Саймон Рэк - Джеймс Лоуренс - Страница 40

— Боюсь, что так. На обоих планетах растет недовольство, все говорят, что Виррона должна принадлежать им, а не другой планете. Вот все, что я могу сказать вам, посол, и не вижу выхода из создавшегося тупика.

Будь он честен с самим собой — а он всегда был честен, — Саймон констатировал бы, что ничего с этим не может поделать. Единственное благословление заключалось в том, что планеты еще не вступили в войну. Он знал оценку их сравнительно равных военных сил из первоначальной инструкции.

Алеф имел очень многочисленное население и большие вооруженные силы. Но армия и космический флот Гимеля были лучше тренированы и имели большую степень готовности.

Видеоинформация гласила: Любая конфронтация будет иметь страшные последствия, поскольку компьютеры предсказывали равенство между Алефом и Гимелем. Следует сказать, что очень небольшие силы смогли бы уничтожить гораздо более крупные силы, что история демонстрировала во многих случаях. Но и крупная сила может легко подавить и уничтожить мелкие подразделения Гимеля. Возможный фактор победы для одной из сторон не может быть оценен выше 3,5 или 3,6 % в пользу Алефа. Ошибка в подсчетах может составить 8,7 или 8,8 %. Отсюда ясно, что все предсказания ничего не стоят.

Ангис Вейл проскользнул вперед них, когда они прибыли на стадион, позволив Саймону кратко проинформировать Богарта о сложившейся ситуации.

— Обе стороны думают, что новая планета должна принадлежать им. Никто не собирается отступать, перенаселенность достигла взрывчатого состояния. — На его лице появилась широкая улыбка, когда решение пришло к нему. — Саймон, все так просто. Все, что нам требуется, это достигнут компромисса.

Саймон посмотрел на него, удивляясь его простоте.

— Твое понимание вещей удивляет меня, Богги. Я вижу, что ты сможешь руководить дипломатической стороной вещей, а не я. Ради бога, каким же способом ты достигнешь компромисса?

— Не переживай, не переживай, Саймон. Что-то подвинет дело. Всегда так случается.

На этой веселой оптимистической ноте, не разделенной Саймоном Рэком, они очутились в королевской ложе главного стадиона Капуи, встретившись с правителем этой планеты, могучим и всесильным императором Гейном IV.

Он представлял собой лирическую поэму в своем блестевшем золотом и серебром плаще, отбрасывающим свет радужным дождем, ослепляющим глаза. Волосы его были зачесаны в остроконечную башню, чередуясь разноцветными слоями — пурпурными, желтыми, пламенно-алыми, присыпанными золотой пудрой. Хотя он был сравнительно невысок, его волосы в комбинации с покачивающимися шестидюймовыми каблуками на хрустальной обуви, представляли его гигантом, превышающим Саймона Рэка на целых пятнадцать дюймов.

Тогда два офицера склонились перед ним, он поприветствовал их взмахом руки, унизанной перстнями.

— Приветствую вас на нашем развлечении и на нашей планете Алеф, посол Рэк. Утром нам предстоят переговоры и разрешение нашей дилеммы. А теперь, время для развлечения. Я нахожу смерть развлечением, а как вы?

В этот момент Саймон догадался, какое им готовилось развлечение. Пытаясь не выразить в голосе свое отвращение, он посмотрел императору прямо в глаза.

— Не знаю, ваше высочество. Мне еще не доводилось умирать.

Глава 3

Але-гоп и…

Откинувшись на обтянутые шелком спинки кресел, Саймон и Богарт приготовились наслаждаться первой частью вечерних игр. Девушки, которых они впервые увидели на Алефе, собрались вокруг них. Они были одеты в одежды, которые не могли понизить температуру в императорской ложе.

Стирая капельки пота со лба, Саймон спросил Ангиса, который сидел в неудобном кресле сбоку от него, почему оно такое горячее. Наружная температура на Алефе редко поднималась выше шестидесяти градусов, на стадионе же она поднялась почти до восьмидесяти.

— Наши божественные сильно страдают от холода. — Вейл прижал свой рот к самому уху Саймона, заставив его отшатнуться от сильного запаха гниющих зубов. Тихий, шепчущий голос сказал: — Они говорят, что это результат лишенных воспитания поколений. Многие из высокорожденной элиты в Капуе и во всем Алефе имеют схожие проблемы.

Их внимание привлек пронзительный вскрик протеста Богарта. Все головы в ложе, включая и самого Гейна IV, с любопытством уставились на него. Одна из девушек, закрыв глаза руками, легла на богатый ковер у ног Богарта. Он с лицом, краснее реки Голот, пытался застегнуть ширинку на брюках.

И сам Гейн своим высоким голосом в гневе спросил:

— Что случилось? Кто осмеливается нарушить наше удовольствие.

Прежде чем Богарт что-то ответил, лежавшая девушка бросилась к ногам императора. Она, рыдая, прижалась губами к носкам его туфель.

— Высочество, я хотела дать ему удовольствие.

Холодные глаза, почти спрятанные за извивами линий макияжа, обратились к Богарту:

— Это правда? То, что говорит эта девушка?

Красный от смущения, Богарт поджал ноги:

— Да, ваше высочество. Прежде чем я понял, что происходит, я обнаружил прямо перед собой ее горло.

— И это не понравилось вам? Может, вам лучше пригласить мальчика?

— Нет! — И потом уже более умеренным тоном: — Нет, ваше высочество. Я потерял вкус к такого рода развлечениям. Вот… нет, я не думаю, что здесь время и место для этого.

Голова с прической медленно кивнула.

— Я вижу. Уберите девчонку. И пусть больше никто не беспокоит послов. Если они сами того не пожелают.

Инцидент закончился, так еще и не начавшись. Парад участников закончился, и распорядитель только ждал сигнала Гейна, чтобы начать игры. Император встал во весь рост и помахал блестящей перчаткой в воздухе. Толпа взорвалась криками и возгласами. Хотя облака подгоняли друг друга в зеленоватом небе, Саймон сразу заметил, что они были искусственными, и само небо представляло взорам свое своеобразное шоу. Стадион представлял собой крытую арену, заполнив глубину тридцати этажей одного из зданий, расположенного недалеко от дворца.

Первым номером шел бег — пять тысяч ярдов по круглому треку. Как можно было догадаться, в беге участвовало сто участников разного возраста. Рэк и Богарт сильно удивлялись, как они дрались и толкались, одни бились на кулаках, другие катались, итак по всему треку. Один стройный, молодой атлет опередил всех, но группа старших участников поджидала его и напала на него, когда он попытался обойти их. Когда они продолжили бег, тело молодого атлета лежало у высокого барьера, и из него сочилась кровь. Бег выиграл высокий, крепкий мужчина, у которого из раны на лбу бежала кровь. Результат его был чуть выше тридцати минут. Аплодисменты прозвучали спокойнее, чем следовало ожидать.

Ангис объяснял:

— Зрители не принимают во внимание борьбу, они аплодируют только бегу. Только соревнование закончится, они теряют к нему всякий интерес. Все очень завистливы к победителю, поэтому многие не аплодируют. Победитель получает три дополнительные комнаты, и поэтому они завидуют ему. Смотрите, уже закончились прыжки в высоту.

На полдюжины раздельных местах соревновались в прыжках, которые начались почти одновременно с бегом. И снова соревновалось гораздо больше людей, чем ожидал Рэк, и снова это напомнило ему о перенаселенности. Планка на прыжках в высоту часто слетала на пол. Это вызывало визг удовольствия в толпе, вспышки его возникали каждый раз, как прыгун сбивал планку какой-нибудь частью своего тела и сам вид атлета, распластанного на песке, пока его не уносили распорядители.

— Поле для высокоэнергичных спортсменов. Их бьют, если они затронут планку. И часто даже убивают. Они соревнуются ради двух дополнительных комнат.

Во время одной церемонии награждения, Саймон склонился к Богарту, заметив выражение на его лице. Он предполагал, что этот парад антигуманности вызовет резкую реакцию у его друга.

— Спокойнее, Богги. Так у них заведено. Мы прибыли сюда не для того, чтобы судить их обычаи. Всего лишь разрешить галактическую проблему. Согласен?