Лучшая зарубежная научная фантастика: Император Марса - Дозуа Гарднер - Страница 249

Ржавые железные опоры словно все еще поддерживают давно разобранные железнодорожные пути высоко над рекой. Тропинка сворачивает влево и ныряет под эстакаду, а затем вновь уводит наверх; там она выравнивается и делает поворот направо уже перед самым длинным мостом из труб и досок. Лукас бежит, упорно следуя этой дуге, – так ему удается отвоевать еще полшага. Их теперь разделяет метров десять. Или восемь. Он прислушивается к топоту догоняющих его ног, пытаясь определить их силу и скорость. Интуиция подсказывает ему, что случится потом: как только Харрис оставит мост позади, он обязательно рванет вперед. Харрису непременно захочется завершить эту гонку прямо здесь и сейчас. Этого требуют его юность, страх и изрядная порция адреналина. Именно поэтому Лукас делает рывок первым. Он запрыгивает на мост и сначала немного увеличивает разрыв, но тяжелая поступь за спиной вдруг сменяется легкими стремительными шагами, которые сокращают разрыв наполовину, а потом еще раз наполовину. Харрис почти наступает ему на пятки. Еще чуть-чуть, и они сравняются, и тогда парень сумеет достать Лукаса своим оружием.

Однако Лукас укорачивает шаг, что позволяет ему быстрее передвигать ногами; Харрис пытается подстроиться под своего соперника, но это ему дорого обходится. Он болезненно охает, прежде чем ускориться, но тут оказывается, что каким-то образом он отстал еще на пару шагов. Его переполняет отчаянье. Он пытается выругаться, но из его груди вырывается только звериный рык. Впрочем, и так все понятно. Ноги у юнца наливаются свинцовой тяжестью. Харрис еще больше отстает, он огорчен и озадачен, но слишком глуп и неопытен, чтобы понять, что же произошло. Он намеревается передохнуть на ходу, собраться с силами для очередного броска. В конечном счете это будет легко. Иначе и быть не может. Ведь Лукас почти вдвое старше, и в голове у Харриса уже прокручивается финал их гонки, суровый и кровавый. Окончательный. Харрис позволяет старикану оторваться почти на пятнадцать метров и окликает его. Лукас должен понять, чем все кончится.

– Сдавайся, – громко говорит Харрис. Переводит дыхание и продолжает: – Тебе не победить.

Лукас уже победил. Он это знает, осталось решить лишь одну задачу – хорошенько спланировать остальную часть этой гонки.

Прошлым летом, во время очередного урагана, прямо поперек дороги рухнул старый тополь. У городских властей не нашлось средств, чтобы убрать дерево, люди обходили его или объезжали на велосипедах, а к зиме проложили новую тропу. Деревья падают, образуются окольные пути – это одна из причин, почему в лесу не так много прямых дорог. Стволы упавших деревьев распиливают и убирают, или они сами рассыпаются в труху, но новые изгибы троп уже проторены, стали привычными. Мертвые указывают живым, где им ходить, а живые даже не догадываются, почему они поступают именно так, а не иначе, – и так везде, во всем и всегда.

Впереди большие повороты. Три, а то и четыре дорожки будут петлять и путаться практически на каждом шагу. Лукас пока не знает, какую из них выбрать, но его план, если это можно считать планом, состоит в том, чтобы хорошенько вымотать Харриса, а потом увлечь его за собой и прыгнуть через кусты, снова направившись на север. Держаться впереди, но не слишком отрываясь, дразнить парня мысль о, что удача вот-вот повернется к нему лицом, что молодые ноги докажут свое преимущество. Что Харрис неизбежно сократит разрыв между собой и этим седеющим старым дураком, который не понимает, что проиграл.

Глава десятая

Ежегодная встреча членов клуба любителей бега проходила в подвале ресторана. Убогое помещение с затхлым воздухом было забито длинными столами, складными стульями и стройными, если не сказать тощими, людьми. На бумажных тарелках штабелями лежали куски пиццы и хлебные палочки, высокие пластиковые стаканчики были наполнены шипучкой или пивом. Все разговоры так или иначе касались дивной январской погоды и завтрашнего забега на длинную дистанцию от здания «Игрека», время от времени в болтовню вклинивались мрачные фразы из международных новостей. Члены группы «Игрека» потребовали, чтобы их посадили за один стол у стены, и разогнали всех, кто имел виды на это место. Получилось так, что во главе стола расположилась жена Мастерса – ярко накрашенная дама, которая не скрывала, что ей чрезвычайно скучно. Сара сидела между своим мужем и Краузом, все ее внимание было поглощено фотографиями новорожденного ребенка. Пит, Варнер и Гатлин обосновались в дальнем углу комнаты, развлекаясь язвительными замечаниями в адрес всех и каждого, включая друг друга. Лукас оказался посередине, лицом к остальным участникам вечера. Все отлично знали, что в его стакане только пепси. Одри привела свою дочку – самую быструю четвероклассницу штата – и усадила ее рядом с Лукасом, чтобы иметь возможность незаметно его контролировать. Юным нравились его грубый голос и по-детски непосредственные манеры, а эта девочка к тому же оказалась неутомимой кокеткой. Она сказала, что ей нравится смотреть, как он бегает. Сказала, что им вдвоем надо будет как-нибудь побегать вместе, а мама тоже сможет присоединиться, если у нее получится их догнать. Она спрашивала у Лукаса, как он тренируется, разминается ли он вообще перед забегами и почему у него никогда не бывает травм.

Харрис сидел по другую сторону от Лукаса. Он громко утробно гоготнул, чем привлек всеобщее внимание, и не менее громогласно ответил:

– У него не бывает травм из-за спиртного, дорогуша. Пиво сохраняет подвижность суставов.

Наступила неловкая тишина.

Даже до Харриса, похоже, что-то дошло. Желая сгладить неловкость, он дружески пихнул Лукаса в плечо, а когда это не произвело на того должного впечатления, откинулся на спинку стула и заявил:

– Да ладно, я просто пошутил. Забудь.

Это привлекло внимание Пита. Не говоря ни слова, он встал из-за стола и, протиснувшись вдоль стены туда, где сидел Лукас, схватил стакан с пепси-колой и отпил из него, пробуя на вкус. Причмокнув губами, он сказал:

– Простая проверка, – и заговорщицки подмигнул Харрису, будто делясь шуткой, известной только им двоим. Парень рассмеялся, замотал головой. Пит отставил стакан в сторону, но, убирая руку, запнулся о ножку стола, а когда стакан начал падать, потянулся к нему, попытался подхватить, но в итоге толкнул, и липкая темная жидкость выплеснулась на брюки Харриса.

Парень выругался, но добродушно, почти незлобиво. Все прочие бегуны сдерживали хохот до тех пор, пока Харрис не скрылся в туалете.

Сара воспользовалась суматохой, чтобы незаметно ускользнуть.

Жена Мастерса обратила внимание на второй пустующий стул. Со своего королевского места она спросила у мужа:

– Что твоя девица делает на подиуме? Она с камерой разговаривает, что ли?

Мастерс поежился, но ничего не ответил.

– Виртуальный двойник Уэйда нас смотрит, – откликнулся Крауз, всегда готовый прийти на помощь. – Пока никому не говорите, но сегодня мы собираемся вручить ему специальный приз.

Женщина усмехнулась. А потом, поскольку это было весьма важное и ценное мнение, повысила голос так, чтобы ее слышали все, и заявила:

– Этот человек мертв. Он мертв уже несколько месяцев, и я считаю, что вы все тут психи, раз играете в эту игру.

И вновь воцарилась тишина. Некоторые смотрели на Мастерса в надежде, что он что-нибудь скажет или сделает, докажет, что он не тряпка. Как ни странно, но именно муж Сары обиделся больше всех. Этот парень, на вид мальчишка, невысокого роста, но широкоплечий и крепкий, испытывал целую гамму противоречивых чувств по многим вопросам – в том числе из-за того, что Сара питала слабость к памяти об одном человеке. Но ему было важно защитить жену, а посему он перегнулся через колени Крауза и сказал:

– Знаете что, леди. Вы со своим идиотским макияжем и с кочергой в заднице больше похожи на покойницу, чем какой-нибудь призрак.

Женщина покраснела, выпрямилась. Подумав, она подхватила свою крошечную сумочку: