Саймон Рэк - Джеймс Лоуренс - Страница 42

— Ах, госпожа, как приятно видеть вас. Но вам следовало бы доложить о себе, а не ожидать подобно нищему поодаль от богатого хозяина.

Саймон заметил холод в словах императора и особый подбор слов, которые унижали, прибывшую делегацию.

Госпожа Тон Боа была женщиной невысокого роста, одетая в просто сшитый форменный костюм светло-коричневого цвета, без всяких украшений.

Жакет с высоким, круглым воротником и грубо скроенных брюк. Ее волосы были собраны на затылке, а лицо чистое, без тени макияжа. Ее коллеги были одеты в схожей манере и стояли с ничего не выражающимися лицами. Только их темные, круглые глаза оглядывали ложу. Делегация Гимеля состояла из семи женщин и пяти мужчин.

Женщина кивнула, ничего особенного не вложив в этот жест.

— Император Гейн, мы не рассчитывали приветствовать вас здесь, предающегося своим грубым удовольствиям. У нас мало времени, чтобы тратить его на такие безрассудства. Мы желаем начать переговоры как можно скорее.

Невозможно было заметить изменение на лице императора, скрытого за цветной и блестящей маской. Но когда он заговорил, в его голосе появились нотки, которых раньше не отмечалось.

— Госпожа, я вижу, у вас нет времени и на любезности.

Коричневые глаза вспыхнули:

— Император, мы не намерены тратить время на словесные игры с разукрашенной куклой.

Саймон почувствовал, что наступил его черед начать свои упражнения в дипломатическом искусстве. Он выпрыгнул на середину между противоборствующими сторонами с готовой, почтительной улыбкой на лице:

— Госпожа Тин Боа. Имею честь приветствовать вас здесь. Я согласен с вами, что проблему надо решать, но думаю, что и вы устали, как и я сам. Путешествие в космосе утомительно. Не могли бы мы подождать до завтра?

Он преднамеренно не представился и не представил Богги. Он хотел увидеть, насколько любезна эта женщина.

Ее взгляд обратился на него, и она смотрела на него какое-то время, ничего не говоря.

— Вы офицер Саймон Кеннеди Рэк, и вы очень молоды для работы дипломатической. Думаю, ваш более представительный коллега лейтенант Богарт более подходит по возрасту. Принимая во внимание его не столь высокое офицерское звание, можно решить, что он дурак или слишком умный. Мне это еще предстоит выяснить.

Настало время для первой попытки.

— Могу ли я спросить вас, госпожа, откуда вам известны наши имена, поскольку мы только что прибыли, а связь в космосе нарушена?

Вопрос попал в точку, и он был награжден легким сжатием губ в уголках рта.

— Возможно, ваша репутация как молодого гения переговоров несколько опередила вас. Еще я имела несчастье попытаться выяснить, что за мужчина гуляет по императорской ложе весь вечер среди леденящих убийств и пальцем не пошевелил, чтобы помочь бедному и угнетенному народу, которые подыхают здесь на песке, чтобы позабавить своих глупых старейшин. — Последние слова она почти выплюнула, наполнив их горьким ядом.

Отчет один ноль в пользу госпожи Боа, подумал он. Она искусно воспользовалась его вопросом, ничего не дав ему в защиту. Краешек сомнения в своих собственных способностях выглянуло из пыльного закутка его черепа. Но он постарался поскорее захлопнуть дверь этого закутка.

— Госпожа, моя задача — не критиковать обычаи планеты существующей в рамках Федерации. Мои личные чувства выше критики внутреннего социального порядка Алефа. Как лидеру другого дружественного мира этой же галактики, я советую и вам сдерживать свои эмоции. Я вижу, что они ничего конструктивного не несут с собой.

Один из представителей делегации Гимеля тронул госпожу Боа за локоть и указал на арену.

— Что это происходит там, император? И это вы называете спортом?

В центр арены выкатили странную конструкцию на колесах. Она представляла собой башню с дверями и с отверстиями в стенах на разных высотах. Все отверстия были пронумерованы от одного до восьмидесяти. Число восемьдесят находилось у самого верха башни. Саймон прикинул высоту башни примерно ярдов в шестьдесят.

Ангис Вейл, стоявший сбоку от него, пояснил ему назначение башни.

— Да будет вам известно, посол, у нас существует добровольная эвтаназия в любом возрасте и возможность возобновления цикла в восемьдесят. Когда мужчине надлежит уйти, его семья всегда теряет полкомнаты.

— А как у вас с женщинами?

— Посол Богарт, это едва ли предмет для такого как… простите меня, если я говорю то, что может показаться цензорским тоном, но это, нижайше прошу засвидетельствовать мои слова, нечто неприменимое здесь… и я знаю, что говорю, что говорю лишнее, когда хочу обмолвиться…

— Поскорее, господин Вейл. Мне кажется, у вас весьма огромный багаж слов.

— Прошу прощения, но мне кажется, что я потерял нить разговора. Не могли бы вы?..

Богарт тяжело вздохнул.

— Я спросил, почему не соревнуются женщины?

Лицо бывшего наставника просветлело.

— Ах, конечно, конечно. Вам известно, что женщинам не позволяется иметь комнаты. Только мужчинам. Женщины, которых не выбрали в жены, живут в общежитиях. Нет, только мужчины могут купить, продать, выиграть или потерять комнаты.

— Что-то вроде тюрьмы?

— A-а, да. Те, кто возобновили цикл, имеют возможность спасти своим семьям полкомнаты, появившись здесь. Все, что они могут — сброситься с этой башни, и тогда могут получить одобрение толпы. Те, которые получат наивысший балл, когда спрыгнут с этой огромной ширмы, даже могут получить несколько комнат для своих родственников. Хорошая система? Как на ваш взгляд? А вот появились и желающие. В такой благоприятный день я надеюсь, мы получим самое необычное удовольствие.

Не сдерживаемый толкущимися дворянами, у края ложи, Вейл смог протиснуться вперед, и он встал там, напряженно наблюдая за происходящим. Ни Рэк, ни Богарт не пошевелились, чтобы пойти с ним. Они остались в более прохладном месте императорской ложи. Делегация Гимеля осталась вместе с ними, как и большинство придворных. Императору явно хотелось посмотреть на самоубийство стариков, но он осознавал свою ответственность в отношении своих гостей.

Долгий, непрерывный крик толпы указал на то, что в цирке началось финальное соревнование. В промежутках между высокими прическами разукрашенных придворных, Саймон поймал взгляд пожилого человека с зелеными газовыми крыльями как у бабочки, прикрепленными к его мощным голым плечам, последний устремился вниз, вращаясь как веретено, во влажном воздухе, и рухнул кучей кровоточащих костей на неровный песок.

Госпожа Тин Боа вспыхнула:

— Император, почему только рядовым жителям — или, как вы их называете, «низам» — приходится бороться в такой унижающей человеческое достоинство манере? Почему не участвует буржуазная прослойка? Или ваши придворные?

С грубоватой нотой в голосе Гейн ответил женщине, даже не повернувшись к ней:

— Потому что, госпожа, им нет необходимости расширять свое жизненное пространство. У нас у всех более или менее хватает жилья. У низов же в большинстве случаев минимальное прожиточное число комнат. И они готовы развлекать всех нас в надежде улучшить свое жизненное пространство.

Женщина плюнула на ковровый пол.

— Клянусь всеми работающими людьми, это самое деградированное общество! Если общество готово лечь под нож мясника, то это общество здесь. Вы говорите о старых временах, когда ваши братья умирают здесь.

Визг и раскаты смеха со стадиона заглушили ее речь.

Рэк снова попытался подлить немного тактического масла в бушующие воды.

— Я уверен, госпожа Боа, что смелость дворянского сословия на Алефе выше всяких похвал.

— Ложь! Отвратительная ложь! Как долго вы находитесь в их обществе? Приняли ли вы свое божественное решение, кто прав и кто не прав?

Дипломатия совсем не интересовала лейтенанта Богарта. Но он распознал грубость и несправедливое оскорбление, когда услышал все это.

— Послушайте, вы, — начал он, отбросив в сторону руку Саймона, — думаете, что знаете все, но вы страшно мало знаете. Мы здесь находимся чуть не полдня, и нам эти чертовы соревнования нравятся не больше чем вам. Но таким способом эти люди управляют своим миром, и это их дело. Честно говоря, я совсем не думаю, что ваш мир лучше, но мне приходится мириться со всем этим. Теперь нам надо или увеличить наш маленький ум или уменьшить наш большой рот!