Стеклянное Рождество. Часть 1. Затянувшийся Сочельник (СИ) - Холод Корин - Страница 64

— Если вы считаете, что этим дело ограничится, то вы глубоко заблуждаетесь, мальчики и девочки, — громогласно объявил он. — Но с остальными я разберусь позже. И не только я. Егор, выйди сюда.

Летов поднялся с пола и встал рядом с Воином.

— Это Егор Летов, — представил его демон. — Вы все его знаете. А теперь будете знать ещё и как моего первого заместителя. Его кабинет теперь рядом с моим. Следующая дверь, считая от лифта. Он будет отвечать за дежурных, за назначение в средний оперативный состав и ещё много за что: сегодня на нашей страничке в локальной сетке появится приказ о его произведении в эту должность. Там всё написано.

Воин немного помолчал, покачиваясь с пятки на носок.

— Я виноват перед вами, дети мои, — неожиданно произнёс он. — Я оставил вас. У меня были на то причины, и самый слепой и глухой в Агентстве уже осведомлён о них. Тем не менее. Это не искупает того, что я разочарован. Случись за это время хоть один кризис, будь вы покинуты в поистине тяжёлые времена, и я бы понял то, что с вами произошло. Но вы пошли вразнос, когда на вас ничего не давило. Вы жили в относительном покое и начали превращаться в банду пьяниц и дебоширов. Я не перекладываю на вас весь груз ответственности, и мне ещё предстоит получить своё. Но вы… вы разочаровали меня. Я считал, что учил вас лучше. И теперь многое изменится.

Он вздохнул, затем расправил плечи и хитро подмигнул поникшим оперативникам.

— Хватит о грустном. Я вернулся, Летов получил должность, а моя ученица — личное оружие. Увольнение всем на десять часов, кроме дежурных по Агентству и городу. Умоляю — не напивайтесь, а то грянет что-нибудь, и будем как голые перед танком. Но всё же — выход в город открыт, а часа через четыре я желаю видеть Казармы в праздничном состоянии. И да, начинайте, что ли, к Новому Году готовиться? А то Жрица уже вовсю снежинки режет, а мы — как лохи, право слово. Всё, свободны. Летов, Рива, остаёмся здесь.

Чуть ободрённые сотрудники покинули зал, возбуждённо переговариваясь, а Егор занял своё прежнее место. Воин прошёлся туда-сюда, взял флягу, закрыл, затем открыл, и в напёрстки потёк чистейший ирландский виски.

— Ты его действительно убьёшь, если что? — поинтересовалась Рива, успевшая основательно протрезветь от жёсткой речи начальства.

— Ну да, — пожал плечами Воин. — Если он действительно становится таким ублюдком… можно, разумеется, стереть ему память и отправить во внешний мир, но у мальчика есть дар. А блокировать его или тем паче отправлять в подвалы… много чести. Проще прикончить, пока он не превратился в проблему.

— Жестоко, — вздохнула Рива, наливая себе ещё.

— А мы тут не в бирюльки играем, — отозвался Летов. — Каждый из них знал, на что идёт. Они могут погибнуть на прорыве, на охоте за нелюдьми, ещё по массе причин. Почему они не могут умереть, если становятся угрозой для Агентства?

— Хватит о смертях, — хмыкнул Воин. — Лучше о чем-нибудь более праздничном. Например, я приготовил вам с Нуарейн подарки.

— На Новый Год?

— Нет, на обретение. Но даже если Нуарейн не получит оружия сейчас — всё равно выдам. В конце концов, завершение обучения тоже хороший повод.

— А какие? — Рива заинтересованно подняла брови.

— Вот она доберётся до нас — и увидишь.

Санкт-Петербург. Ночь с двадцать пятого на двадцать шестое ноября. Центральный офис Агентства «Альтаир». Кабинет Александра Евгениевича Светлова.

Тень всегда знала, что обиталище её самого старинного друга отображает его настроение и состояние, пусть чаще всего — в малейших, почти незаметных деталях, которые ничего не скажут непосвящённому. Но, как обычно, без стука просачиваясь в дверь, она не ожидала, что сейчас эти признаки расцветут пышным цветом, продираясь ледяной дрожью по позвоночнику, не шепча, но крича беззвучно: что-то не так!

Сгустившаяся под столом, креслами и шкафом тьма, влажный запах сырости, бесстыжая жёлто-зелёная плесень в углах между стенами и потолком, бессильно обвисшие занавески…

«Да что же к нему, никто не заходит, что ли?! Довести кабинет до такого состояния…»

Тень с подозрением прислушалась к своему почти бестелесному организму. Судя по ощущениям, с ним творилось нечто, что создания из плоти и крови называли «мурашками»… и ей это не нравилось. Совсем не нравилось. Внешность хозяина кабинета соответствовала творившемуся вокруг, и это не нравилось ей ещё больше. Бледная до серости кожа, запавшие воспалённые глаза с глубоко залёгшими вокруг них тенями, потрескавшиеся запёкшиеся губы…

— Алехандро… — голос Тени дрогнул, она невольно попятилась к двери, но потом тут же прянула вперёд, вмиг опираясь ладонями о столешницу и нависая над старым другом. — Алехандро, что с тобой?!

— Вполне можно считать, что я приболел, — от сардонической усмешки едва не треснула корочка сухой кожи. — Тем не менее. Поверь, Тень, моё здоровье в данный момент — второй вопрос в очереди приоритетов. Если всерьёз вдуматься, даже третий. Раз уж тебе выдалось лицезреть меня в подобном состоянии, обещаю: расскажу всё и как есть. Но позже. Приоритеты расставлены слишком давно, чтоб я их игнорировал. Я читал отчёт твоей команды, точнее то, что можно назвать подобным словом. — Светлов явно старался взять себя в руки. — Итак, вопрос первый и главный, лично к тебе: ты нашла её?

Тень резко выпрямилась и скрестила руки на груди. В клубившемся у её ног тумане зашевелилось что-то многоглавое и многолапое, раздалось яростное шипение, с призрачных жвал закапала едкая ядовитая слюна… Но Светлов встретил её взгляд, и не серые, но свинцовые глаза отразили тусклые вспышки от сталкивающихся клинков и отблески пожаров войны, а откуда-то из-за спины едва различимым эхом донеслось отчаянное конское ржание, крики раненых и умирающих и дробный, размеренный гул пушечных выстрелов… И Тень поджала губы, прикрыла веки, отогнав все свои спецэффекты, опустила вмиг расслабленные руки и выдохнула:

— Да. Почти. След.

— След — это больше, чем ничего, — Александр потёр переносицу, опустив очки на самый кончик носа. Голоса прошлого притихли, в кабинете будто стало чуть светлее. — Будь так добра, расскажи сама и как можно больше. Мне сейчас… несколько тяжело продумывать необходимые наводящие вопросы. Верю — ты собрала то, что необходимо. Опять же верю — потом покажешь, как умеешь только ты. Но сейчас мне надо услышать… одну секунду.

Он с некоторым внутренним усилием поддёрнул рукава пиджака, чтоб белоснежные манжеты оказались у самой границы ладоней, и нажал на кнопку селектора:

— Жрица, пятнадцать минут. Пока работаем по второй фазе. Триста миллилитров. Подготовься, пожалуйста. — Затем пробежал пальцами по кнопкам несколько старомодного мобильного, выставляя для себя некий таймер. Движения специалиста по связям с общественностью приобрели некоторую механистичность, выражение лица же при этом несколько смягчилось. Бумага из ящика стола. Перо. Чернильница. — Прости, Тень. Продолжай, пожалуйста.

— Значит, так! — с воодушевлением начала та, и лицо её исказилось хищной ухмылкой, да так, что даже уши чуть заострились в стремлении скрыть фальшь в энтузиазме, наполнившем её голос. — Чтобы не вдаваться в ненужные подробности: она рехнулась, Алехандро. Рехнулась окончательно и бесповоротно от осознания того, каким чудовищем стал её сын. В итоге — отрицание Белого Бога, гордыня, переходящая в маньку-величку — и бегство с просторов России-матушки. Я отследила её из Чернигова где-то до второй половины семнадцатого века. Там как раз начали мутить воду Романовы и их присные, так что одной из предков Рюриковичей удалось смыться — правда, не без помощи со стороны. Судя по её теням, поспособствовал ей небезызвестный граф Сен-Жермен, чем она его купила или он её — пока не знаю, но он явно стал её учителем. След теряется на границе Франции и Испании, дальше надо смотреть подробнее и пристальнее, граф хорошо её прикрыл. Конкретные координаты я изложу в письменном — цени, друг мой ситный, — в письменном отчёте! Мои орлы скоро подъедут и дополнят. Цени, кому говорю!