Лучшая зарубежная научная фантастика: Император Марса - Дозуа Гарднер - Страница 247

– Я внимательно изучил статистику, Лукас. Даже в лучшие времена многие убийства так и оставались нераскрытыми.

– А кто еще это может быть?

Наступившее молчание нарушил смоделированный звук дыхания и полный раздражения голос:

– Знаешь, я все же надеюсь, что это Карл. Потому что если это случайный человек, какой-нибудь бродяга с поезда, то никто никогда не узнает, что же произошло.

Лукас молчал.

Еще немного погодя Уэйд сказал:

– Никаких отговорок. Я просматриваю список участников соревнования. Твой единственный соперник – это Харрис, и ему за тобой не угнаться.

– Это всего лишь «Джингл Беллз», – сказал Лукас. – Так, звон один, а не забег. Пустяки.

Наступила еще одна пауза.

Еще один долгий глоток кофе.

И тогда мертвый человек произнес:

– Выиграй забег, Лукас. Всего один забег. Вот тогда и будешь рассуждать о том, что пустяк, а что нет.

Деревья уступают место примятой траве и небольшим кустикам сумаха. Небо над головой не изменилось, но кажется, что редкие облака поднялись еще выше, чем прежде, и эта чистая синева над миром такая яркая, что на глаза наворачиваются слезы и хочется сморгнуть. Ныряя в траву, извилистая тропа сужается, а потом выпрямляется, подобно человеку, который сумел справиться с собой – аккуратная канавка, протоптанная в дерне. Лукас выбегает на луг, откуда ему все видно и где его все видят, и тут решает остановиться. Никого за ним нет. Он вглядывается; ветер бьет в лицо, у него ноют зубы, и он опускает закатанные рукава и приседает на корточки, вслушиваясь и выжидая. Довольно скоро он начинает разбираться в звуках ветра, как настоящий эксперт. Это не просто один какой-то звук, напротив: ветер – это бесконечное наложение звуков, доносящихся из разных мест, каждый из них спешит найти уши, желающие услышать голоса, и слова, и печальные крики, которых здесь нет.

Лукас касается телефона. Глазами пролистывает список контактов, моргает, чтобы позвонить. На том конце линии, в нигде, звонит телефон, которого нет. После четвертого гудка Лукас думает, что сработает голосовая почта. Но пятый гудок обрывается сразу.

– Что ты делаешь? – спрашивает голос.

– Стою. А ты что делаешь?

– Стою, – отвечает Уэйд.

– Почему не бежишь с нами?

– Никто до тебя не хотел разговаривать. Поэтому я рано развернулся и уже финишировал.

До Лукаса доносится причмокивание.

– Я тебе говорил? Кофе здесь всегда отличный.

Лукас стоит, колени у него побаливают.

– Все здорово запыхались, судя по тому, что я видел.

– Ты знаешь, где они? – спрашивает Лукас.

– В основном стоят там, где ты оставил Джегера.

– В основном?

– Один телефон движется.

– Но за Карлом ты не можешь наблюдать. Он не носит с собой телефон.

– Даже если бы носил, я бы ничего не знал. Нужно, чтобы человек звонил, и линия при этом должна быть открыта. Именно так я синхронизирую местоположение. Не думаю, что Джегер хочет делиться со мной информацией о своих маршрутах.

– Между прочим, – говорит Лукас, – Карл, похоже, ни в чем не виноват.

– Да, полагаю, этому засранцу просто крупно не повезло.

– А что ты думаешь насчет меня? – спрашивает Лукас.

В ответ – молчание, упорное и обескураживающее.

– Так, а сколько длится блокировка телефонов?

– Плюс-минус часа четыре. Потом оператор искусственного интеллекта снова переводит меня в нормальный режим.

Лукас вытаскивает варежки из-за пояса штанов: пальцы замерзли.

– Ты сказал, один телефон движется, – говорит он. Потом добавляет: – Неважно, я ее уже вижу.

Из-за деревьев показываются коричневая шапочка и бледное личико, позади мотается «конский хвост».

– Как Сара выглядит? – спрашивает Уэйд.

– Очень, очень уставшей.

– Бедная девочка.

– О да.

До Лукаса доносится что-то вроде смешка.

– Я тебе докучаю, – говорит Уэйд. – Знаю, иногда тебе это не нравится. Но меня она уже достала своими звонками без всякого повода.

– Пока, Уэйд.

– Да, – отвечает голос. – Береги себя.

Сара хочет бежать быстрее, но она слишком устала, и короткие ноги ее не слушаются. Она с трудом волочит их и плачет, а потом перестает плакать. Она устремляется к Лукасу, ее лицо кривится от старых и новых переживаний. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, она сжимает кулачки внутри розовых варежек и бьет Лукаса в живот. Но в руках у нее тоже нет силы. Лукас ловит ее кулак ладонями. Она не в состоянии сделать ему больно, и он отпускает ее.

– Ладно, – говорит он, подставляя живот. – Если тебе это поможет.

Сара не бьет. Она падает на колени, громко всхлипывая.

В лесу к северу не видно движения. На западе находится невидимое отсюда устье реки, окруженное деревьями. Пустые железнодорожные рельсы ведут в восточную часть парка. А к югу на четверть мили тянутся в ряд древние трехгранные тополя, высокие как горы; их серебристые стволы светятся в лучах восходящего солнца. За теми деревьями есть и вторая железная дорога. Длинная дубовая эстакада возводилась через пойму реки и через старые пути, со временем здесь должны были пустить поезда «Амтрака». Сюда завезли грунт, засыпали его под эстакаду, и получилась высокая темная гряда холмов. Но железную дорогу забросили десятилетия назад. Рельсы разобрали на металлолом, старые участки продали огородникам. Остались лишь холмы, поросшие деревьями, они тянутся под углом через весь парк и дальше – в города, которые ушли в прошлое, превратились в воспоминание, в выцветшие маленькие точки на пожелтевших картах.

Сара поднимается на ноги, с трудом сдерживая рыдания.

– Ты сказал Джегеру, – произносит она. – Ты думаешь, что кто-то нанял кого-то.

Лукас внимательно смотрит на нее.

– Кто-то заплатил профессионалу, чтобы убить Уэйда. Ты это так себе представляешь?

– Нет, – отвечает он. – Не думаю, чтобы кто-то внес за это деньги.

Она внимательно смотрит на него.

– Помнишь парня, который подделывал чеки? – говорит он. – Я как-то раз упомянул о нем при Уэйде: о том, что у меня плохое предчувствие насчет этого типа на «Стингрее». Как его звали?

– Уэйлс.

– Что-то в этом Уэйлсе было не так. Разговаривая с парнем, я заметил, что он совсем заврался. Мне и в голову не приходило, что он обналичивает фиктивные чеки, что ворует миллионы. Такого я совсем не ожидал. Но я рассказал Уэйду о своих мыслях, а ты же его знаешь. Он серьезно отнесся к моим словам. «Я наведу кое-какие справки, посмотрим, что к чему», – сказал он мне. А спустя неделю копы начали расследование, а еще через пару дней Уэйлс приехал на машине сюда… на автомобильную стоянку, через которую мы не так давно пробегали, если я ничего не путаю… и покончил с собой…

– Но это было год назад, – говорит Сара. – Уэйд был еще жив.

– Я и не говорил, что это мистер Уэйлс заказал убийство. Просто задаюсь вопросом: а что, если у него был виртуальный двойник?

Она молчит, теперь ее взгляд устремлен куда-то мимо Лукаса.

– Я говорю не об официальной копии, которая носит то же самое имя, – продолжает тот. – Наверняка есть способы подделать имя, подчистить биографию и жить в облачных средах, как это делает Уэйд. Быть везде и нигде. Сидеть на куче украденных и припрятанных денег и злиться на того сукина сына, из-за которого все и случилось. Злиться с каждым днем все сильнее и сильнее.

Сара обхватывает голову руками и начинает медленно раскачиваться взад и вперед.

– Двойник Уэйлса ненавидит Уэйда Таннера. Тогда он выходит в мир живых людей и находит того, кто поможет ему отомстить. Может быть, за деньги, а может, и по личным причинам. И, как сказал Карл, это должен быть кто-то достаточно сильный и достаточно быстрый, чтобы держаться рядом с Уэйдом во время бега на дистанцию.

Сара роняет руки и прислоняется к Лукасу, обмякнув всем телом.

Он поддерживает ее и смотрит по сторонам. Если вокруг и есть какое-то движение, это только ветер, людей нигде нет. Еще через полминуты он говорит: