Однажды и вы вернётесь домой (СИ) - "sillvercat" - Страница 14

Кровь уже не сочилась из ран на его груди, но они воспалились, кожа вокруг распухла, и, глядя на это, Марк снова почувствовал предобморочное головокружение. Нет, надо было срочно что-то предпринять, пока этот балбес не уморил себя!

Дождавшись, пока Йаке с жадностью напьётся, Марк решительно скомандовал:

— Сядь!

— Чего тебе? — с подозрением протянул Йаке, но послушно подчинился, усевшись на траву.

Марк сердито протянул ему пару капсул с антибиотиками — слава Вакан Танке, у него с собой всегда была дорожная аптечка!

— Пей давай, — сурово приказал он. — Теперь уже можно. Солнце всё видело. Ты невъебенно крут, чтоб тебя… Пей!

Но Йаке и не спорил. Он широко улыбнулся и губами собрал с ладони Марка эти капсулы — почувствовав прикосновение его губ, Марк сам едва не осел на землю.

Он склонился над Йаке, откупорив бутылочку с антисептиком — наконец-то, о Вакан, о Господи! — и принялся осторожно промокать раны стерильным тампоном.

— Сейчас в больницу поедем! — свирепо прорычал он, поспешно разрывая упаковку с пластырями. — Вакан Танке не требуется, чтобы ты тут от сепсиса загнулся! Не представляю только, что мне там врать… но что-нибудь совру.

— Я и не загнусь, — серьёзно заверил его Йаке. — Не загнусь, но ты… как скажешь, в общем, Пачаншихута.

— Я смотрю, Ви… или Вакан… или не знаю кто… всё-таки вселил в твою упрямую башку какие-то искры разума! — сварливо буркнул Марк, заканчивая обрабатывать раны и пряча лекарства обратно в аптечку.

— Ага, — вновь со всей серьёзностью согласился Йаке и вдруг поймал Марка за запястье, притягивая к себе. — Пачаншихута…. Спасибо, пила майа.

Марк закрыл глаза, чувствуя, что к горлу опять подкатывает солёный ком. А потом он почувствовал на своих губах шершавые тёплые губы Йаке, ласкающие его рот нежно и бережно… и понял, что сейчас точно грохнется в обморок, но уже не от страха, а от счастья.

Он опять потерял всякий счёт времени, забывшись в этом медленном и нестерпимо сладком поцелуе, но очнулся, как от толчка, и распахнул глаза, уставившись прямо в зрачки Йаке.

Взгляд у того был совершенно уплывающий, ужас какой томный и шальной, но Марк ему уплыть не дал.

— Кто я для тебя? — требовательным шёпотом спросил он. — Ты сказал, что я твой самый близкий человек… тут, у столба… но всё кончилось, и мы сейчас уедем… ты найдёшь своих родных, свой народ, ты добьёшься, чтобы тебя признали и приняли, это точно… ну а я? Я?!

Голос его зазвенел.

Йаке озадаченно моргнул:

— А я что, прогоняю тебя, что ли?

Марк облизал губы, всё ещё ощущая на них медовый вкус поцелуя — медовый, хмельной, кровавый… но сбить себя с мысли не дал.

— Я не желаю быть твоей маленькой грязной тайной! — сорванным голосом проорал он. — Слышишь?!

Йаке опять непонимающе моргнул, а потом вдруг разулыбался, и при виде этой улыбки Марк окончательно растерял всякое самообладание.

— Смеёшься?! — зашипел он, раздувая ноздри, но тут крепкая рука Йаке поймала его за волосы на затылке и легонько встряхнула.

— Не вкурю, о чём ты толкуешь, Пачаншихута. Солнце соединило нас. Солнце описало круг. Я вернулся сюда — с тобой. Уйду отсюда — с тобой. И буду с тобой… так что не понимаю, чего ты тут развыступался. Я, правда, ни фига не знаю, как всё это должно быть между парнями, чтоб правильно и клёво… но ничего, в Интернете посмотрю и научусь, — добавил он с озорным смешком, вновь сведя на нет всю торжественность момента, зараза, чёртов бешеный волк, дуб бесчувственный! В Интернете он посмотрит!

Марк всхлипнул и прошептал:

— Я тоже тебя люблю.

*

19.. год, резервация Пайн-Ридж, штат Южная Дакота.

— Уоштело! Я доволен, винчинчала-васичу. Если мои слова ложатся в твою память, о Вакан, почему бы и нет? Всё живёт в круге Бесконечного огня и движется по кругу. Придут дети детей лакота, и эти слова будут услышаны.

Надо мною покой и подо мной покой, и за мною покой, кругом со мною покой. Я, Анункасан Сапа, всё сказал вам. Хейапи!