Стеклянное Рождество. Часть 1. Затянувшийся Сочельник (СИ) - Холод Корин - Страница 92

А теперь она сидела под деревом, отчётливо осознавая, что их гибель была напрасной. Добраться до озера, которое её защитники небезосновательно называли Душой Леса, она не успевала. Не могла. Оставалось только одно.

— Если не можешь победить — не проиграй, — вспомнила она слова Доктора, совсем недавно учившего её играть в шахматы. Потом подняла голову, увидела, какое дерево даровало ей приют и последнюю поддержку, и улыбнулась.

Это было бы красиво, если бы не было так страшно. Светловолосая женщина в чёрном платье и чёрной короне на фоне заснеженного леса стояла перед девушкой в белом, сидевшей под деревом в окружении алых пятен крови.

— Ты проиграла, Бланка, — произнесла женщина. — Я спасу тебе жизнь, и твоя сила будет моей.

— Зачем? — бледное лицо, завешенное тёмными прядями, чуть приподнялось, и взгляд густо-синих глаз встретился с льдисто-голубыми. — Зачем вам моя сила, Ваше Величество?

— Не задавай глупых вопросов, девочка, — высокомерная улыбка ничуть не портила королеву, наоборот, так её образ казался полным. — Я, в отличие от тебя, умею ей пользоваться. Если хочешь, могу обещать, что верну весну — в конце концов, я не дура, и мне тоже нужно, чтобы земля жила, как и те, кто возделывает её. Мне нужно сильное королевство, мне нужна сильная армия, а значит, и весна мне будет необходима.

Бланка Ниэва отвела взгляд.

— Сильное королевство и армия. Богатая земля, богатые люди… которых можно будет взять под свою руку, так?

— Разумеется. Ты, глупое дитя, родилась Сердцем этого Мира. Признаюсь, я хотела убить тебя. За всё, что сделал мой брат, за всё, что ты могла сделать со мной вместе с твоими… последователями. Но потом я изменила свои планы. Я заберу тебя. Заберу твою силу, твои безграничные возможности, которые тебе не нужны. Ты не пользуешься ими и никогда не воспользуешься так, как надо. Я объединю мир под своей рукой, и он будет счастлив, потому что если ты — Сердце Мира, то я стану его Разумом. Жестоким, но не беспощадным.

— Хочешь яблочко? — внезапно спросила девушка, вновь поднимая голову.

— Что?

— Яблочко, — медленно повторила поименованная Бланкой и улыбнулась. Голос её вновь окреп и зазвучал громче. — Ты, помнится, некогда передала мне похожее.

— Я… — начала королева и осеклась. Только сейчас её настигло понимание, что далеко не все красные пятна на снегу были кровью. Белое покрывало украшали крупные алые яблоки, и одно из них Бланка крутила в пальцах. Женщина вскинула голову: такие же плоды висели на голых ветвях дерева, о которое девушка опиралась спиной. — Ты же не можешь так поступить с собой. Что ты делаешь?

— Я прощаю тебя… мама, — тихо, но твёрдо ответила Бланка, и королева отшатнулась, будто это короткое слово ударило её. — Искренне прощаю тебя за всё, что ты сделала. Но… я скорее умру, чем отдам этот Мир в твои руки.

— Он погибнет вместе с тобой, глупая девчонка!

— Уже погибает, — бледная улыбка тронула губы Бланки Ниэвы. — И отнюдь не потому, что умру я. Ты почти добила его своим волшебством, своей жадностью и своими… желаниями, потому что разум твой тут ни при чём. Только твоя безграничная жажда власти, бессмертия и подчинения. Я чувствую это лучше других, ведь я — его Сердце. У тебя был шанс, но ты его упустила. А потому я уйду вместе с ним. Прощай, мама. Надеюсь, ты успеешь понять, что сделала.

Бланка вздохнула и обмякла. Красное яблоко выпало из ослабевших пальцев и подкатилось к ногам королевы. Та машинально подняла его, подошла ближе к телу той, что была надеждой Мира, и хотела что-то сказать, но передумала.

Лёгкий жест, и тело Бланки Ниэвы покрылось заклятьем нетающего льда. Та, что была Сердцем Мира, обрела свой последний хрустальный гроб, а та, что стала её невольной убийцей, отправилась в свой — каменный, хоть и называемый Замком.

Мир содрогнулся от боли, которую ему нанесли, и замер перед завершением своих времён. Вместе с последней сказкой умерла и последняя надежда.

Первое декабря. Ночь. Нью-Йорк.

Нуарейн подняла веки, смаргивая одинокую слезу. Сон был настолько реальным напоминанием о прошлом, что она не сразу поняла, где находится. Женщина взглянула в иллюминатор. Под крылом заходящего на посадку самолёта сиял тысячами огней фонарей и душ огромный город.

Почти как там, на крыше Собора…

Новая память плеснула цветом и теплом, превращая старую в пепельные, ядовито-острые обрывки. Нуарейн потянулась разумом к этим огням душ, ощутив их счастье, надежду, боль, страх, жизнь… и упрямо стиснула зубы.

Никогда. Больше никогда.

Руки привычно скользнули по волосам, поправляя причёску, — «чувствуешь душевную слабость — приведи в порядок внешность» — и легко коснулись нового украшения в волосах: маленькой заколки-бабочки. Дымчатый, полупрозрачный камень и серо-стальной металл. Нуарейн улыбнулась своим мыслям.

Несколько часов назад, перед отправлением, ещё в Агентстве, к ней подошли Тень и Палач, причём последний был явно смущён. Агентесса вопросительно изогнула бровь, и Тень фыркнула в ответ.

— Он нервничает, — со свойственной ей прямолинейностью заявила она, — и я бы сказала, что он неправ, да это не так. Имеет полное право.

— Вы боитесь за меня, Палач? — ирония в голосе Нуарейн была тонкой, как первая льдинка зимы.

— Опасаюсь, — спокойно кивнул тот. — У тебя впереди опасный путь…

— И он хочет, чтобы на этом пути у тебя была подстраховка посерьёзнее, чем Холлидей, — подхватила Тень, без смущения перебивая главу Третьего отдела. — Другое дело, что он со своими опасениями немного опоздал. Я и сама отлично всё придумала. Держи.

Она протянула слегка недоумевающей Нуарейн заколку. Та приняла, прищурилась, опытным взглядом оценивая украшение, и подняла на подругу удивлённый взгляд.

— Это же…

— Ага! — весело кивнула Тень. — Это одна из моих. Я редко прошу их принять постоянную материальную форму: они этого не любят. Но ради тебя расстаралась. Это связь. Незаметная и неощутимая — ни один новомодный сканер и ни один маг её не учует. Слабая — слышно будет тихо. Зато я смогу услышать тебя откуда угодно. Хоть с другой Грани… наверное. Любую защиту пройдёт точно. Постоянно болтать по вечерам не сможем, но как экстренный вариант — вполне.

— Спасибо, — негромко произнесла Нуарейн, рассматривая нежданный подарок, такой хрупкий и такой сильный. Тень внезапно прянула вперёд, обняла собеседницу, обдала потоком струящихся волос почти без запаха и тут же подалась назад.

— Останься в живых, будь добра. Это будет лучшая твоя благодарность. — И тут же заторопилась куда-то, нетерпеливо дёргая Палача за ворот рубашки. — Идём, идём. Долгие проводы — лишние слёзы. Она девочка взрослая, до аэропорта доедет сама, а мне народ в Париж переправлять. Поможешь своим начальственным взором!

Палач явно хотел сказать что-то ещё, но беспомощно развёл руками, улыбнулся, низко поклонился, целуя руку бывшей ученицы на прощание, и отправился по коридору за своей неугомонной спутницей. Нуарейн долго смотрела им вслед, осознавая, что в её отношении к этим странным существам, вместе и по отдельности, что-то изменилось. Пожалуй, что навсегда.

В аэропорт, вопреки посулам Тени, её отвёз сам Воин. Болтливый, хохмящий и ироничный, он сделался серьёзен только перед тем, как отправиться обратно.

— Возвращайся живой, — коротко сказал он на прощание, кланяясь бывшей подопечной. — В то, что ты справишься с заданием, я верю: данные тебе выдали, Сандер нужные беседы провёл. И ты далеко не дура. Справишься. Но вот цена этого вопроса меня беспокоит. Не лезь в самую задницу, будь осторожна, насколько это возможно. И помни: если что — мы придём.

— Спасибо, — во второй раз за вечер поблагодарила Нуарейн. — За всё, что вы для меня сделали. Все, и вы в частности.

— Вот вернёшься — будешь проставляться за всё это дело, — блеснул усмешкой демон. — Удачи.