Дозоры.Сборник. Книги 1-10 (СИ) - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 312

– Откуда мне было знать, что вы на меня выйдете? – вопросом ответил вампир. – Я хотел отомстить Антону. А как может слабый вампир отомстить Высшему? Мне пришлось качаться. Он сам во всем виноват!

Я подумал, что это оправдание никогда не исчезнет из обихода. Не только сил Тьмы, а еще и самых обычных человеческих подонков.

Он сам во всем виноват! У него была квартира, машина и дорогой мобильный телефон, а у меня – три рубля, хронический алкоголизм и похмелье каждое утро. Потому я и ждал его в подворотне с кирпичом, гражданин начальник… У нее были длинные ноги, семнадцать лет и красивый парень, а у меня – импотенция, порнографический журнал под подушкой и рожа как у гориллы. Как я мог не накинуться на нее в подъезде, когда она вошла, напевая, с губами, горящими от поцелуев… У него была интересная работа, командировки по всему миру и хорошая репутация, а у меня – купленный диплом, мелкая должность под его началом и хроническая лень. Только поэтому я подстроил все так, чтобы его обвинили в растрате и выгнали из фирмы…

Они все одинаковы – что люди, что Иные, жаждущие славы, денег, крови, обнаружившие, что самый короткий путь – это всегда путь темный.

Им всегда кто-то мешает и всегда кто-то в чем-то виновен.

Наверное, когда Геннадий Саушкин хотел спасти своего умирающего сынишку, он действительно желал добра. Не всей душой, конечно, у него уже не было души. Но разумом и сердцем он не хотел смиряться с его смертью. Так же, как не хочет смиряться сейчас. И темный путь оказался так прост и так близок…

Он долго еще балансировал на самой грани, если у вампира еще остается эта грань. Он не убивал. Он даже старался быть честным и добрым, и у него получалось. Даже Костю он смог воспитать почти человеком.

Но короткие дороги тем и отличаются от длинных, что на них взимают плату за проезд. И на темных дорогах очень любят объявлять цену в конце пути.

– Ты удовлетворен его объяснениями? – спросил я.

– Я огорчен, – ответил Эдгар. – Но тут уже ничего не исправишь.

– Есть вещи, которые исправить нельзя, – согласился я.

А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».

Стойка сумеречного таможенного контроля в Эдинбурге пустовала. Лежали какие-то бланки и даже поисковый амулет, светящийся ровным молочно-белым светом: последним тут прошел Светлый. Дежурных не было. Или дежурного? Вряд ли тут много работы…

В Сумрак меня втянул Эдгар. Я по-прежнему не мог применять магию, на шее беспокойно ворочался и временами выпускал коготки проклятый шредингеров Кот. Я посмотрел разок на Геннадия – и отвернулся. Тот еще видок. Что там Завулон говорил про человеческих детей, играющих в вампиров? Им надо показывать, как по-настоящему выглядит вампир. Источенные язвами щеки; землисто-серая кожа; мутные и пустые белесые глаза, похожие на сваренные вкрутую яйца, с которых содрали скорлупу.

Мы прошли мимо стойки, свернули куда-то в служебный коридор сквозь закрытую в реальном мире дверь. Зашли в небольшую комнату, то ли скудно меблированную бытовку, то ли склад для отслужившей свое, но еще не списанной рухляди: кресла со свернутыми спинками и сломанными ножками, стеллажи с какими-то пыльными коробками и банками, рулоны ковролина мрачной окраски.

Эдгар дернул меня за плечо, вытягивая в реальный мир. Я чихнул. Точно, временный склад для хлама. Поморгал, привыкая к тусклому освещению – окна глухо закрывали жалюзи. И усмехнулся. Ну что ж, пока можно смело записывать себе еще одно очко.

В кресле, сохранившемся лучше всего, сидела красивая черноволосая женщина. Простецкая повседневная одежда – брюки и блузка – на ней казалась совершенно неуместной. Тут либо длинное платье, подчеркивающее женственность, либо что-то воздушное, белое, полупрозрачное, либо совсем ничего.

Хотя… она была способна украсить собой любую одежду. Хоть костюм бомжа.

Я ею снова залюбовался. Как в первый раз, когда наши пути пересеклись.

– Здравствуй, Арина, – сказал я.

– Здравствуй, чароплет. – Она протянула руку, и я прикоснулся губами к ладони.

Хоть и видел ее в сумеречном воплощении.

Хоть и знал, что это роскошное, дышащее жизнью и здоровьем тело существует лишь в человеческом мире.

– Ты не удивился, – сказала Арина.

– Ничуть. – Я покачал головой.

– Он знал, – подал голос Эдгар. И по его интонации я вдруг понял, что он в троице не самый главный. Может быть, он всю кашу и заварил. И боевой магией «Последний Дозор» снабдил именно он. Но Эдгар не главный.

– Светлана догадалась? – предположила Арина.

– Вместе так решили, – сказал я. – Кстати, ты ведь теперь Светлая? Извини, глянуть ауру не рискну… у меня тут Котик на плечах дремлет…

– Светлая, – сказала Арина спокойно. – Это тоже для тебя не новость, что Великие могут менять цвет?

– Мерлин же сменил, – отмахнулся я. – У меня вопрос к тебе, ведьма… или как тебя нынче? Целительница?

Арина молчала.

– Ты давала обещание моей жене. Клятву. Что сто лет…

– Не причиню вреда никому, ни Иному, ни человеку, кроме, разве что, самозащиты, – продолжила Арина.

– Неужели смена цвета избавила тебя от клятвы?

– Так я никого и не убивала, Антон. Что Эдгара с Геннадием снаряжала – так это другое дело. Это клятвой не возбранялось.

– Пожалела тебя Светлана, – сказал я. – Пожалела.

– Может, и не зря пожалела, Антон? – Арина улыбнулась. – Вот… Светлой я стала. Жене твоей и дочке не вредила, нет разве?

– А как насчет ядерного заряда, который Эдгар грозится взорвать у нашего дома? Через сколько часов? – Я посмотрел на бывшего Инквизитора.

Эдгар поднял руку. Посмотрел на часы. И сказал:

– Видишь ли, в чем дело, Антон… Для того, чтобы быть по-настоящему заинтересованным в успехе нашего дела, ты должен испытывать в этом личную потребность.

Он еще не закончил – у меня тяжело застучало в висках, а в глазах будто туман повис.

– Взрыв произошел пять минут назад, – сказал Эдгар хладнокровно. – Клятву я не нарушил, время было назначено еще вчера… И не бесись, пожалуйста. Если Кот Шредингера тебя прикончит – ты жене и дочке не поможешь.

Я и не собирался применять магию.

У мертвых всегда возникают проблемы с местью. Даже у мертвых Иных. Зачем они мне.

Я ударил Эдгара ногой. Может быть, и не так красиво, как Ольга, вышибающая замок в двери Саушкина. Но, похоже, сильнее.

Эдгар отлетел к стене, ударился о нее затылком, медленно сполз вниз, царапая руками пах.

А на мне повис Геннадий. С нечеловеческой силой обхватил поперек груди, другой рукой запрокинул голову, оскалил зубы…

– Гена! – Арина сказала лишь одно слово, но клыки у вампира тут же втянулись. – Эдгар сам напросился. Антон, успокойся. Наш серый друг ошибся.

Эдгар стонал, катаясь по полу и держась за пах. Это я хорошо попал.

– Никакого взрыва не было, – продолжала Арина. Встала, подошла к нам. Заглянула мне в лицо. – Эй, Антон! Успокойся. Взрыва не было!

Я посмотрел ей в глаза. И кивнул.

Она говорила правду.

– Как… не было… – простонал из угла Эдгар.

– Я же тебе говорила, что мне не нравится эта идея, – сказала Арина. – Даже если бы я Темной оставалась – не нравилась бы! Взрыва не было. Преступники, похитившие тактический ядерный заряд, раскаялись и вернули его властям. Сейчас их всех допрашивают, – она вздохнула, – и, боюсь, не очень-то гуманно. Взрыва не было и не будет.

– Арина! – Эдгар даже стонать перестал. – Зачем? Ну пусть бы подержали… для гарантии…

– Я теперь так не могу, – мило улыбнувшись, объяснила Арина. – К сожалению – не могу. Я сразу тебе говорила – массовые акции по уничтожению людей стану пресекать.

– Зачем же тогда… позволила все это вообще затеять… – Эдгар с трудом выпрямился. Посмотрел на меня ненавидящим взглядом. – Козел! Ты мне все… все отбил!

– А тебе на ближайшие семьдесят семь раз оно и не нужно, – с удовольствием ответил я. – Не заметил заклинания, которое в тебя Афанди кинул?