Мышь в Муравейнике (СИ) - Обава Дана - Страница 49

Когда зверь снова приходит в движение, я сосредотачиваюсь лишь на том, чтобы удерживаться на его спине, освещать дорогу уже не получается, но ему это и не нужно. В темноте он как дома. Можно было бы задаться вопросом, почему же у его вида зрение не атрофировалось за ненадобностью, ведь эти существа вынуждены по идее жить в вечной тьме, однако некогда. Зверь взмывает куда-то вверх, прыжок, еще прыжок, и он проламывается сквозь что-то наружу. Вскоре мы уже выбираемся на платформу, где он без промедления бежит к самому краю и снова прыжок. Неужели в самую бездну?!

Не успеваю как следует испугаться. Не знаю, за что он там умудрился зацепиться, но он в два прыжка оказывается на уровень выше, совсем недалеко от того места, где освещенный лампочками висит канат.

У меня едва хватает силы воли, чтобы расцепить руки и освободить от своих судорожных объятий его шею. Слезаю с его спины и пытаюсь что-нибудь сказать. Но слова ему конечно же не нужны. Он в последний раз смотрит на меня говорящим взглядом и снова исчезает в бездне.

От избытка эмоций я бы с удовольствием упала где-нибудь в сторонке, но, боюсь, на истерику у меня просто нет времени. Подбегаю к канату и ползу наверх. Кейна не видно, может быть он все еще караулит меня у того возвышения, маскирующего люк вниз, а может уже давно плюнул на это дело. В любом случае, здесь меня никто не ловит, то есть я вроде как счастливо сбежала от Кейна и меня никто не поймал на незаконном спуске на подземные уровни, только вот теперь что? Какой в этом побеге был смысл? Мне все равно теперь возвращаться фактически к нему, больше-то некуда. Разве что диапазон того, что он теперь может мне сделать, несколько уменьшился. Не убьет же он меня прямо в учебке стражей? И вряд ли он расскажет о том, что я нарушила закон, ведь он его тоже нарушил. В целом, жить еще как-то можно. С такими мыслями я возвращаюсь на тридцать пятый.

В учебном блоке, когда я возвращаюсь в него, по-прежнему тихо и безлюдно. Судя по часам, время едва перевалило за обеденное. Собираюсь быстренько добраться до склада и, может быть, даже закрыться там изнутри, но на пол пути слышу ускоряющиеся шаги за спиной. Не тратя время, чтобы обернуться и посмотреть, кто там, сразу перехожу на бег в надежде успеть скрыться за спасительной дверью, и мне не хватает всего пары секунд. Кто-то вцепляется мне в волосы, чуть не выдрав приличный клок. Приходится остановиться, чтобы не остаться без них.

— Попалась! — победно восклицает Мин, выкручивая мне руку. Одновременно продолжая дергать меня за волосы, он тащит меня куда-то в сторону.

— У тебя опять будут неприятности, — напоминаю я, вынужденно перебирая ногами в заданном направлении, хотя двигаться таким образом очень неудобно. Я не вижу куда иду, уже не говоря о том, что каждый шаг отдается болью.

— И кто мне их устроит? Ты что ли? — самоуверенно интересуется Мин.

— Камера, — срывающимся голосом пищу я.

Мин на секунду останавливается и нагло смотрит прямо на висящую над нами камеру видеонаблюдения.

— Не надейся, я ее выключил, — информирует он самодовольно. — И другие тоже. А неприятности будут у того балбеса, который должен сейчас за ними следить, а вместо этого устроил себе развлекаловку в комнате отдыха.

Через пару минут Мин вталкивает меня в другой большой зал, в котором раньше я никогда не была. Почти все огромное пространство здесь перегорожено решетками и разнообразными конструкциями и все сооружение похоже на адский лабиринт, приподнятый над полом метра на полтора. Таким образом внизу, под все этим, можно, хоть и пригибаясь, но спокойно ходить.

— Это лабиринт препятствий — тренажер такой, — поясняет Мин, удерживая меня теперь только за локоть. Незанятой рукой он вынимает из крепления пистолет и наводит дуло на меня. — Сначала, я хотел вставить мозги только Лексу, но он мой посыл не понял и продолжает борзеть. Так что теперь я подойду к решению проблемы вашей тупой компашки с другой стороны. Скажи за это спасибо своему дружку! Лезь туда!

Мин толкает меня к сооружению. Вообще-то вход в него находится примерно в двух метрах над полом и как туда предполагается забираться не понятно. Не знаю как в этом может помочь поставленный вертикально деревянный щит, но больше ничего рядом нет.

Я с недоумением оглядываюсь обратно на Мина. Если он хочет, чтобы я как-то подтянулась до входа на руках, то это мертвый номер.

— Сделаем так, — с противной ухмылкой проговаривает Мин, — я дам тебе фору в двадцать секунд. Успеешь выбраться из лабиринта раньше меня — твое счастье. Но если нет, это будет уроком для всех вас, вонючих нулевых! — выплевывает он злорадно, в уме уже явно смакуя, что он там со мной собирается сделать.

— А не пошел бы ты… — сердито выпаливаю я, но Мин без дальнейших слов целится мне в ногу и нажимает на курок.

Снаряд ударяет меня в бедро. Шок от осознания того, что он вообще в меня выстрелил — мне до конца не верилось, что он это сделает — быстро сменяется дикой разрывающей болью. Ощущения примерно такие же как при попадании пули в симуляции боя, но интенсивнее и моментально не проходят.

Из глаз начинают предательски литься слезы, лишая меня последней возможности сохранить жалкие крупицы гордости. Зажав ладонью раненый кусочек собственной плоти, я наконец понимаю, что пистолет в руках у Мина тренировочный, и ранение мое далеко не настолько серьезно, чтобы тут реветь, однако ни на какие разумные уговоры мой организм не реагирует.

— Девятнадцать, восемнадцать… — отсчитывает Мин. Мой взгляд затуманен, и я не вижу выражения его лица, но могу представить.

Боясь, что он выстрелит снова, я все же иду на приступ лабиринта. Подпрыгнув, я дотягиваюсь до входа и повисаю на руках. Подтянуться у меня не получается даже со страху, ноги скользят по доскам, не находя опоры, и я падаю на пол.

— Время почти вышло, — ехидно уведомляет Мин между отсчетами.

Я не смотрю на него, смотрю на щит. Между некоторыми досками есть небольшое расстояние, но в него точно не вклинить тупые носы ботинок. Скидываю их, и снова подпрыгиваю, хватаюсь пальцами за верхний край щита. Ноги в носках быстро обнаруживают малую опору и мне удается кое-как вытолкнуть себя наверх. Когда я с трудом полностью забираюсь на лежащую наверху решетку, Мин уже заканчивает счет.

— Я иду за тобой! — предупреждает он радостно, и мне хочется остановиться, дождаться, когда его башка появится в проеме между решетками лабиринта, и со всей дури садануть по ней кулаком. Однако в следующую секунду понимаю, что я все еще не настолько зла, чтобы решиться на такую вольность, так что вскакиваю и начинаю карабкаться дальше. Вариант передо мной всего один — наклонная лесенка со складывающимися под моим весом ступеньками. Собственно, нужно всего лишь двигаться достаточно быстро, или упадешь куда-то вниз, а что там я даже не смотрю. Подгоняемая страхом, я быстро преодолеваю это препятствие, потом следующее из вертикальных столбиков. Нужно держать равновесие и не слишком спешить, аккуратно переставляя ноги. Следом идет череда подвесных мостиков и ступенек, все раскачивается и нужно понять, куда стоит двигаться дальше. Они приводят к разным узким ходам между решетками, и хотя вроде бы лабиринт просматривается на некоторое расстояние, все эти бесчисленные прутья сливаются и практически невозможно проследить, куда ведут эти пути — вверх, вниз, назад или вообще в тупик.

В какой-то момент мы с Мином подходим вплотную друг к другу и нас разделяет единственная решетка.

— Я совсем рядом, Мышка, — говорит он осклабившись. Я показываю ему язык и спешу дальше. Он торопится в другую сторону.

Дальше передо мной либо подъем по лесенке еще выше, либо спуск по трубе. Пытаюсь рассмотреть сквозь прутья, что там внизу — не выход ли — но это сложно сказать. Слева от трубы какая-то конструкция из дерева. Решившись, я ныряю в эту трубу головой вперед, немного проезжаю, потом приходится подтаскивать себя руками.

И вот я в самом низу лабиринта, ближе к противоположной от входа стороне зала. Ниже, в полутора метрах от решетки, на которой я стою, уже каменный пол, и если бы я могла просочится сквозь жалкую преграду, все было бы кончено. Однако ячейки этой нижней решетки, хотя и существенно шире, чем у остальных, но это лишь доставляет дискомфорт ступням. Сквозь них можно просунуть руку, но не более. Никакого люка рядом тоже не видно.