещё не вошёл полностью в силу, и если отобрать у него войско, может быть, остановится хотя бы на некоторое время.

Дарнаэл посмотрел на неё крайне недоверчиво, но возражать не стал. Его войско остановилось тогда. Но он сомневался, что это сможет сделать кто-то другой.

— Я не могу, — Бонье отвёл взгляд. — Ни я, ни мама… Мы не представители власти, мы так, — он запнулся. — Узурпаторы.

— И где же король? — Дар пристально смотрел на эльфийку, словно это она была свидетелем, а то и участником всех тих событий.

— Король? Король в темнице, — посол опустил глаза, словно надеялся на то, что его не настигнет какое-либо наказание. — И только он действительно имеет право остановить армию Торрессы. Если б его найти… Хотя бы для того, чтобы он показал, насколько незаконной является эта война!

Нэмиара фыркнула. Пусть это была её идея — попытаться остановить армию миром — считать её идеальной казалось Дарнаэлу глупостью. Но если армия и вправду ждёт короля, который посмеет её остановить.

— Нельзя проливать кровь, — эльфийка обняла себя руками за плечи и покачнулась, словно пыталась оставаться спокойной. — Тут нужен король Галатье. Он поможет восстановить равновесие.

— И как вы предлагаете его отыскать?

— Он в темнице там, в Торрессе, — вздохнул Бонье. — В башне. Там довольно много стражи и… И это реально.

Он ещё раз посмотрел на Нэмиару, понимая, насколько это опасно — идти туда. Насколько глупо — соваться одному в чужую страну.

— И это поможет? — наконец-то проронил Дарнаэл, понимая, что нет. Ничто не поможет. Армия Торрессы слаба, но под руководством отвратительного Тэллавара она может получить куда больше мощи, чем Элвьента и Эррока в случае объединения.

Нэмиара лишь неопределённо пожала плечами, будто бы в который раз задаваясь вопросом, стоило ли ей сюда приходить.

— Поможет. Я чувствую. У меня было видение, Ваше Величество, — наконец-то вздохнула она. — Если вы… Только брать с собой кого-либо…

Он и так это прекрасно понимал.

***

Она стояла на коленях перед фреской с изображением своей Богини и неистово молилась. Острые эльфийские уши сейчас казались не привилегией, а самым страшным наказанием — от Нэмиары осталась одна только тень.

Как глупо было верить! Каждое из этих видений, каждое из слов, произнесённых ею, каждое из действий — это всё указание свыше. Но когда король Дарнаэл вбил себе в голову что-либо, разве его можно остановить? Они просто сказали “иди”, а принять решение мог уже он сам, наверное, вот только почему-то девушка не осознавала тогда, каким оно будет. А разве мужчина поступил бы иначе, если ему не хотелось видеть ни собственную армию, ни женщину, которую он любил?

Вся эта бесконечная игра с попытками доказать что-либо… Конечно, Галатье мог помочь. Но Тэллавар нашептал ей эту мысль, внушил — что короля следует послать туда, одного, на верную смерть. И Нэмиара не смогла бороться. Она тогда видела это как альтернативу убийства — проклятая покорная Змея, она даже не догадывалась о том, что творила! Осознание пришло запоздало, тогда, когда хозяин, этот отвратительный вор, позволил ей принять правду.

И Бонье… Этот жалкий мальчишка, которого она приволочила в Кррэа — зачем он тут? Могла прийти сама, а не даровать им торресского посла. Но уже сделала то, что собиралась — и ей никогда не будет прощения. Как она могла называть Тэравальда трусом, если сама оказалась ничуть не лучше? Безвольное, пустое существо!

Нэмиара вновь вскинула голову и попыталась посмотреть в глаза портрету богини Эрри, но жуткое ощущение собственной бесполезности всё никак не хотело её оставлять — ни на одну секунду.

========== Глава семьдесят вторая ==========

Он протянул руку, пытаясь коснуться полупрозрачной, небесного цвета сферы, что окружала его со всех сторон — и тут же одёрнул пальцы, словно обжёгся… И вернулся в реальность.

Магии вокруг не было. Ни капли, ни нитки; Дарнаэл даже не думал, что так свыкнется с нею, что волшебство превратится для него во что-то сродни привычному сердцебиению, которое не прервать и не остановить. Но теперь его сердце окончательно остановилось, а дотянуться до своего дара было невозможно.

Он пропал.

Мужчина только криво усмехнулся. Ну, не надо ведь быть глупцом — он сам вынужден был оттолкнуть волшебство, чтобы оказаться здесь. Был же шанс — поймать нить, которую так легко, так просто отдавал мальчишка. Бери, хватай, воюй!

Этот мир благодаря нему состоял из сплошной ненависти. Почему он не мог быть сам её воплощением, почему никак не решится воспользоваться тем наследием, которое оставлял остальным? Глупо же. Трусливо даже немного; так просто, так легко отталкивать от себя столпы творения родного континента. В Эрроке и Элвьенте все друг другу — даже страны, — заклятые враги, а у него в соперниках только он сам, как вечный противовес. Эрри, говорят религии, та, что с ним сражается? Нет же, глупость; со своей богиней он мог чувствовать себя только вечно влюблённым.