Дозоры.Сборник. Книги 1-10 (СИ) - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 387

— Что зря? — спросил я. — Зря вы с Гесером придумали ту затею, с Мелом Судьбы? Зря создали из моей дочери нулевую волшебницу?

— Кто ж тогда знал, что она будет твоей… — мрачно ответила Ольга.

— Зачем вам это вообще понадобилось? Такой слом равновесия между Дозорами… я представляю, каких уступок он стоил.

— Считай, что мы это сделали в кредит, — небрежно сказала Ольга.

— То есть?

— Расплачиваться с Темными нам еще лет пятьдесят.

Я помолчал.

— Наверное, спрашивать, на что Темные получили право за появление Нади, — бесполезно?

— Совершенно бесполезно, — жестко ответила Ольга. — Давай оставим эту тему…

— Но зачем? Зачем вам это понадобилось? Нулевая волшебница — это срыв равновесия, это нарушение баланса, это… это как атомное оружие, которое делают, чтобы не применять…

Я понял все сам, еще не закончив говорить.

— Это же не против Темных, так? — спросил я Ольгу. — Потому и Завулон согласился… потому и Инквизиция закрыла глаза…

Ольга молчала. Погасший окурок задрожал в ее пальцах.

— Надя — оружие против Сумрака, — сказал я. — Так? Она единственная Иная, кто способен уничтожить Сумрак… уничтожить всю магию мира. Вы… вы же догадывались… давно догадывались, что Сумрак — не просто среда, не просто энергия… это личность. И вы боялись. Вот почему Гесер совещался с Завулоном… Инквизицию тоже привлекали, да? И было решено, что Иным нужна сдерживающая сила, на всякий случай… если вдруг Сумрак перестанет выполнять наши маленькие капризы и станет слишком уж активен. Как вы решили, какого цвета она будет? Кинули монетку? Завулон поставил на орла, Гесер на решку? Тебя не смущает, что вы растите ребенка как живое оружие?

— Я в этом участия не принимала! — резко ответила Ольга. — Я, как ты помнишь, была чучелом.

— Но Мел держала ты!

— Мне, Антон, очень не хотелось оставаться еще пятьдесят лет в шкафу! А к чему все это, я поняла не сразу. Думаешь, Гесер меня сразу посвятил во все детали? Да уж… он порой, мне кажется, сам от себя свои планы скрывает!

— Я все расскажу Наде, — сказал я. — Она имеет право знать. Чтобы ее не пытались использовать втемную.

Ольга вздохнула.

— Никто ее не собирается использовать. Это так… на всякий случай. Не грузи ребенка, дай ей вырасти.

— Подумаю, — сказал я и закрыл окно. — Все-таки какие же вы…

Ольга прищурилась, глядя на меня.

— Какие? Если руководство Дозоров приходит к обоснованному подозрению, что Сумрак является активно действующей силой, что он обладает волей и желаниями — что прикажешь делать? На контакт Сумрак не идет, самое реальное его проявление — Тигр… а он не из разговорчивых. И как прикажешь себя вести? Положиться на его добрую волю? А кто нам сказал, что мы понимаем добро одинаково? Лучше уж иметь в запасе Иного, способного в кризисной ситуации противостоять Сумраку. И ты учти, между прочим, что дочку твою де-факто опекают и защищают оба Дозора! Она общее оружие!

— Она не оружие, — устало сказал я. — Она человек.

— Она не человек, она Иная!

— Это все словесная шелуха, Ольга. — Я прошелся по кабинету. Посмотрел на Ольгу, спросил: — А ты не думаешь, что Сумрак и впрямь вреден? Что было бы лучше его уничтожить? Может, мне попросить дочку…

— А ты уверен, что она переживет Сумрак? — спросила Ольга. — Она Абсолютная волшебница. Через нее течет вся Сила мира. Ты уверен, что Надя без нее вообще сможет жить?

— Сволочи, — сказал я. — Все-таки вы сволочи…

Ольга только пожала плечами — «считай как хочешь».

— Свяжись с лондонским Дневным Дозором, — попросил я. — Пусть наведаются в дом Эразма. Его завещание лежит на кухонном столе, в портфеле из крокодиловой кожи.

— Ты куда? — крикнула Ольга вслед.

— Домой. Считайте, что я взял отпуск, — закрывая дверь, я не удержался и добавил: — Бессрочный.

Глава седьмая

Чем плоха обычная городская квартира — в ней трудно сжечь крупный предмет. Особенно если он магический, а значит, жечь его во избежание неприятных последствий лучше обычным огнем.

Вот была бы у меня квартира с камином! Я бы кинул деревянный кубок в разгоревшиеся дрова, прикрыл каминную заслонку и смотрел бы, как навсегда исчезает пророчество, из-за которого погиб Эразм.

Да что ж это за пророчество такое? И почему Кешино пророчество, которого Тигр так сильно не хотел допустить, что даже заговорил человеческим языком, и я, и Арина выслушали совершенно безнаказанно? И вообще оно странное, дурацкое… не пророчество, а информационная справка, хоть в Википедию помещай…

Я придирчиво осмотрел балкон. Может быть, устроить костерчик здесь? С пожарными, если что, разберусь…

Но балкон у нас был хороший, застекленный, с выложенным ламинатом утепленным полом. Светлана мне голову оторвет, если на полу появится горелое пятно. Хоть бы осталась керамическая плитка после ремонта… но нет же, всю подчистую истратили…

Помаявшись, я вернулся в квартиру, пошел на кухню, открыл духовку и достал стальной поддон. Вот это годится.

Впрочем, зачем идти на балкон? Деревянный кубок Эразма небольшой, прекрасно входит в духовку.

Я еще раз подержал его в руках. Сделан он был очень аккуратно, любовно. Может быть, и без особого искусства, но со старанием.

Значит, их было два. Жаль, конечно. Даже помимо хитро запрятанной магической начинки, кубок интересен сам по себе. Древняя реликвия…

Но пророчество, заключенное в одном кубке, уже убило своего хозяина.

Нет уж. Хватит жертв. Долой пророчества. Я поставил кубок на поддон, принес флакон бензина для зажигалок (в общем-то я давным-давно пользуюсь копеечными газовыми, но флакон так и стоял в кладовке, ждал своего часа).

— Сумрак тебе пухом, Эразм, — сказал я, щедро поливая дубовый кубок бензином.

В прихожей хлопнула дверь.

— Папа! Я дома! — крикнула Надя. — Анна Тихоновна приболела, и нас отпустили с последнего урока!

Сегодня ее из школы забирала Света.

— Хорошо, — откликнулся я, присев перед духовкой со спичками в руках.

— Я с гостями!

— Да? — Я настороженно обернулся.

Надя показалась в дверях. За ее спиной неловко появился Кеша.

— Привет, Иннокентий, — сказал я. Почему-то меня его визит не удивил. — Как дела?

— Нормально… — Он помялся, не поднимая глаз. — Уроки интересные…

— Это здорово, — сказал я тем бодрым тоном, которым взрослые разговаривают с детьми.

— У Кеши мама допоздна на работе, — пояснила Надя. — Я его к нам в гости позвала. Мама обещала потом его отвезти домой.

— А мама-то где?

— Она нас до подъезда довезла, а сама пошла за туалетной бумагой. — Надя прыснула. Есть такой возраст, в котором слова «туалетная бумага» звучат удивительно смешно — особенно если говорить их при сверстнике.

— Да, я вчера забыл купить, — покаялся я.

Надя обернулась и крикнула в сторону прихожей:

— Нет, это тапочки мамины, а для гостей — зеленые!

— Так у нас много гостей? — спросил я, вставая.

— Не очень. — Надя чуть смутилась. — Еще тетя Арина. Мы ее в подъезде встретили, она к нам шла.

Я сделал пару быстрых шагов и встал, отделяя детей от прихожей. В левой руке у меня до сих пор был коробок спичек. Зато пальцы правой уже собрались в знак «щита».

— Антон! — крикнула Арина из прихожей. — Мир, дружба, жевачка!

Она осторожно выглянула из коридора.

— Я пришла с миром! — широко улыбаясь, сказала она. — Никакого зла! Ты же видишь, с детками все в порядке!

Кажется, Надя поняла, что поступила опрометчиво. Нет, она не произнесла ни звука, но крепко схватила Кешу за руку и оттащила подальше за мою спину.

И я почувствовал, как в метре от меня забурлил, наполняясь, бездонный колодец Силы.

— Надя, — сказал я негромко, — ты прекрасно знаешь, что нельзя приводить в дом чужих… людей.

— Но она же не человек, — попыталась оправдаться Надя. — Она Иная… Светлая.

— Когда-то она была Темной, — сказал я. — Впрочем, дело не в этом… бывают такие Светлые, на которых белого пятнышка не осталось.