Заклятые враги (СИ) - Либрем Альма - Страница 281

Она такая же дочь Дарнаэла Второго, как и Рэй — его сын. Она имеет полное право быть самоуверенной, бойкой, боевой девушкой, что никогда не склоняет голову перед опасностью и всегда будет драться до последнего.

Она и вправду сильная.

Только вокруг все отказываются это замечать, им, может быть, просто невыгодно, а может, проще верить в то, что она пустая и глупая.

Это ведь так бесконечно удобно, что и словами не передать.

Дуб будто бы тянулся к ней своими могучими ветвями. Вспомнился почему-то Мэллор — и Эрла подумала, что тогда, когда она его боялась, была безумно глупа.

Но за последние дни столько всего случилось… Она почти стала сильной, такой, как мама, но стоило только пропасть Рри, как всё это растворилось. И богиня — реальная, живая — у неё перед глазами была отнюдь не таким важнейшим опытом, как прежде Эрла пыталась себя убедить.

Обыкновенная женщина, что желала любить и быть любимой, такая же, как и Сэя, разве что сердце у неё ещё не превратилось в камень, да и выглядела она не настолько уставшей.

Ну, и её не сжигали.

— Ты пришла, принцесса.

Эрла вскочила на ноги — и только тогда вспомнила о том, что шпага валяется на земле. Ах, будь она ведьмой — было бы так просто потребовать, чтобы оружие само впрыгнуло ей в руку. Конечно, у неё были зачатки дара, но не такого уж и сильного, а нужного заклинания девушка не знала — поэтому она осторожно присела, вытащила шпагу из ножен и вновь выпрямилась.

Оглянулась.

— Где ты? — холодно спросила она. — Где ты, Рри? Я желаю тебя увидеть, а не говорить с тенью. На дуэли сражаться с завязанными глазами позволено только двум противникам одновременно.

— А если нас будет трое? — он так и не показался из леса, но Эрла не собиралась поддаваться. Она и так уже достаточно себя накрутила, достаточно только сейчас поверить в собственную слабость — и можно уже больше не сжимать эту шпагу.

— Нас будет двое, — сухо ответила она. — Я никого с собой не привела, а ты вряд ли способен убедить хоть одного живого человека выступить на твоей стороне.

— Я справился с убеждением целого народа, моя дорогая, — он засмеялся, и Эрла наконец-то поняла с какой стороны доносится голос. — Я умудрился заставить их подумать, будто бы король Дарнаэл мог оставить государство мне. А потом они не пожелали меня убивать…

— Ты очень глуп, Рри, — проронила она презрительно. — Стоило только Рэю сказать, что ты — предатель, как они мигом растерзали бы тебя на частички.

— И тебя тоже, если б кто позволил, — хмыкнул он. — Знаешь, я ведь встречал где-то тут одного занимательного полуэльфа — он прибыл с этой компанией, а теперь плёлся в столицу, опасаясь, что его забросают камнями. Как бы это ты тоже не оказалась подобной… изгнанницей.

Эрла прищурилась — солнце мешало разглядеть Рри по ту сторону поляны, но она всё ещё держала шпагу наголо, зная, что ни в коем случае не может сдаваться.

— Я изгнанницей на своём континенте никогда не буду, — гордо промолвила она. — А ты не переживёшь сегодняшнюю дуэль, будь уверен.

— А если переживу?

Эрла не стала отвечать. Она — Воительница, и не должна сомневаться в собственном волшебстве. Стоит только заподозрить себя саму в слабости, как она моментально обмякнет и позволит ему победить, а это будет концом всего. Она не успеет даже защититься, если будет вот так смотреть на него и ждать, что у Рри внезапно проснётся совесть.

— Не переживёшь, — выдохнула она наконец-то с поразительной уверенностью. — Такие, как ты, не могут ходить по этой земле.

Его смех был рваным и издевательским. Казалось, Рри Первый — тот самый, который жил пять сотен лет назад, — окончательно прорвался сквозь его холодную и равнодушную маску. Вся его боль, вся ненависть теперь лились отчаянным потоком.

Он всё ещё не вышел из мрака, но Эрла не собиралась удерживать столь огромное расстояние. Она сделала несколько шагов вперёд и вытянула руку со шпагой вперёд, словно вызывая его на битву уже сию секунду.

— Ну же! — призывно воскликнула она. — Почему ты прячешься в тени? Почему не хочешь со мной сразиться? Или ты и вправду такой трус, что боишься несчастной девчонки?

— Ха!

Он так больше ничего и не промолвил — прозвучало недостаточно ёмко, по крайней мере, Эрле этого не хватило, и она возмущённо поджала губы, стараясь подавить обиду. В конце концов, она заставит его относиться к ней как к серьёзному противнику, а не как к дурочке, решившей бросить вызов божеству.

— Уж будь уверен, рано или поздно наступит твой конец. Не имеет значения, от чьей руки, — она пыталась говорить уверенно. — Я не позволю тебе вот так просто взять и разрушить всё, что мой отец строил столько лет.

Он скривился там, в тени — по крайней мере, так показалось Эрле, — и девушка подумала, что о многом не следовало рассказывать.

— На самом деле, я не знал, что у Дарнаэла и Лиары всё настолько серьёзно. В противном случае, наверное, я бы остановился на более правдоподобной легенде. Например, что она придушила его от ревности или из-за позора, это ж надо, родить таких отвратительных детей!

— Посмотри на себя!

Он вновь рассмеялся. Всё это, подумалось Эрле, лишь испытание на прочность — он пытался вывести её из себя, выбить из-под ног почву, а после атаковать. А может ждал, чтобы понять, владеет ли она волшебством. Ведь если достаточно распалить ведьму, та ни за что не сдержится, рванётся вперёд и будет колдовать направо и налево.

А Эрри не была уверена в том, что она может. Те осколки дара подчинения, что достались ей от матери, были слишком слабыми. В конце концов, она видела, как на самом деле действует эта сила — дуб показал ей отрывки жизни Дарнаэла Первого.

И, надо сказать, мать не смогла бы повторить и сотой доли того, что он провернул за несколько секунд.

Хотелось бы, чтобы и Шэйран так мог. Тогда они бы обязательно в мгновение ока избавились бы от всех врагов и больше никогда бы не мучились! Тогда всё бы было хорошо — они бы воссоединились с мамой и папой, и… И были бы счастливы.

Эрла хотела спокойствия. Может быть, она никакая и не воительница, и там, в далёком будущем, у неё действительно получится отыскать своего любимого, которому она просто будет мирно печь пироги? Почему бы и нет, всяко ведь бывает.

Эльм — не такой уж и плохой кандидат, главное убедить мать в том, что он приятный, адекватный, разумный мужчина, за которым она будет как за каменной стеной. Или отца убедить, потому что матушка никогда не одобрит её выбор, кого б Эрла не выбрала, если этим кто-то, конечно, не окажется религия и абсолютное, пожизненное одиночество.

— Ты слишком задумчива, как на ту, что пришла на дуэль. У меня острое зрение, и тот меч, что оставил предательский шрам на моём лице, не задел глаз, — рассмеялся Рри. — Тебе следовало бы подумать о том, как ты будешь со мной драться, а не о том, как будешь смотреть матушке в глаза.

Она попыталась выдохнуть воздух и смириться с тем, положением, в котором сейчас находилась. Бороться глупо, над просто подчиниться, да? Или, может быть, напротив, она должна оставаться сильной и смелой, продемонстрировать себя с лучшей стороны?

— Я не задумчива, — хмыкнула Эрла заместо того, чтобы подумать над будущим и попытаться отыскать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. — Я просто очень хочу придумать способ уничтожить тебя менее болезненно. Ведь презренные мужчины не могут терпеть боль, я не хочу оскорблять тебя так сильно, не хочу тебя мучить, мой милый, дорогой Рри…

Она рассмеялась, но смех прозвучал до ужаса неестественно. Наверное, не следовало демонстрировать ему и своё пренебрежение тоже, но сдержаться было очень и очень трудно. Она устала, она не имела права приходить сюда, и теперь натянута, будто струна, напряжена до предела и не может шевелиться даже. Глупая, глупая, зачем она сюда пришла?!

— И какие ж мысли теперь крутятся в твоей голове, принцесса?

Рри переместился — она услышала это по голосу. Сдвинулся, кажется, куда-то в сторону, словно пытался обойти её и ударить со спины. Но Эрла знала, что всё это — лишь глупые манёвры. Он заговаривает ей зубы. когда-то давно она видела, как папа Рэю рассказывал о том, как надо драться.