Никто не ждет испанскую инквизицию! (СИ) - Маш Диана - Страница 14

Я за всю жизнь не встречала ни одной такой, так как мой ковен черпал силы из света и всячески боролся с черными ведьмами, но рассказов о них слышала предостаточно. Родная сестра Сабрины, члена нашего ковена, перешла на темную сторону и убила всю свою семью, кроме младшей сестры, которой посчастливилось задержаться на прогулке. Ту ведьму убили, а Сабрину еще ребенком забрали наши старшие и воспитали в ковене.

- Понятно, - грустно опустив голову, выдохнула я, - а что насчет твоих родителей? Получается они тоже инквизиторы?

Неужели они тоже участвуют в наших поисках? Не хотелось бы своим присутствием вносить разлад в семью Павлова.

- Да, отец инквизитор, а мама… была инквизитором, пока ее не убила ведьма, всадив в спину нож, - Яромир рассказывал все это отстранившись, будто окунулся в воспоминания и пока не пытается из них выплыть, - та ведьма была слабой, даже Верховный ее не почувствовал. Приехала в наш город и поселилась по соседству. В один прекрасный день, когда мама проходила мимо ее дома и, учуяв непонятный запах, решила зайти проверить, та впустила ее внутрь и напала со спины. Как оказалось, она варила какое-то зелье проклятия, а мама ей помешала. Ведьму в тот же день обезглавил отец. Для меня, семилетнего, это был самый важный урок на всю жизнь – ведьмы, это уродливое зло.

Павлов еще что-то рассказывал, а я ощущала себя так, будто меня обухом по голове приложили.

Получается, у него есть все основания ненавидеть нас, ведьм. Это полностью объясняет его реакцию на мою ведьмовскую метку. Как он еще сдержался и не убил меня, совершенно непонятно. О каких отношениях между нами может идти речь, когда у него на душе лежит такой груз? Он же никогда не простит мой род и меня, в том числе. Память не стереть.

Осознавая все это мне хотелось кричать от бессилия. Богиня подарила мне счастье в объятиях мужчины, который никогда не сможет полюбить меня и мою семью. Он всю жизнь считал таких как мы высшим злом, и я даже не могу его за это винить. 

Я так и сидела на стуле, не донеся ложку с кашей до рта. Время как будто замедлилось и проходило мимо меня. Вот Павлов встал со стула, чмокнул меня в нос и сказал что-то про охоту. Я лишь медленно кивнула в ответ не улавливая нить разговора и все еще переваривая свалившуюся на меня информацию. Вот он берет ружье и выходит за дверь, которая, закрываясь, грохнула так, что я подскочила на месте и тут же пришла в себя.

Было сложно понять, что это за горькое чувство засело во мне и не дает вдохнуть полной грудью, потом дошло - это злость. Нет, не на Яра, не на ведьм, ведь не все же они такие ужасные, как та, что убила его мать. Я злилась на обстоятельства. Мне, как маленькому ребенку, пообещали конфетку, покрутили ею перед носом, а потом, на моих же глазах, уронили на пол и растоптали ее. Вот так и надежды мои сейчас топтал кто-то там, наверху.

Еще утром, занимаясь готовкой и обмениваясь с Яром поцелуями я грезила об уюте, семейном счастье, детях. Мне даже на упорно ищущих нас инквизиторов было плевать с большой колокольни. Но против таких обстоятельств не попрешь. Он не сможет забыть и полюбить меня так, как мне бы этого хотелось, а я не смогу быть с мужчиной, которому омерзительна моя внутренняя сущность.

На столе лежали ключи от машины, так как на охоту Яр ходил пешком. План созрел мгновенно.

Я взяла ключи и вышла на улицу, где стоял припаркованный внедорожник. Еще в первый день тут Павлов показывал мне устройство, помогающее найти дорогу, когда я поинтересовалась у него, как он не плутает по этому лесу, когда отправляется в город. Как там он назвал эту штуку? Нав... наг... нагибатор кажется. Там была всего одна кнопка при нажатии на которую необходимо было в слух произнести адрес и прибор начнет озвучивать дорогу. Ничего сложного.

Я залезла внутрь, завела двигатель, как нас с сестрами учила Стефа, старенький жук которой побывал во многих передрягах пока я училась на нем водить. Затем я нажала кнопку нагибатора и произнесла адрес вокзала в Пересвете. Четыре дня прошло, ну не могут эти инквизиторы так долго меня там караулить. Они, наверное, уже решили, что мы с Яром давно сделали из города ноги.

Уезжая, я оставляла свое сердце в этом домике, с мужчиной, которого любила и которого никогда не смогу забыть. По щекам бежали слезы, но я их не замечала, не отрывая взгляда от дороги.

Глава 13

- Женщина, мне билет в один конец до Проточного.

Три часа спустя, я стояла у кассы, и все время озиралась по сторонам, не желая попасть в руки стражей. Похоже, я была права и им уже не было до меня никакого дела, так как никто подозрительный мимо не проходил, да и вообще, людей на вокзале почти не было.

Дело шло к вечеру, и я уже не чаяла застать машину, но правильно говорят: когда где-то убыло, где-то прибыло. Я не только успела к уходящей до Проточного машине, но и забрала последний билет на нее, оплатив, спертой у Павлова из бумажника, наличкой.

Оставив внедорожник на привокзальной парковке, я села в машину вместе с другими пассажирами, заняв самое дальнее местечко у окна, чтобы весь путь страдать в одиночестве. Сильно мне не повезло, рядом, все-таки, разместилась женщина, но разговорами она меня не доставала, и на том спасибо.

Сутки в дороге прошли незаметно. Я сидела, привалившись к окошку и не отрывала от него взгляд,  абсолютно не замечая, что творилось снаружи. Полностью погрузившись в свои мысли, я переваривала все случившееся со мной за те неполные две недели, что провела в Пересвете.  

Если бы перед поездкой сюда мне сказали, что за такое короткое время я успею влюбиться в мужчину, кажется моей мечты, вляпаюсь в историю с инквизиторами, познаю счастье в объятиях любимого и уезжая, оставлю часть себя в домике посреди леса, да ни за что бы не поверила и рассмеялась в лицо этому человеку.

Но вот это случилось и мне было совсем не до смеха. Хотелось рыдать в голос и жаловаться на несправедливость, но приходилось терпеть до дома, где меня будут обнимать, жалеть и поить травяным чаем.

Когда мы уже подъезжали к Проточному, я задремала. Мне снился Яромир. Мы с ним лежали на летнем лугу обдуваемому ветерком, в воздухе витал запах травы. Он склонился надо мной и я, боясь дышать, зачарованно наблюдала, как его губы неумолимо приближались к моим. А затем последовал требовательный, властный, но такой чувственный поцелуй, что из груди вырвался стон наслаждения.

- Девушка, прекратите сейчас же. Вы издаёте неприличные звуки и прямо мне в ухо, - разбудил меня скрипучий голос соседки.

Резко покраснев от ушек до самых пальцев ног, я не знала куда деться со стыда, но Великая богиня Селена сжалилась и послала мне мою остановку. Выскочив из машины, я помчалась домой к сёстрам и тетушке.

На мой стук дверь открыла Тата, вся такая домашняя, в легком халатике и, с собранными в хвост, рыжими волосами.

- Привет. – Выдавила я из себя опустив голову.

- И это привет? От твоего привета повеситься хочется, - запричитала сестра, обняв меня за плечи и провожая в зал, где на диванчике обосновались Радмила и Стефа.

Подскочив с мест, они тут же завертелись вокруг меня, усадили в единственное кресло, стоящее напротив диванчика, обмотали пледом и всучили чашку горячего шоколада. От такой заботы и в окружении родных, я окончательно расслабилась и открыла все краны. Успокаивали меня долго, а поток слез все не кончался, но, наконец, всхлипнув в последний раз я поведала семье о своих приключениях.

Я никогда от них ничего не скрывала, ни малейшей детальки, потому и о своих чувствах к Яру рассказала не таясь.

- Малышка, - протянула Стефа обнимая меня и целуя в макушку, - я так и знала, что из этой поездки ничего хорошего не выйдет. Шар меня не обманул.

- Простите меня, - чуть хриплым от долгого плача голосом повинилась я, - если бы знала как все выйдет, никуда бы не поехала. Вроде, все правильно сделала, что уехала от Яра, а сердце так ноет и просится обратно. Но я не хочу прожить жизнь с человеком, который может и полюбит меня, но при каждом взгляде будет видеть злобную ведьму убившую его мать.