Лучшая зарубежная научная фантастика: Император Марса - Дозуа Гарднер - Страница 192

Когда Пинач увлекся книгами, стало попроще. Владельцы не возражали. У них в магазине много лет жили коты – голые, бесшерстные сфинксы. Эти странные существа привлекали внимание туристов и были своеобразной торговой маркой. Но живой пришелец, семи футов ростом, с физиономией, похожей на тарелку с макаронами, с морщинистыми ручонками, ничуть не казался странным. По крайней мере, в книжном магазине, где продавалась фантастика.

Дело в том, что у Пинача была склонность, которая проявлялась, когда он куда-нибудь отправлялся: по пути он регулярно что-нибудь фиксировал.

И это частенько выходило нам боком.

Инструменты ему никакие не требовались. Тело Пинача обладало способностью модифицировать хитиновые отростки верхних конечностей по его желанию. Если Пиначу нужен был, например, режущий инструмент, он откусывал кусок от любого металлического предмета, который попадался в поле зрения, и быстренько делал из него необходимую вещь. Чтобы сделать провод, хватало любой медной штуковины. Если требовался логический щуп, Пинач мог взять для него песок, мог – бриллиант или стакан.

Разницы Пинач не видел.

В конце концов мы пришли к выводу, что он сам и есть инструмент. Этакий здоровенный швейцарский армейский нож, который какой-то пролетавший мимо представитель космической расы то ли уронил, то ли выбросил на наши головы.

Разговаривал Пинач только со мной.

Вопросы, касающиеся умственных способностей Пинача, лежат как в юридической, так и в этической плоскостях. Пратт и Шоу (2013) убедительно показали, что проверяемый не в состоянии пройти тест Тьюринга[104], как минимальный, так и в части коммуникативных намерений. Кэшъер (2014) пишет, что по результатам скрытого тестирования по методу Стэнфорда-Бине Пинач дал правильные ответы на 99 % вопросов, однако она тут же противоречит сама себе, говоря, что вопрос о его разумности в лучшем случае можно считать открытым. Машина ли это, живое существо или нечто нам до сих пор не известное?

С. Г. Браун, «Литературный обзор»; «Журнал экзогенных исследований»,

том II, выпуск 4, август, 2015.

В первый раз он что-то зафиксировал сразу, едва приземлился. То есть с пронзительным воплем рухнул на землю в 14:53 по местному времени, в субботу 16 июля 2011 года, на пересечении Коул-стрит и Парнаса. Вылетели все стекла во всех домах в радиусе шести кварталов. Не менее ста человек, находившихся в тот момент на прилегающей территории, на улице и в магазинах, обратились к врачу из-за ранений осколками стекол, а еще около тридцати – из-за нарушения слуха либо повреждений носовых пазух.

Я подошел к нему первый, выбравшись из «Садового центра», скрюченный от внезапной головной боли, колотившей в виски, будто игрушечными молотками. В магазине мы все решили, что это бомба. Нарастающий вой, дрожащие стекла. Вазы в отделе домашней утвари лопнули. К счастью, мне, в числе других таких, самых быстрых, удалось увернуться. Гвозди в лотках зазвенели, но хоть не посыпались оттуда, иначе получилась бы из меня котлета.

На улице я увидел на перекрестке кратер, и в нем лежал какой-то человек, совсем как Уайл И. Койот, когда заправил бак патентованным ракетным топливом из «Акме»[105]. Я бросился к нему, тронул за плечо – и тут-то и увидел это жуткое зрелище. Шесть глаз открылись, и нечто, напоминавшее гигантскую ригатони[106], сначала издало звук, будто кто-то пукнул, а потом произнесло:

– Пинач.

Как ни странно, но я услышал, как это пишется.

В тот момент вся моя прежняя жизнь закончилась и началась новая, хотя я тогда этого не понял.

Пинач заметил у меня на руке часы с выбитым стеклом. Сгреб с тротуара несколько осколков от ветрового стекла «БМВ», втянул их в себя и через несколько секунд зафиксировал на положенном месте новое стеклышко.

Так что польза от него была.

Эти часы до сих пор отлично отсчитывают точное время – на основе семнадцатиричной счетной системы, двадцать семь часов в сутки. Показывают фазы Фобоса и Деймоса, в подтверждение тому, что Пинач побывал на Марсе либо рядом с Марсом. Я не сразу сообразил, где какой спутник. Кроме того, часы издают переливчатую трель, если поблизости от меня кто-нибудь несет более восьми унций нефтепродуктов. Включая магазинные пакеты и большинство пластмасс.

На еВау я заработал бы на этих часах миллионы. Первый артефакт пришельца, один из менее чем десятка, находящихся в частном владении.

Теперь они принадлежали государству, ровно в той же мере, в какой принадлежал кому бы то ни было сам Пинач. Запереть его было невозможно. Он фиксировал любой замок, прокладывал себе дорогу. Возвращался в Сан-Франциско, находил меня, и мы вместе шли в книжный магазин. И там Пинач драил паркет, гонял котов, и все паломники мира начинали собираться на Валенсия-стрит. Дорожная полиция перестала с ними бороться. Когда Пинач был там, улица становилась пешеходной зоной.

Беда в том, что никто из нас понятия не имел, кто такой Пинач. Что он делает? Для чего он? Я единственный, с кем он говорил, но диалоги наши напоминали «Алису в стране чудес», хотя не всегда. Благодаря нашей болтовне уже созданы две новые компании по производству полупроводников, а химики открыли новый способ для изготовления пластмасс из биоматериалов.

Однажды, сидя в магазине на отполированном полу, Пинач посмотрел на меня и отчетливо произнес:

– Они возвращаются.

Я испугался, что мы получим ответы на все наши вопросы.

В Кастро-Вэлли появились люди дождя в буквальном смысле этого слова. Всех зовут Тодд, и все, как один, в гавайских рубашках, в шортах хаки и в «биркенштоках»[107]. Все падали на спину, после чего, потрепыхавшись примерно минуту, как форель на отмели, вскакивали на ноги, при этом выкрикивая одно и то же слово: «Пинач!»

«Сан-Франциско Крониклз», 11 ноября 2015, автор Гейл Кэрридж.

– Мне пора, – сказал Пинач, и голос у него был строгий, потому что в этот момент он шлепнул кота, согнав его с полки на свежеотполированный пол книжного магазина.

В кабинете за торговым залом маленький телевизор показывал взволнованного репортера на Милк-Плаза[108], тот быстро-быстро рассказывал зрителям о падавших с неба необычных туристах, у которых на языке было только одно слово. Эти кадры мелькали на заднем плане за спиной репортера, когда я посмотрел на Пинача и почувствовал печаль, исходившую от него волнами.

– Куда ты теперь?

Пинач поднялся.

– Не знаю. Все равно куда. Поможешь?

Звякнул дверной колокольчик, и в магазин вошел посетитель.

– Пинач, – сказал он.

Я посмотрел на него. Гавайская рубашка была до того оранжевой, что глазам стало больно, и вся в ананасах. Человек улыбался и хмурился одновременно. Пинач сделал быстрое движение рукой, и в магазине вдруг запахло озоном и капустой. Человек – как я полагаю, по имени Тодд – исчез. Я повернулся к своему пришельцу, посмотрел на его бледное, решительное лицо.

– Что ты сейчас сделал?

В его серебристых глазках заблестели ртутные слезы.

– Я его… расфиксировал.

Бегом мы выскочили через черный ход. Сели в машину, выехали на Герреро и покатили дальше на север.

Ксенолингвисты прикладывают все усилия, чтобы разобраться в феномене, получившем название «Тодд». Всем известно, что космических пришельцев, появившихся 11.11.15, звали Тодд, но никто до сих пор не в состоянии объяснить, как это произошло и почему. Этот случай является наиболее ярким в истории современной науки задокументированным примером так называемой телепатии, однако его невозможно ни повторить, ни опровергнуть.