Лучшая зарубежная научная фантастика: Император Марса - Дозуа Гарднер - Страница 229

Бассейн у подножия водопада был окутан брызгами, но еще его окружала аура опасности. Говорят, что сюда сбрасывали близнецов, младенцев, у которых верхние зубы прорезались первыми, и выскочек, не угодивших вождям племени. Интеллект, проснувшись на миг, констатировал, что археологу тут нашлось бы за чем понырять – однако бемба, новые хранители самых сокровенных тайн вселенной, защищали бы кости предков яростным плазменным огнем.

Снизу осыпающийся склон представлялся катастрофой – почти отвесный, высотой в полтысячи футов, с упорами для рук и ног, шириной от пары дюймов до фута, казавшимися крайне ненадежными. Ступни Джейсона были сбиты в кровь. Когда он опирался на очередной камень, тот либо держался, либо с грохотом скатывался вниз, увлекая за собой соседние и вызывая цепную реакцию, так что Джейсону приходилось уворачиваться от осыпи. Два часа ушло на то, чтобы добраться до деревьев, – да и те торчали под углом из круто уходящей вверх скалы. После бесполезных попыток избежать падающих камней Джейсон весь покрылся синяками.

Среди деревьев было прохладнее. Джейсон подтягивался от ветки к ветке, от ствола к стволу, временами соскальзывая назад по траве и вспахивая ногтями землю. А затем он все-таки упал, расцарапав спину до крови. Мухи слетались на пир целыми эскадрильями. Ладони превратились в какое-то месиво. Он поднялся уже так высоко, что весил, казалось, целую тонну.

Лишь ближе к вечеру профессор наконец-то переполз через гребень холма и остановился, глядя вниз, на водопад Каламбо и извилистую долину, ведущую к далекому озеру. А затем услышал за спиной утробный кашель и, превозмогая боль, обернулся.

Гиены выстроились среди деревьев – проверенное веками тактическое боевое расположение. У него ничего не осталось. Копье и обух топора остались внизу, в реке. Джейсон прошел так далеко, взобрался вверх по Каламбо, и казалось несправедливым, что в конце он достанется этим гнусным тварям со скалящимися пастями и несоразмерными лапами. Профессор принялся карабкаться на ближайшее дерево. Шесть, восемь футов. Гиены наблюдали за ним и терпеливо ожидали. Из их пастей капала слюна.

И тут Джейсон издал самый жуткий, первобытный, душераздирающий крик, поднимающийся прямо от солнечного сплетения. И с этим воплем, эхом разнёсшимся по холмам, он прыгнул к ближайшей гиене. Мужчина вопил, орал от ненависти и злости, снова и снова повторяя слово «чимбви».

Гиены развернулись и убежали.

Из рощи вышел мужчина с женским именем и шестеро солдат с Калашниковыми в руках. Мужчина жестом подозвал его. Джейсон медленно покачал головой. До реки было четверть мили вниз по холму.

– Вы теперь в Танзании, – сказал Ариза. – Тут у них нет юрисдикции. Надеюсь, вы пойдете со мной по доброй воле. Но пойдете в любом случае. С вами будут хорошо обращаться. Может, мы даже вернем вас замбийцам, когда получим то, что нам нужно.

– У меня нет ничего, что могло бы вам пригодиться, – ответил Джейсон. – Так что я, пожалуй, попрощаюсь.

На Аризе была масайская накидка. Он поднял длинный посох и указал на Джейсона. Солдаты шагнули вперед.

Четыре марабу сложили свои восьмифутовые крылья и спикировали к земле. Из их клювов вылетели сгустки плазмы, и деревья вокруг Аризы и его людей мгновенно вспыхнули.

Белокожий, окровавленный, обессилевший воин развернулся спиной к ним и захромал вниз по крутому склону к краю водопада.

На другом берегу Каламбо стояла Мириам. Здесь, у самого водопада, река была мелкой, но быстрой, да и на дне лежали скользкие камни, так что падение с высоты восьмисот футов ничего хорошего не сулило. Джейсон взглянул вверх по течению – нет ли там более безопасного брода? Но затем, тряхнув головой, ступил в реку всего на расстоянии вытянутой руки от края скалы. Река текла быстро. А он совсем обессилел. Нога соскользнула, он покачнулся и опустил руку в воду, вцепившись в обломок скалы. От бездны его отделяло лишь несколько дюймов. Мириам вошла в воду, чтобы помочь ему, но Джейсон крикнул:

«Нет!» – и женщина остановилась. Очень медленно он отодвинулся от обрыва и почти на четвереньках перебрался через реку.

Мириам ничего не сказала, только молча взяла его за руку и коснулась браслета беженца коротким стержнем. Браслет, раскрывшись, свалился с запястья. Женщина поймала его в воздухе и передала Джейсону. Тот уже не мог сдерживаться. Скрытые эмоции, подавленные чувства вырывались наружу. Стоя на самой кромке водопада, голый, истекающий кровью, он швырнул браслет в воздух и проводил его взглядом, пока тот не исчез в облаке брызг внизу. Профессору очень хотелось прыгнуть следом.

– Ну что, мои соплеменники были не так уж глупы? – спросила Мириам.

– Нет, – ответил он. – Совсем нет.

– И?

– Гравитация – это бог. Я понимаю это. Теперь я по-настоящему понимаю. То, что осталось от меня, понимает.

Мириам поливала Джейсона прохладной водой, пока не смыла всю кровь, а затем втерла бальзам в его расцарапанную спину.

Они прошли по усыпанной гравием тропе к открытой площадке, где обычно останавливались туристические автобусы. По пути Мириам протянула Джейсону кусок ткани и помогла правильно обернуть ее вокруг себя. На парковке больше сотни мужчин, женщин и детей опустились на одно колено и сказали в один голос:

– Мваполени ба Читикела. Приветствуем тебя, Маленький Вождь.

Толстая синяя свинья подлетела с севера и приземлилась позади толпы, вызвав смех и аплодисменты.

– Это тебе, детка. И, кстати, ты не вождь – но поскольку ты стал единственным физиком-теоретиком, одолевшим подъем воина, то сегодня можешь им быть, – заявила Мириам.

На угольной печурке грелся горшок. Джейсон принял у вождя Муленги, больше известного как директор исследовательского института, пластиковую трубочку, погрузил ее в озерцо кипящей пены на поверхности и сделал большой глоток горячего медового пива. Молоденькая девушка подошла к нему и застенчиво протянула пару очень приличных ботинок. Мальчик принес ему венок из огненных лилий.

Обернувшись к вождю Муленге, Джейсон сказал:

– Мне хотелось бы встретиться с тем, кто последним совершил этот подъем.

– Это будет сложновато, – улыбнувшись, ответил Муленга. – Насколько нам известно, никто не делал этого уже пару веков.

Затем все встали, чтобы выслушать речь воина. Она оказалась очень короткой.

Указав на свои ноги, Джейсон произнес:

– Белый человек чувствует себя в Африке как дома, когда носит шорты каждый день и отращивает волосы на коленках.

А потом вступили барабаны. Разноцветные лазерные лучи, скрещиваясь, рассекали небо над долиной. Каждый раз, когда они сталкивались, раздавался треск или громкий удар – резкий, утробный, оглушительный звуковой каскад, пульсация перекрестных ритмов, от которых аисты принялись выписывать экстатические петли в небе, кобры закачали головами в такт и даже чимбви пустились в пляс на коротких задних лапах. А далеко вниз по течению на берегах полноводной Каламбо два леопарда сплелись и заплясали среди деревьев – и вся долина, окутавшись радужным светом, запела, каждая тварь на свой голос, и звери, и птицы, и люди, все они пели древнюю песню жизни.

Голова у Джейсона кружилась от выпитого медового пива. Мириам вела его по тропе, которой он раньше не видел, – тропе к рондавелю[123]. Нет, стены тут были сделаны не из глины, а крыша – не из связок тростника, и узкие щели-окна прикрывали маленькие силовые поля, не впускавшие внутрь докучливых насекомых, однако позволявшие ветру вольно гулять по комнате. И все же выглядела эта постройка как хижина. Луна над ней казалась крупной рыбой, пытающейся вырваться из сетей Млечного Пути.

Мириам перехватила ладонь Джейсона и прижала кончик его пальца к сенсору на двери. Дверь распахнулась, и внутри вспыхнул свет, мягкий и теплый.

– Это твой новый дом, – сказала женщина. – Можешь поменять обстановку на свой вкус.