Королева согласна (СИ) - Ардо Маргарита - Страница 62

* * *

Наконец, Аридо посветил факелом по правую сторону и сказал:

— Пришли. Это пещера, в которой можно переночевать.

Мы полезли за ним в узкий лаз. Укрытие на небольшом возвышении над каменистой тропой осветилось факелами и сталактитами. Здесь действительно можно было с облегчением выдохнуть и дать отдых натруженным ногам. Внутри места хватало на всех, хотя снаружи так не казалось. Парни зажгли несколько костров, разложили защитные шнуры на «зубастом» входе. Сумки, запасные плащи и пледы, пучки сена, всё пошло в ход. Мы расселись по кругу, уставшие, измученные, но будто обновлённые. Сил ни у кого не было, но все протягивали друг другу лепёшки, фляги, вяленое мясо, орехи; делились, чем могли. Улыбались понимающе, похлопывали друг друга по плечу, предлагали место поудобнее. От этого было уютно, хорошо. И чем больше я всматривалась, тем роднее казался мне каждый. Как мои девчонки из сиротского приюта. Верно говорят: пережитое вместе объединяет. Но я… я ещё не встретила своего большого страха, и потому я всё-таки чувствовала себя изгоем. Даже несмотря на тёплое плечо Базза рядом. Словно я не имею права радоваться с ними одинаково… А так хотелось!

Ладно, и это пройдёт. Я усмехнулась про себя и, отпив воды, встала. Долой иллюзии! Я чужая. Я знаю это. Когда я получу свободу, возможно, всё изменится… Если получу. Горло перехватило комом.

— Тебя проводить? — спросил Базз.

— Нет.

Я вышла из пещеры, спрыгнула на камни внизу и, запахнув плащ, посмотрела в темноту. Надо просто медитировать. И не думать. Эмоции — зло. И в последнее время я дала им волю, стала совсем слабой. Зависеть от чужой улыбки, тепла — разве это не слабость? И даже если я выживу и всё кончится как-нибудь «хорошо», разве у нас с Баззом есть будущее? Я спецагент Аквиранги, он — шпион из Дживайи; я — рабыня, он — аристократ. Я — предатель, он… Горло перехватило сильнее, глаза зачесались. Я обхватила себя руками, закрываясь от холода, а потом разозлилась и распрямила плечи: я знаю свою судьбу! Да, не я её выбрала, но хватит жалости к себе!

Шорох камешков за валуном заставил меня напрячься. Кто там?! Тася и Киату?! Они вернулись?! Я рванула туда и, увидев фигуру в красном, с низко надвинутым на лицо капюшоном, резко затормозила.

— Мастер?

— Подойди ближе, — тихо сказал знакомый бас.

Я подчинилась, чувствуя в животе дрожь. Осознанно вернула в норму дыхание. Мастер провёл рукой по воздуху, и мы оказались в защитном колпаке.

— Мастер, — я преклонила колено и голову, как подобает воину, — приветствую вас! Счастлива видеть!

— Сейчас перестанешь. Ты дотянула до последнего шанса.

— Я знаю. Не было другой возможности.

— Дело не в том, — Мастер поднял мой подбородок и заставил посмотреть в глаза. Они сверкали фиолетом во тьме капюшона. Черты мастера была едва различимы, но я слишком хорошо их знала, чтобы дорисовать знакомое лицо с тяжёлым подбородком и внушительным носом. — Я вижу в тебе сомнения, Риэтте. Ты слишком привязалась к дживе. Ты забыла, что она — только инструмент.

Я знала, что лгать бессмысленно, и всё во мне заледенело от ужаса. Слишком много способов наказать меня было у него в руках. И он пустил в ход самый действенный:

— Привязанность — это глупо, Риэттэ. Ты воин, а потом уже человек. Люди, как правило, не отдают себе отчета в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни что угодно. В любое время. Мгновенно1. Выбрось дживу из сердца и из своей жизни. Сейчас же!

— Да, Мастер, — сказала я ровно.

От одного его прикосновения моё тело окоченело и дыхание замедлилось так сильно, что его едва хватало. Грудная клетка стала тяжёлой. Спина покрылась испариной, несмотря на мороз.

— Ты должна помнить, Риэтте: это тело тебе не принадлежит. А душа подчиняется Ордену Мастеров. Таков договор. — Он заговорил ещё тише, и от страха мне хотелось сжаться, стать маленькой, как песчинка. Он наклонился ко мне: — Я могу разорвать его, и это тело рухнет на камни, а душа никогда больше не воплотится. Вечный мрак. Или свободная жизнь. У тебя остался только один шанс. Не разочаруй меня, Риэтте!

Свинцовые пальцы выпустили меня, но облегчения не наступило. Я поклонилась, как подобает, и медленно встала. Фиолетовые глаза Мастера изучали меня. Я была спокойна и покорна. Руки по швам, поза воина. На поверхности страх и мысли о том, что единственное моё стремление — оправдать его ожидания. Что я воин. Но в глубине… Жить! Как захотелось жить! Рядом с Баззом и с моими новыми друзьями, с Тасей и Киату! У меня никогда не было семьи, и вдруг я почувствала, что это такое — среди этих людей. Которые ничего не требуют, просто любят, просто заботятся. Или скандалят. Или испытывают страх и плачут. Просто живут рядом. Для того, у кого никогда подобного не было, это бесценное сокровище!

Я продолжала смотреть в глаза Мастера, повторяя, что я — воин. И миссия Ордена — самое важное для меня в жизни! Но вдруг страх ушёл, растворился.

— Не разочарую, Мастер, — сказала я.

— Ты изменилась, Риэтте, — ответил он. — Завтра! Всё завершится завтра! Сделай всё, чтобы стать свободной.

— Да, Мастер, — поклонилась я.

Взмахом руки он снял купол и исчез за тёмными декорациями скал. А мне стало легко. Спектакль окончен. Я поняла, что уже свободна. До завтра. Жизнь Риэтте Марриканты на более долгое время не спланирована. Кукловодам это не нужно. Они только не рассчитали, что «помощнице дживы» будет выдан дар понимания. Но эту ночь, и возможно, утро, а если повезёт, то ещё и день до вечера я совершенно свободна. И впервые в жизни захотелось смеяться. Просто так. И сделать какую-нибудь глупость. Роскошную глупость!

— Эй, ты куда пропала? — послышался голос Базза. — Рита? Прекрасная моя мухарка?

— Слушай, ну мухарка — это почти как мухомор, ядовитый гриб на Земле, — со смехом ответила я и пошла на голос. — Разве я так уж ядовита?

Базз искал меня с пледом в руках.

— Вот как! О нет, ты не ядовитая, ты… мммм… сладкая. А я тут раздобыл лишний, думал, ты замёрзла…

— Замёрзла, — призналась я, с упоением понимая, что я теперь, как все они — не изгой, не лишняя и не чужая. Я только что тоже прошла через свой страх. Я стояла на месте, но шагнула вперёд — такое облегчение!

Базз накинул плед мне на плечи. Я подняла голову и, увидев его светящиеся, не лживые глаза, сказала:

— А знаешь, Базз, на Земле тебя бы звали Васькой. Как кота моей соседки.

— Ну, в некотором смысле я кот. — Он шагнул ко мне ближе и обхватил руками мою талию.

— Заметно, — хохотнула я. — Хитрый, вороватый и очень мягкий.

— Я?!

Но удивляться Баззу я не позволила, я провела ладонями по его щекам и снова поцеловала. Янтарные глаза закрылись, а я смотрела на дрожь ресниц, на его красивый лоб и прямой нос и прикрывать веки не собиралась. Я жадно впитывала в себя его нежность, его тепло. И не сдерживала себя. Он крутанул меня, и прижал к валуну, правда сразу же чуть отдалил от стены и расправил за спиной плед. А потом вновь отдался страсти. Милый. А щетина совсем не колется… В моих бёдрах и животе энергия скрутилась тугим узлом. Будет жаль упускать такой момент! Азарт и желание вскипели в крови.

— Я хочу тебя, — хрипло прошептала я.

— А мороз?!

— Так согрей меня лучше! — рыкнула я, изогнувшись в его горячих ладонях.

Пальцы Базза скользнули под юбку, моя голова закружилась. Он нежно поцеловал меня, затем встал на колени и приподнимая одной рукой, оказался под длинной средневековой юбкой сам. Оголённые участки кожи щипал мороз, но мне было жарко. Я застонала и вновь изогнулась. Базз был умелым любовником! А потом он поднял меня на руки, шепча:

— Любимая моя, любимая…

С лёгкой болью и жарким напором чужого тела в меня проникло блаженство. Плевать, если увидят. Плевать, что мороз. Простуда не страшна тому, кто располагает только одним моментом. И, чёрт возьми, о Боги, мой был очень хорош! Как и ощущения моего чужого тела! Как эти милые глупости, что он шептал. И сладость разделённых чувств.