Дозоры.Сборник. Книги 1-10 (СИ) - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 404

– Что? – Дмитрий поперхнулся. – Пытки учеников в моих интересах?

– Возможно, метод был выбран неверно, – Стригаль наконец-то вытащил трубку. – А что касается интересов… Здесь задействована вся школа, в том числе и вы. И даже этот… вервольф.

Слово резануло. Даже от Инквизитора Дмитрий ожидал услышать «этот мальчик».

– Во все времена Иные не разделяли себя на взрослых и детей. Это человеческое поветрие, да и у людей оно проявилось не так давно. Когда-то дети несли полную ответственность за себя, как и взрослые. По-моему, это даже педагогически оправданно. Только в наше время они могут позволить себе долго не взрослеть. В школах Дозоров до сих пор нет деления на взрослые и детские классы. Не забыли? А перед Договором равны все.

– Почему вы его выбрали для допроса? – вдруг спросил Дмитрий. – Почему этого мальчика?

– Не обязан отчитываться.

– Почему не Длинный Язык? Почему именно Правдолюб?

– Не обязан отчитываться.

Стригаль уже собрался было повернуться, но Дмитрий резко шагнул вперед:

– Он из них самый маленький, из «мертвых поэтов». Вы решили, что он самый слабый и быстрее выдаст все, что знает. А он, наверное, не сказал. Круговая порука оборотней у них с молоком матери впитывается. Особенно если они рожденные, а не просто укушенные. Ведь так все было?

– Вопросы здесь обычно задаю я, – ответил Стригаль. – Вы можете идти и рассказывать свои предположения где хотите. Отчет я буду держать только перед бюро в Праге. Уходите, наставник Дреер. Но учтите – мальчик вряд ли будет о чем-то говорить. А лекари… – Стригаль называл школьных докторов, как привык, – Фрилинг не станет свидетельствовать. А Семенов получит право на Светлое вмешательство первой степени.

– Я не знал, что наши Инквизиторы тоже продают индульгенции, – сказал Дреер.

– Вы еще ничего не знаете. – Стригаль посмотрел на дверь, и та сама открылась.

Дмитрий вышел. Но прежде, чем дверь захлопнулась, успел повернуться и сказать:

– Меня только сегодня научили делать слепок с памяти. Чтобы точно знать, кто чего выучил. Я сделал его с Алексеенко.

Почему-то он не боялся, что Стригаль постарается его остановить. В этот момент Дмитрий вообще ничего не боялся.

…А Стригаль ошибся.

После доклада Дреера Сорокин немедленно сам отправился в лазарет и застал там надзирателя за попыткой уладить дело. Однако лекарь Семенов уже и без директора школы успел послать Инквизитора куда подальше. Как потом рассказывал Фрилинг, вполне открытым и лексически богатым текстом. Кстати, оценив ситуацию, старый немец-эскулап тоже присоединился к Светлым.

На следующий день из Праги явились несколько функционеров в серых балахонах. Сняли информационные слепки, записали показания. Дело собрались было замять, но тут вскрылось и еще одно: Стригаль в обход правил наводнил школу следящими магическими устройствами. «Жучки» – а это были действительно насекомые-гомункулы – проникли в жилые комнаты учеников и, что совсем уж ни в какие ворота не лезло, в комнаты учителей.

Откуда всплыли эти сведения, Дмитрий не узнал. Но почему-то был уверен, что постарался один из «мертвых поэтов».

Стригаля отозвали в Прагу. Дмитрию Сорокин выразил благодарность. Лихо, который, по официальной версии, не был посвящен в планы старшего надзирателя, сам оказался старшим. И не было худа без добра: данные гомункулов подтвердили, что ученики не выходят за пределы школы.

Правда, гомункулы просочились далеко не везде.

Дмитрий сам не заметил, как вышел за территорию. От ближайших городских улиц школьный парк отделяла только небольшая полоса одичавшего, ничейного леса. Полосу разрезала надвое просека с высоковольтной линией. Опоры ЛЭП под звездным небом напоминали брошенные с последнего вторжения марсианские боевые треножники, которым земляне нашли вполне мирное применение.

Дальше опять начинался черный лес. Хотя Дмитрий ничуть не боялся. Большинство обыкновенных человеческих страхов ушло еще во время учебы в школе московского Дозора. Боязнь уличного нападения, замешательство перед хамом в магазинной очереди, идиотский ступор перед милиционером, судорожная паника, не забыл ли чего выключить или закрыть квартиру, – все это исчезло. Как еще в детстве в одночасье пропала необходимость спать одному со светом.

Конечно, многое и осталось. К примеру, если на ночь посмотреть какой-нибудь качественно снятый голливудский кошмар, то идти потом в туалет по темному коридору было как минимум неуютно. Смешно даже, однако – правда. За близких, понятное дело, тоже бояться не перестаешь, хотя и знаешь, что возможностей нечто предпринять теперь на порядок больше.

А еще возникали иногда нелепые мистические страхи. Впрочем, на курсах учили, что не такие уж они и нелепые. Это прорывается в подсознание информация из Сумрака. Важно научиться ее правильно расшифровывать. Кое-чему научили. Но здесь опять же стоял барьер – собственный уровень. Тонко понимать и раскладывать сигналы Сумрака, подобно Высшему или хотя бы магу первого уровня, Дмитрий не сумел бы при всем желании и старании. Впереди были десятки, если не сотни лет роста.

Но сейчас он почувствовал именно такой страх. Ничем не обоснованный, совершенно чужой. Все тропинки за месяцы работы в школе стали ему более или менее знакомы. За деревьями уже виднелись деревянные дома окраины. Кое-где светили окна и фонари над воротами. Дреер разглядел даже подсвеченный баннерный щит у дороги: «Все виды наружной рекламы. Звоните…» Телефонный номер отсюда не был различим за ветвями.

Кольнула ностальгия. После вуза Дреер сразу ушел работать в рекламу. Можно сказать, повезло. Конторка у них была маленькая, занимались всем подряд: вешали наружку, накатывали самоклейку на дешевые вывески, придумывали слоганы и рисовали макеты в пиратском «фотошопе». Из этой развеселой и насыщенной по-своему жизни Дмитрия и вырвала инициация.

Шумел ветер в кронах над головой. Далеко-далеко брехали собаки во дворах.

– Спит животное Собака, дремлет птица Воробей… – пробормотал Дмитрий.

Что-то было не то.

Он вошел в Сумрак. Мир вокруг стал напоминать съемку в сепии с наложенным эффектом «блюр». Это опять полезли в голову сравнения с картинками в графических редакторах.

Изо рта вырвались клубы пара. Деревья на этом слое реальности сделались намного толще и выше, превратив лес в былинную чащобу. Зато, кроме деревьев, здесь ничего не было, не ощущалось ничье присутствие. Вдалеке мерцали размытые пятна света – дома пригорода. Как они здесь, интересно, выглядят? Наверное, глухие замшелые избы, вросшие в землю по самые окна.

Дмитрий вышел из Сумрака, вдохнул полной грудью – октябрьский стылый воздух теперь показался ему даже теплым. И сразу увидел перед собой волка. Шагах в десяти.

Не волк даже, а волчок. В глазах огоньки – отражается свет, долетающий с дороги.

Настоящих волков в здешних лесах не водилось. Лет десять назад, в девяностые, когда запустело охотничье хозяйство, объявилась было стая. Но когда тут устроили интернат, Иные спровадили хищников подальше. Оборотни из родительского комитета и постарались.

Так что волчок перед Дмитрием был явно… хм… неестественного происхождения.

– Здесь территория школы, – сказал Дреер, стараясь говорить как можно более спокойно и веско. – Трансформируйся! Или вызываю Дозор!..

Он понимал, что несет ахинею. Но волку нужно было как-то заговорить зубы.

А еще Дмитрий взглянул на зверя через Сумрак. По печати он уже мог бы идентифицировать, кто из школьников ушел в «самоволку».

Мелькнула абсолютно несвоевременная мысль, что неплохой термин для нарушителя – Самоволк.

У того, кто этот новый термин инициировал, не было регистрационной печати. Так и есть, «дикарь».

– Слышал? Живо обернулся! – Дмитрий шагнул к волку, торопливо вспоминая останавливающие заклинания.

И понял, что все, как назло, забыл. Вот что значит – нет практики. На курсах в Дозоре он учил несколько простых трюков. Только зачем это в школе, где ни в одну голову, даже украшенную зубастой пастью, не придет нападать на учителя? Хотя бы из боязни поближе познакомиться с методами школьного Надзора.