Сто килограммов для прогресса (СИ) - Кузнецов Константин Викторович - Страница 281

По дистанционным трубкам — это очередное испытание, теперь уже в боевых условиях. Поэтому со снарядами едет мастер по изготовлению трубок, так сказать «представитель завода-изготовителя». А по вопросу шрапнельных пуль едет представитель штаба, ему надо будет изучить результат применения шрапнели. Ну еще один артиллерист, который неплохо приспособился применять шрапнельные снаряды на стрельбище, так как практического применения шрапнели у нас почти еще не было.

* * *

Гирей выступил из Каффы. Но пошел не к Перекопу, а решил проведать Каламиту и Чембало. Вот к этому мы готовы не были. Правый берег реки Черная патрулировали драгуны, они могли бы остановить пару сотен татарской конницы, но четыре с половиной тысячи гирейского войска — это слишком. Дозоры устремились в крепость, сообщить о надвигающейся угрозе. Крепость Каламита удачно расположилась на холме, и неприступность части стен усиливали крутые откосы холма — результат добычи известняка. Получив это известие, комендант Каламиты сделал еще одно важное дело — послал гонца в Чембало.

* * *

Войско Гирея подошло к Каламите, но встали на почтительном расстоянии — это они пушки дожа так уважают. Послали две сотни к крепости, но из крепости прицельно выстрелила пушка фугасным снарядом, почти попала. А расстояние больше километра — предупредили. У Менгли тоже есть пушки, бронзовые, дульнозарядные. Но дальность стрельбы у них совсем небольшая, метров четыреста-пятьсот. Постояли татары — нет шансов взять Каламиту. В Чембало пошли.

В Чембало, тем временем, консул, писарь и солдаты гарнизона укрылись в крепости. Крепость маленькая, но на вершине высокого холма, на берегу бухты, всадникам с ходу не проскакать к стенам. Гарнизон всего два отделения, пушек нет, связи нет. От Каламиты уже отрезаны татарами. Нет даже рейсовой шхуны, чтобы послать сообщение. Хотя шхуны сюда заходят каждые несколько дней.

К крепости подойти довольно тяжело, местность сильно холмистая, если не сказать гористая. Окружить крепость трудно, а верхом на конях невозможно. Но и гарнизону бежать некуда, только в море. Гирей знает, что в этой крепости пушек нет, так что сразу решил применить свои пушки. Привезли на повозках сразу две штуки и стали выгружать — до крепости около полукилометра. Но как только пушки выгрузили, из крепости начали стрелять винтовки, и пули стали попадать в обслугу пушек. Пока татары поняли что происходит, двоих убило и нескольких ранило. Разбежались воины — лежат две пушки, и никто к ним подходить не хочет.

Менгли хотел было отдать жесткий приказ — идти к пушкам, но понял, что это значит посылать на убой тех немногих пушкарей, что у него остались. Решили ставить пушки вдвое дальше. Осталось еще четыре пушки, но для пробы ставят только одну. Сгрузили пушку и застыли — будут стрелять винтовки или нет? Пока молчат. Начали устанавливать пушку, но это дело не быстрое, надо установить деревянные подпорки, вкопать заднии упоры.

И тут — бах! Далекий винтовочный выстрел. Татары дернулись и пригнулись. Но ничего, даже не слышно свиста пули. Дальше работают. Через полминуты еще выстрел но с таким же результатом. Может солдаты не сюда стреляют? До крепости почти полторы тысячи шагов. Так и слышны выстрелы один-два раза в минуту. И тут заметили фонтанчик пыли от попадания пули. Люди замерли, но сотник грозно окрикнул, и все забегали еще шустрее.

Когда уже заряжали пушку, очередная пуля ранила одного татарина в ногу, но это не остановило подготовку к выстрелу. Но каменное ядро даже не долетело до крепости. Сотник, командир пушкарей, нахмурился и в задумчивости стал прохаживаться. Вот только при этом он все дальше и дальше удалялся от пушки, но как бы случайно. Все пушкари, с видом что они внимательно прислушиваются к размышлениям командира, так же двинулись за ним подальше от пушки. Уже отойдя на сотню шагов сотник опомнился и грозно приказал пушкарям продолжать стрельбу, но задрать пушку повыше и положить больше пороху. А он пока пойдет доложит тысяцкому. Пушкари уныло пошли обратно к пушке.

Грустно им было не только от далеких винтовочных выстрелов и близких фонтанчиков пыли. Увеличение количества пороха в пушке — очень неприятная вещь. Решили увеличивать навеску пороха понемногу.

Только четвертый выстрел попал в стену крепости. Каменное ядро ударилось в стену и раскололось на несколько частей, отколов от стены совсем немного. За это время пули ранили еще двоих, причем одного в живот, а это мучительная смерть. Наблюдавший за этим сотник отдал приказ прекратить стрельбу, скоро темно будет. Радостные пушкари быстро зашагали к лагерю. Сотнику же было совсем не радостно, теперь ему надо докладывать не только тысяцкому, но и самому хану. А плохие вести хану могут обернуться очень плохими последствиями для докладчика. Хотя хан Менгли был очень сдержанным и справедливым — казнил своих воинов редко. Тут уж как повезет.

Сотнику удалось доказать хану, что в таких условиях нанести урон крепости невозможно. Решили попробовать приблизиться с пушками под прикрытием больших щитов, и утром послали людей в город за досками. Но те проявили сообразительность, и просто поотрывали двери у десятка домов.

Но задача оставалась очень сложной — надо на телегах отвезти пушки, выгрузить их и установить. И все это под прикрытием тяжелых щитов. Не очень хороший план. Надо было делать пушки на колесах, как у дожа. А ведь сотник говорил, но тысяцкий лишь рявкнул — «и так пойдет».

И вот когда отряд с телегами, пушками, лошадьми и щитами начал двигаться в сторону крепости, раздались крики и все стали показывать на бухту. По бухте медленно шла шхуна под бело-голубым флагом. Пушка на шхуне выстрелила, снаряд взорвался недалеко, но никого не ранило. Но это было уже не важно — осада окончена. Сотник с трудом скрыл радость на своем лице. Войско Гирея уходило на север, к Перекопу. Но там его уже ждали — и солдаты в крепости, и ногаи под стенами.

К Порт-Перекопу близко подходить не стали, остановились в километрах пяти-шести к юго-востоку. Ногаи собрались у крепости все — и воины, и семьи, и кибитки. Только отары овец остались севернее, тут места для них нет. Если сейчас татары пойдут на ногаев, не боясь потерь от пушек крепости, то ногаям придется плохо, войско Гирея много сильней. Но татары не безумны — взрывы пушечных снарядов страшны, осколки летят далеко, ранят и убивают без разбора — хороший воин или плохой. И снаряды летят в любую часть войска — под ударом и первые ряды, и середина, и тыл.

Стоят две многотысячные тучи людей и коней. Менгли в сомнениях — идти к крепости — будут кровавые потери. Но достать стрелой или саблей он сможет только ногаев — приспешников дожа. Солдаты дожа отсидятся за стенами, безнаказанно стреляя в его людей. Уходить — признать свое бессилие перед дожем.

* * *

А тем временем в крепости Порт-Перекоп. Офицер штаба армии:

— Стоят, не идут. А если Гирей сейчас уйдет? Нам надо новые снаряды испытать. И работу трубок, и убойное действие шрапнели.

— Предлагаешь стрельнуть по ним?

— Надо.

— Тогда не просто стрельнуть, а хорошенько обстрелять из трехдюймовки шрапнелью, как и планировали.

— А вдруг татары из-за этого на ногаев попрут? Урон будет союзникам.

— Так они все одно попрут. Гирею просто так уходить нельзя — урон чести будет.

— Тогда давай. Диафрагменный шрапнелью. Воон там — видишь, гвардия. Там где-то сам Менгли. Только как дальность выставлять? Дальномера нету.

— Зачем нам дальномер. Мы тут не первый день живем, окрест все перемерили. Вот карта, вон ориентиры.

— Начинай. А малые пушки пусть с фугасами наготове. Если татары вперед попрут, бить по первым рядам. Вон, ногаи наши, вперед латников уже поставили, должны выстоять.

Громко стрельнула пушка, и далеко над татарским войском еле заметное облачко вышибного заряда. Татары дрогнули от пушечного выстрела, но взрыва снаряда не последовало, и все немного успокоились. Почти три сотни шрапнельных пуль впилось в темную тучу войска. Но это почувствовали только те, в кого эти пули попали, и их соседи. Такое большое конное войско сильно шумит даже стоя на месте, так что крики раненых мало кто услышал. Тысячи воинов ничего не заметили.