По ту сторону жизни - Лесина Екатерина - Страница 102

— Меня позвали… им нужен был кто-то для черной работы… Агна сама бы в жизни не согласилась, а я… я готова была на многое, чтобы сбежать из семьи. Мои сыновья… Полечка тоже появился на свет обыкновенным. Торви был так счастлив… и нанял няньку. А потом приехала его матушка… до того противная старуха, что меня и сейчас передергивает.

И вправду передергивает.

А я вновь пяткой о ножку стола поскреблась и даже зажмурилась от удовольствия. Свет, тьма… все слишком сложно.

— Она пеняла меня, что я в храм не хожу… не убираюсь в доме… не готовлю… рассчитала прислугу, мол, хорошая жена сама должна все делать. И мужу в лавке помогать. И вообще выглядеть достойно… она купила мне несколько отвратительных платьев и каждый день скандалила… скандалила… я была рада убежать от нее, тем более что деньги обещали хорошие. А за деньги она готова была на многое закрыть глаза.

И не только она. Деньги в принципе помогают людям смириться с реальностью.

— Так вот… Агна готовила эту комнату… как готовила все… представление… натюрморты… рамы из белого дерева, — из тетушкиного уха выползла алая ниточка крови. — И букеты… ее знаменитые розы… красные, темные, а кровь — яркая. Она везде была… понимаете?

Понимаю. Если резать горло, то так, чтобы сонную артерию прихватить, и тогда уж кровь брызнет ярким алым фонтаном…

— Лужи, лужи на полу… я закричала. И наверное, лишилась чувств. В себя пришла много позже… потом… Агна сидела рядом. Она сказала, что эксперимент придется прекратить, но мне заплатят. Главное, чтобы я помалкивала.

А помимо честного слова, подозреваю, взяла еще пару клятв.

Кровь показалась и из другого уха, сползла змейкой к высокому воротничку и, замарав сизое кружево, нырнула под него. Тетушка покачнулась, но Монк подхватил ее и велел:

— Говорите.

И такая сила была в голосе его, что я сама едва не заговорила, причем, подозреваю, что выболтала бы много лишнего… вон и Вильгельм рот ладонью закрыл. А Диттер и вовсе поднялся, правда, тотчас сел на место. И лишь дядюшка продолжал притворяться спящим.

— Я… ушла… деньги… муж сказал, что… увидел… он мать свою отослал… я не могла ему… всего не могла… никому… клятва… он отвел меня в храм… и я… я просто приходила сперва. Садилась и сидела. Думала… все думала… стоило ли оно того?

— И как? — не удержалась я.

— Не знаю. Я… была другой. Я хотела славы. Успеха. А что получила? И наверное, того урока было недостаточно, если… я вернулась. Он пришел… не Агна… муж ее… сказал, что есть работа, что… если корона так глупа, что не осознает, насколько близки они к открытию, которое перевернет весь мир… что осталось доработать кое-какие мелочи…

Она запнулась и согнулась, сплевывая в кружку густую тягучую кровь.

— А не больно, — произнесла тетушка с немалым удивлением. — Спасибо… хотя бы за это спасибо… я согласилась. Я… мне хотелось уйти… и вернуться… и я не могла быть там, в доме моего мужа… я знала, что он не упрекнет, не попытается задержать… если бы он хоть что-то сделал, кроме этого его… я буду за тебя молиться…

Да уж, весьма и весьма выгодная позиция.

Я поддела носком туфельку.

— Чем они занимались?

— Тем же, чем и раньше… только подбирали подопытных из хиндари… Мортимер помогал… он знал, у кого можно купить недорого здоровых женщин… мужчины стоили дороже, а с детьми никто возиться не желал. Я не знаю, что они делали… я занималась тем же, что и раньше… следила, чтобы была вода и еда, чтобы кормили их нормально… материал должен быть здоров… чтобы были в наличии нужные материалы… чтобы… убирались внизу и…

Она сплевывала и вытирала рот рукавом.

И снова сплевывала.

— Знаю, было три круга… с первым что-то изначально пошло не так, и твой отец велел его зачистить…

Уточнять никто не стал.

— Мортимер… и его люди… второй продержался дольше… я слышала, что у них были свои особенности… на третьем Агна окончательно рассорилась с пасынком… он вроде бы кого-то там то ли изнасиловал, то ли украл…

То ли в жертву принес особо извращенным способом. Но не суть важно, главное, что действия эти нарушили стройный порядок эксперимента, бросив тень на возможный результат его.

— Эта группа держалась дольше прочих… никто не обманывался. Их расспрашивали. Знаю, про сны и…

— Когда они ушли?

— Их ушли, — тетушка с трудом проглотила кровь. — Не сами… когда… случилось несчастье на полигоне… понятия не имею, что им там понадобилось, но… в тот день Агна была очень зла… и кажется, Франсин поссорилась со своим муженьком… насколько это возможно.

— В каком смысле? — дядюшка подал-таки голос, и следовательно, я поспешила, приняв его за спящего.

— Он ведь был… всегда был замороженным. Неживым… будто… и не должен был жить… и… никогда голос не повышал. Всегда с этой своей улыбочкой… взглядом разделывает, и улыбается… страшный человек…

Не помню. Я бы сжала голову, если бы это помогло выдавить из памяти хоть что-то. Я ведь… я ведь взрослой была. Или лишь казалась таковой? А по сути своей… ребенок? Пусть пеленки не пачкаю и даже столовые приборы изучить успела, но… меня ведь легко убедить.

В чем?

В чем угодно. В том, что отец любил мать, а она — его. Что жили они душа в душу, что… что вообще не семья была, а сказка. Так и есть… сказка… страшная.

— Она кричала… громко кричала… и потом стало тихо. Я спросила, в чем дело… меня там не должно было быть, но накануне в одной из нижних… комнат… обнаружили блох, и я принесла порошок… Агна же разозлилась, велела мне убираться и не лезть в чужие дела. А потом уже вечером я узнала… про взрыв… на полигоне. Я прилетела к ней… а там… инквизиция и… и Агна меня обняла. Сказала, что очень благодарна за поддержку, но мне лучше вернуться к себе… и ни о чем не беспокоиться.

Потому что она предусмотрительно побеспокоилась сама. И не только я подумала об этом. Я увидела отражение собственных мыслей в глазах Диттера, а еще… ненависть? Ко мне? За что? Я ведь… я не знала, что они творят. И останься жива, не знала бы себе и дальше. У меня не возникало желания копаться в прошлом, благо настоящее мое было достаточно успешным. И…

И разве мы выбираем, где рождаться?

— Потом… это были самые жуткие недели… я ждала, когда за мной придут. Я знала, что они должны, что… этот дом обыщут от крыши до подвалов, что… только никто не шел. Меня допросили, но как-то… не знаю, будто ответы мои заранее были известны и мне нужно было лишь подтвердить их. Я говорила то, чему меня учили… на всякий случай… и дело закрыли. Позже Агна… сказала, что не следует и думать о… я давала клятву… я дала столько клятв… но впервые, пожалуй, осознала, что она им может и не поверить. Особенно если я буду слишком часто появляться в ее жизни. А еще она заплатила моему мужу…

Диттер отвел взгляд. А я… пожала плечами.

Объяснятся? Навязываться? И не подумаю… меня скорее волнует другое. Дело близится к концу, а с ним и отсрочка, выпрошенная у Кхари. Свет не поможет, он и тетушке не помогает, кровь уже идет не только из ушей, а чернота внутри разбухла, давит на тело.

— Мы… долго говорили в тот вечер. И я… тогда я задумалась над тем, что имею… и мои дети… разве они не стоили моих амбиций?

Понятия не имею. Мне подобные вопросы вообще лучше не задавать. Поэтому лишь пожимаю плечами: мол, вы уж тут, тетушка дорогая, сами разберитесь, чего вам надо, всемирной славы или детей разумных…

— Агна… намекнула, что… сын Торви ее устроит, а вот наследник… я подписывала договор… отказ от прав… и больше… я строила свою жизнь… я просила прощения… просила…

Ее голова запрокинулась.

А Монк отступил.

— Да пребудет с ней Господь, — сказал он, закрывая глаза, после чего вытер руки о скатерть. — Стоит позвать целителя… засвидетельствовать время смерти. И причину.

Обширное кровоизлияние. Случается не только с дамами почтенного возраста, проявляющими излишнюю активность для этого самого возраста. Молоденький целитель явился в сопровождении двух жандармов. Был он полноват и преисполнен того чувства собственного достоинства, которое окружающим видно весьма и весьма явственно. А заодно уж имеет обыкновение вызывать у этих самых окружающих немалое раздражение и скрежет зубовный.