Заклятые враги (СИ) - Либрем Альма - Страница 285

— Потому что когда Дарнаэл Первый — ну, я, то есть, — обзавёлся семьёй и стал королём, он продемонстрировал своё волшебство публично. Ошибся, разумеется, но всё же. И именно потому этот достаточно редкий, но сильный дар и передаётся по крови — в ком-то больше, в ком-то меньше. Кто-то получил его, потому что мама — я о твоей бабушке и о твоей матери сейчас, — колдовала много, выбирая в качестве жертвы элвьентских принцев… А ты просто маг с большим запасом силы — и, что самое отвратительное, с возможностью специфически её использовать. Будь ты богом — был бы бессмертным и вершил бы судьбы, а так — твоё могущество ограничится ещё какой-то сотней лет и твоими мозгами, я надеюсь.

— И ты, судя по всему, совершенно не собирался мне обо всём этом рассказывать, пока Эрла не потрудилась над каким-то там равновесием, — Шэйран упёрся руками в невысокие поручни моста, словно вода притягивала его к себе. — Прекрасно.

— Не собирался, потому что незачем было, — хмыкнул Дарнаэл. — Ты можешь колдовать и без этого. Но сейчас нам всё равно придётся отправляться в путь и много пользоваться волшебством. И поэтому — боюсь, даром придётся овладеть.

— И ты даже можешь научить, как этим пользоваться?

— Да что тут учить, — пожал плечами мужчина. — Всё слишком просто. Ты должен чувствовать ненависть и боль в людях — и пользоваться ею против них. У меня даже нет никакого способа продемонстрировать это тебе, я ж тебя не ненавижу. Даже Эрри, хотя она пример получше, сейчас не пылает отчаянной ненавистью к кому бы то ни было. Как видишь…

— Тупиковая ситуация.

— Именно.

Рэй оторвался от созерцания воды и двинулся дальше — будто бы ему нужно было разобраться во всём этом.

— А разве человека с таким даром можно остановить? — спросил он, обернувшись к Дарнаэлу.

Тот рассмеялся. Можно ли? Перед глазами стоял источник — его кристальные грани, которые так отчаянно пытались склонить каждого, входившего в этот бесконечный лабиринт, ко злу. Ещё несколько дней — и всё рухнет, не так ли бормотала Эрри о своих пророческих снах, так до конца и не выскользнув из полубреда?

— Только люди, в которых нет ни капли ненависти, — вздохнул мужчина. — Либо собственная адекватность. Видишь, как прекрасно, что Тэллавар даже не догадывается, как всем этим пользоваться?

========== Глава семьдесят первая ==========

Армия Элвьенты входила в Кррэа почти как победитель длительной, кровавой войны, хотя на деле они не пролили ни капли на поле боя. Дарнаэл, впрочем, себя торжествующим не чувствовал, на голову давило одно только осознание того, что всё это — не конец. Просто так чужие армии не приходят к вратам своих соперников и не обвиняют своего короля в том, что он призрак.

Кальтэна похоронили там, на месте. Поставили какой-то знак — могильную плиту, может быть, установят позже, если время и бесконечные битвы не сотрут след о том, что он там был, с лица земли. И почему-то Дар, вспоминая о том, как умер его друг, ловил себя на мысли, что на его месте могла быть братская могила — целой армии или, может быть, только её частей. Сколько людей выжило, когда Фэза отпустил этот мир?

Лиара то ли не радовалась тому, что её блудный король всё-таки вернулся, то ли уже успела припасти несколько дурных новостей. На Дара она смотрела так, словно он выполз из могилы — глаза женщины не наполнялись ни слезами, ни страхом, но какая-то непередаваемая боль всё равно присутствовала и ну никак не желала отступать. От этого странного ощущения — словно кто-то толкал его на преступление, а Дар взял и поддался и теперь в очередной раз разочаровал её, — избавиться было трудно. Но он, впрочем, привык; его любимая королева всё равно не признала бы победу с его стороны. Ей куда приятнее наслаждаться молитвами своей богине, чем реальностью, даже если последняя захлестнула с головой.

— Здравствуй, — он спрыгнул со своей лошади — остановился лишь в метре от женщины. Армия за спиной гудела, разбредалась по городу; тут были, разумеется, не все, только командование и заболевшие в пути, остальные остались под стенами столицы. Дару и без того пришлось приложить много усилий, чтобы заставить стражей у врат пропустить их.

И нельзя сказать, что связанным стражам эти усилия пришлись по душе — их отпустили, как только врата уже можно было закрывать, но всё равно осадок остался, и Тьеррон и сам не мог избавиться от этой бесконечной придирчивости со стороны Лиары. Они — враги, и будут ими ещё очень долго, а исправлять что-то, наверное, слишком поздно.

— Здравствуй, Дар, — кивнула она в ответ. — Итак, я вижу, что битва прошла успешно для твоей армии.

— Битвы не было, — отозвался он. — Удалось договориться мирно и почти бескровно.

— И ты потерял Кальтэна.

Он ничего не ответил. Лиара бы всё равно не поняла; она когда-то тоже верила Тэзре, а самое главное, была уверена в том, что магия не может навредить, если ты этого не захочешь. А разве у тех, кто пытался вытащить Фэза с того света, были дурны мысли?

— Он, можно сказать, героически умер, — покачал головой мужчина. — Это не имеет значения. Одна смерть — даже дорогого человека, — стоит жизни половины армии и целой страны.

— Короли должны уметь идти на великие жертвы?

Он только спокойно кивнул, соглашаясь с этим — в конце концов, пусть на жертву шёл и не он, без смерти Кальтэна дальше продвигаться было некуда. Он сошёл с ума — в прямом смысле этого слова, — а сумасшедшие всегда опасны для общества, каким бы чёрствым и отвратительным оное не оказалось.

Они просто совершили то, что должны были, и только. Пусть человека и жаль — как и каждого, — пусть Антонио разбит и молчалив — не проронил ни единого слова с момента смерти отца, и Дар прекрасно понимал его мотивы… Всё это рано или поздно должно было случиться.

— Пойдём, — она бегло обернулась на дворец, словно желая спрятаться куда-то от посторонних взглядов. — Ты уверен, что твоя армия не разрушит мне половину королевства?

— Абсолютно.

Лиара кивнула. Сейчас посеревшие улицы Кррэа были до того пустынны, что чужое войско может размещаться там, где ему угодно; всё равно в городе полно бессмысленных, пустых храмов — пустых для элвьентцев, и король уже явно дал им разрешение ложиться спать на алтарях у богини Эрри. Он ведь не верующий, зачем ему поклонение кому-либо?

Но она сама уже постепенно начинала разочаровываться во всём, что было связано с пресветлым образом женщины, которой поклонялась вся страна. Каждый раз, когда женщина смотрела на фреску с её портретом, почему-то думала, что видела уже где-то — и потому отворачивалась и старалась не обращать внимания на полузнакомые черты лица.

— Они пояснили тебе, что случилось? Поверили сразу? — она ступила в полумрак коридора и замерла, дожидаясь, пока стража запрёт за Дарнаэлом дверь. — И действительно приняли тебя за своего короля, если ты пришёл во главе эрроканских отрядов?

— Я пошёл туда один, — усмехнулся мужчина. — Во главе эрроканских отрядов меня бы не медля пристрелили и, думаю, правильно бы сделали, а так приняли, как своего прекрасного любимого короля, успокоились и вместе со мной порадовались жизни.

— Аж так?

— Пришлось пощекотать им нервы растущей к небесам травушкой, но в целом — никаких эксцессов, — подробности о том, как старательно Кальтэн пытался его пристрелить, были для Лиары излишни. — У тебя тоже есть какие-то новости?

— Не такие хорошие, как у тебя.

Он лишь коротко усмехнулся. Разумеется. В Эрроке никогда не случается ничего хорошего, особенно когда разведка отрывается от молитв своей богине и начинает замечать то, что происходит вокруг.

— И что же случилось?

Лиара молча поднималась вверх по крутым ступенькам — ответ казался ей чем-то лишним. Пальцы осторожно скользили по каменной стене, и она словно боялась упасть — то и дело оглядывалась на Дарнаэла, но вынуждала себя идти дальше.

— Не молчи, Лиа. Мы сейчас не в том положении, чтобы я вытряхивал из тебя ответы.

Она вновь ничего не ответила, но остановилась на лестничном пролёте, будто бы собираясь с силами, чтобы совершить следующий рывок.