Наши крылья растут вместе (СИ) - Шерри Ана - Страница 125

— Как давно ты спишь с ней?

Хотелось не слышать и это. Оправдываться не было времени. Даниэль лишь отрицательно покачал головой, снимая пиджак, отдавая ее Арчеру и оставаясь в белоснежной рубашке:

— Тебе кажется.

Был не важен ответ, Даниэль уже не слышал слов, музыка пьянила его и теплая рука коснулась его груди. Их дыхания встретились. Он не понял, как оказался рядом, все потеряло смысл. Сейчас важным были движения, которые он прекрасно знал с детства. Плавные движения…временами страстные… временами грубые… Взгляд друг другу в глаза, как земное притяжение, и ни капли намека на нежность… страсть и огонь, борьба между грозовой тучей и ясным небом. Фламенко станет его любимым танцем на всю жизнь.

Биение сердец в одном ритме, страсть, огнем пылающая в их телах. Прикосновения легки, как шелк и горячи, как пески пустыни. Переливы мелодии сбивают дыхание и толкают к друг другу. Он, она и фламенко… Все остальное остановилось и потеряло смысл. Лишь ее руки на его груди и теплое дыхание заставляли чувствовать себя в реальном мире. В мире до боли знакомой музыки, в мире, где все просто, где есть место чувствам. В мире, где он просто может взять ее за руку и закружить в круговороте танца. В мире, где она легким прикосновение коснется его щеки, находясь в опасной близости его губ. В мире, где их руки сплетаются в объятиях, а плавные движения их ног, изящно рисуют картины на мраморном полу. В мире, где это считается красотой, грацией танца, пластичностью их тел и легкостью движений.

Это был их мир, и он закончился на последнем аккорде…Прерывистое дыхание, частые удары сердца, но сквозь них Даниэль отчетливо услышал овации присутствующих людей в зале. Обыденный мир со всеми проблемами обрушился, вновь заставляя себя чувствовать капитаном на собственном празднике. Только сейчас Даниэль осознал, что они с Оливией находились вдвоем посередине зала. Девушки, с которыми она вышла танцевать, чьи лица он даже не заметил, стояли, как зрители, восторженно крича слова, которые мешались в массе криков. Это были его стюардессы.

Шум с грохотом обрушился, перебивая собственные мысли, которых прибавлялось все больше и больше с каждой ушедшей секундой. Это крах их карьерам. Понимая это, Даниэль всмотрелся в лица людей, пытаясь отыскать Мухаммеда. Но темнота в зале и свет направленный ему в глаза мешали сделать это.

— Браво! Браво! Браво!

Теперь одно слово кричали все, и он обернулся к Оливии, видя ее потерянный взгляд:

— Я не знал, что ты танцуешь Фламенко на столько хорошо, что мне захочется присоединится к тебе.

— Поверить не могу, что ты сделал это. Но кажется, им понравилось.

Говоря эти слова Оливия не смотрела на него, ее взгляд так и оставался потерянным, но лишь следующие его слова заставили ее сделать это:

— А тебе?

Он был потрясающим партнером. И к черту мысли о том, кто научил его этому, сейчас это было не важно. Оливия никогда не испытывала столько страсти в танце, она никогда не ощущала при этом нежность прикосновения к своему телу. Это не было вульгарно. Даже ощущая его дыхание возле своих губ- это было искусство.

— Хочу делать это бесконечно, — прошептала она, но знала, что он не услышал этих слов, сказанных шепотом. — Мне пора уходить, встретимся позже.

Оливия исчезла так же внезапно, как появилась, и Даниэль спустился со сцены в толпу, которая встретила его слишком эмоционально. Нина первая набросилась к нему на шею, перекрыв дорогу Арчеру:

— Это было потрясающе, Даниэль! Ты настоящий испанский мужчина.

Он чувствовал руки, хлопающие его по плечам и голоса людей в ушах. Много похвальных слов… От всех… Для него… Вновь темнота и другая музыка, заставили их отвлечься от него.

— Мы хотели сделать тебе сюрприз! — Мирем обняла Даниэля, — мне кажется, у нас получилось.

— Я его испортил, — прошептал он, — я испортил ваш танец.

— Нет, ты спас нас от позора. Смотреть на вас с Оливией было для нас радостью. Это было так красиво, — она прижала ладони к груди, закрыв глаза, — ваш танец потряс всех.

Даниэлю меньше всего хотелось, чтобы это было правдой. Потрясать он никого не собирался, сам не понимая, как это получилось.

Глазами он продолжил искать Мухаммеда, но недовольный взгляд Арчера встал у него на пути. Теперь он вспомнил последние слова друга, перед тем как окунуться в мир танго.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет. — Даниэль пожал плечами, продолжая всматриваться в толпу, и Джек лишь кивнул, слегка улыбнувшись. Пусть думает, что хочет, а лучше пусть займется выяснениями отношений между людьми своего экипажа. Там тоже есть, что рассказать.

Наконец Мухаммед сам оказался рядом, с улыбкой протягивая руку и отвлекая от раздражения:

— Ты уверенный в себе пилот, решительный капитан и великолепный танцор, Даниэль. Что еще я не знаю о тебе?

Улыбка Мухаммеда расслабила напряжение, и Даниэль улыбнулся, отвечая рукопожатием:

— Я неплохой кулинар.

— Я думаю, капитан, ты мечта одной очень красивой девушки, — подмигнул Мухаммед и сердце Даниэля начало отбивать свой ритм танго. Сейчас казалось, что это конец. Не спасет даже улыбка. Может быть Арчер был прав, предлагая забрать Оливию в свой экипаж. Между собой два капитана решили бы этот вопрос тихо и без шума. Так всем было бы лучше. Видеть Оливию между рейсами в туалете аэропорта сейчас выглядело отличной идеей. Даниэль морально уже почти согласился на эту перемену в его экипаже. Если сейчас бог поможет ему, он заберет Мелани, отдав Оливию Арчеру. Это лучше, чем они лишаться своих мест.

Мухаммед все еще улыбался и это становилось странно. Разве так реагируют на шокирующую новость о капитане и стюардессе одного экипажа? Но вышедшая из темной толпы Мария резко развеяла все неуверенные догадки:

— Здравствуй, Даниэль, — улыбаясь, она подошла совсем близко, — я потрясена твоим выступлением.

— Надо отметить, что я тоже, — усмехнулся он, посмотрев на Мухаммеда и в голове зародился план. Бог прислал ему Марию ни просто так. Он прислал ее в помощь, — приглашаю тебя на танец, — он протянул ей ладонь, наблюдая неуверенность с ее стороны. Сейчас этот временный союз собьет с толку всех вокруг, он был необходим Даниэлю. Теперь он молился, что бы девушка приняла предложение и улыбнулся, когда почувствовал ее теплую ладонь в своей руке. Он слышал, как Арчер присвистнул, стоя позади них. Кажется, план начинал действовать.

— Я не умею танцевать танго, — испуганно произнесла Мария.

— Но сейчас не танго, — прислушался к музыке Даниэль, слыша медленную мелодию и поющий женский голос с приятной хрипотой. Его руки прижали Марию к себе ближе, и он ощутил дыхание девушки возле своего уха.

Оливия, спустившись со сцены с другой стороны, первым делом услышала крики Мелани и выругалась про себя, что не пошла сразу в гримерку. Хотя какая разница, где их слушать. Пусть это будет здесь и сейчас, пока сбивчивое дыхание еще заглушает слух.

— Это шедевр! Это потрясающе! Это огонь и страсть! Столько эмоций! Каждое движение — это пылание пламени, каждое прикосновение — это взрыв! — Крича это, Мел жестикулировала руками, как дирижер напротив оркестра. Трудно было не слышать ее слова, она кричала громче музыки, которая резко превратилась в более тихую и медленную. Оливия позлилась про себя, пытаясь все еще отдышаться и прийти в себя после «шедевра». Какого черта Даниэля занесло к ней на сцену? Он сумасшедший. Он становится таким же сумасшедшим, как называл ее. Сейчас ей хотелось убежать от плотной толпы и желательно подальше от этого душного места.

— Оливия! Что ты молчишь? — Снова Мел заставила внимание переключить на нее, — Вот где ты была всю ночь? Репетировала с Даниэлем?

— Я вообще не знаю, как он попал ко мне на сцену. Видимо, злые духи решили испортить мой танец.

Крик Мел вновь заставил вздрогнуть, и Оливия решила уйти раньше, чем она останется заикой. Видя боковым зрением, подходящих Келси и Дженнет в сопровождении Шона, сделали это желание в сто раз сильнее: