Наши крылья растут вместе (СИ) - Шерри Ана - Страница 142

Оливия заставляла себя слушать болтовню девушек, сидящих за ее столиком, но мысли убежали в тот самый вечер, когда она так же сидела здесь с Мел. Было весело, они смеялись и пили махито. Они разговаривали по душам, рассказывали друг другу истории из летной жизни. Оливия жаловалась на своего капитана…И странный вопрос ее подруги: «Что ты чувствуешь к Даниэлю Фернандесу?».

Оливия положила вилку на тарелку, больше она не могла пихать в себя еду насильно. Теперь она вспомнила ту самую бумагу, клочок тетрадного листа с обожженными краями и ответом на тот самый вопрос. Набрав больше воздуха в легкие, она прошептала подругам:

— Пойду спать, я очень устала.

Но она не пойдет спать, потому что в памяти еще свежа картинка, как Мел прячет жженную бумагу под плитку возле бассейна. Она пойдет туда и достанет ее, в надежде, что это сделал кто — нибудь другой.

Она молилась, поднимая плитку, никогда не узнать ответ, но сложенная в четыре раза серая бумага все еще лежала там. Покрытая землей, принимающая через себя дожди, она стала тонкой и серой. Боясь открывать, девушка прижала письмо к груди. Хотела ли она знать, что там написано? Интерес всегда берет вверх над страхом…

Сделав пару шагов назад, она села на каменную низкую ступеньку и посмотрев на голубую воду бассейна, на отражение света лампад в ней, наконец развернула листок: «Спроси свое сердце».

— Ливи, — шепот рядом, заставил вздрогнуть, ахнуть, смять листок и схватиться за сердце, — прости, я не хотел тебя напугать.

Ее сердце не успеет ничего ответить, потому что оно не выживет, если ее так внезапно пугать:

— Что ты здесь делаешь? Нас могут увидеть, — зашептала она в ответ, переводя дыхание и сминая бумагу в кулаке.

Даниэль следил за этим движением:

— Эта та самая бумага, которую вы жгли? Можно почитать?

— Нет, — захотелось засунуть ее в рот и проглотить, но ее желудок сегодня решил полностью игнорировать еду, — да, эта та самая бумага, но это тебя не касается.

Он сел рядом, смотря на бассейн, вспомнив, как Оливия топила его в нем, как вырывала из его руки телефон, всюду пузырьки воздуха и ночь. Столько всего изменилось, сейчас они стали другими, близкими, но очень далекими:

— Я думал о Мел, — произнес он, — и, кажется, я нашел выход.

Оливия посмотрела в его сторону, все еще сжимая бумагу в руке. Она смотрела на него, касаясь взглядом, боясь прикоснуться рукой. Как она устала от этого, устала иметь то, что не имеет права.

— Из — за беременности Дженнет в нашем экипаже на время освободится место, я могу взять Мел к нам. Вы будете чаще вместе…

Он говорил, а Оливия молча следила за ним и маленький огонек радости рождался внутри. Теперь она коснулась его руки, желая, чтобы он продолжал говорить.

— Это на время, но ведь за год кто — нибудь еще может забеременеть и родить, жизнь преподносит сюрпризы. Иногда планы меняются. Но я думаю, взять Мел к нам— хорошее начало, а когда придет время перемен и Дженнет вернется, я что — нибудь придумаю.

— Даниэль, — улыбнулась Оливия, теперь рукой касаясь его щеки, забыв про то, что их могут увидеть, — это потрясающая идея. Но зачем ты делаешь это? Ты не любишь сумасшедшую Мел? Две сумасшедших англичанки в твоем экипаже…

— Одна, — он перебил ее, — для меня ты стала другой. И к тому же я привык к этому сумасшествию. И я не стану лгать, что делаю это от части больше для себя, в надежде, что ты примешь мое предложение о переезде. Я возьму Мел в наш экипаж и вы часто будете вместе в небе, но на земле, я хочу что бы ты была только моей.

«Спроси свое сердце»— все еще свежо прочитанное в памяти. То самое сердце забилось сильнее, и Оливия притянула Даниэля к себе, руками проводя по его щекам, взглядом касаясь его глаз. Запах кофе окутал ее, это ветер принес его из бара. Этот запах всегда с Даниэлем, сейчас особенно насыщенный. Черный эспрессо.

— Я думаю, Мел будет рада, — она коснулась губами его губ, ощущая их тепло и их ответ. Прошел всего лишь день, но она скучала по ним, по его запаху, по его рукам, его прикосновениям. Хотелось остаться вдвоем на всем свете, без людей из их экипажа, без мыслей о Мелани.

Но пришлось внезапно все прекратить и пересилив себя, уйти. Отойти на безопасное расстояние. Разойтись по своим комнатам и ждать завтра:

— Завтра я буду одна, Мел улетает в Лос — Анжелес, — прошептала Оливия, — буду ждать тебя.

— Как только закончу дела в аэропорту, я приеду к тебе, — напоследок он коснулся ее подбородка, пальцем проводя по нему.

Она шла в номер впервые за целый день спокойная, слегка улыбаясь и любуясь интерьером гостиницы. В тот вечер много месяцев назад она не замечала картин, висящих на белых стенах, торшеры расставленные по углам холла. Она помнила лишь руки Даниэля, мокрую одежду и лицо девушки на рецепшене. Тогда она ненавидела его. Сейчас хотелось все повторить.

Даниэль нашел выход, создав умиротворение в ее душе и Оливия верила, что Мел согласиться на такой выгодный вариант. Она не может вернуться в Лондон и бросить все из — за мерзавца, который разорвал ее сердце в клочья. Он не достоин даже воспоминаний о себе, и она поможет подруге справиться с этим.

Обычное утро, обычный завтрак и наконец аппетит вернулся. Смеясь над шутками Джуана, поглядывая на Даниэля, чувствуя его взгляд на себе, Оливия чувствовала себя расслабленной. Вечером она позвонила Мел и предложила вариант Даниэля, слушая тишину в трубку:

— Соглашайся, это самый лучший вариант. Ты поменяешь экипаж и начнешь жить сначала.

— Я подумаю, возможно, ты права.

Это все, но и этого было достаточно. Мел согласится, никто не откажется от такого предложения. Оливия была уверенна в этом.

Обычный ранний рейс обратно, через шесть часов они будут в Дубае, еще через пару часов она зайдет в свою квартиру и будет ждать Даниэля. Ничего особенного, она уже привыкла. Но сегодня особенно хотелось поторопить время, а оно, как на зло, медленными минутами превратилось в вечность.

Напитки, еда и снова напитки:

— Мне надо кормить пилотов, — Оливия сбилась с ног, понимая, что нехватка одного человека в экипаже дает о себе знать. На секунду она вспомнила Дженнет и ее счастливую новость. И хоть Оливия не увидела явных признаков беременности, зато она увидела, как горели ее глаза от радости. Наверно, для большинства женщин момент материнства самый важный в жизни. Но в ее жизни этот момент наступит не скоро, а Дженнет слишком рано решилась на это.

— Добрый летный день, — она зашла в кокпит с двумя подносами и первый отдала Даниэлю, — форель.

— Эй, может быть мы поменяемся в этот раз? — Возмутился Марк, убирая карты в сторону и освобождая столик, — а то я скоро начну кудахтать, как курица.

Оливия улыбнулась и отдала ему поднос со словами:

— Говядина, Марк.

— Надеюсь, ты не начнешь мычать. — Произнес Даниэль, открывая касалетку с едой и от вкусного запаха понимая, как голоден.

— Кофе я принесу чуть позже, — Оливия посмотрела вперед перед собой, видя лишь голубые просторы и разбросанные перья внизу. Красиво. Они летели вперед на темную линию горизонта, но она никогда не приблизиться к ним.

Легких полет, без гроз и облаков впереди, без турбулентности и ям. Небо чистое, как капля росы и бесконечное, как время.

— Красиво и спокойно, — теперь она встретилась со взглядом темных глаз капитана, и он последовал ее примеру смотря вдаль и забыв про еду:

— Если море без волн, это не значит, что можно расслабиться.

Марк, кивая, согласился с ним, не отрываясь от еды. Он тысячи раз видел эту картину.

— Сколько нам осталось лететь? — Ей не хотелось уходить от сюда.

— Еще два часа…

— Как долго…

— Но уже меньше чем было, — Даниэль подмигнул ей, улыбнувшись, точно зная, что Марк не видит кроме еды ничего.

Оливия ушла, чтобы принести им кофе. Затем отдых и разговоры стюардесс на кухне про следующий рейс: