Вор и убийца - Куц Сергей - Страница 41

Внутренний двор был заполнен лошадьми и орками. После прибытия сюда захвативший нас отряд удвоился в числе. Орки располагались на постой. С виду их ничуть не заботила мысль о неминуемом возмездии из столицы графства. Никакая власть не потерпит на своих землях бесчинств вооруженных мордоворотов, тем паче орков. Только те вели себя совершенно спокойно, никуда не торопились, и меня все больше озадачивала мысль о том, в чьи руки угодил. Орки чувствовали себя на арнийской земле чересчур по-хозяйски.

Обитателей фермы не видать, за исключением мертвеца в темном крестьянском кафтане. Рядом покоилась рукоять длинного прямого топорища, которым он пытался остановить чужаков. Орки переступали через убитого, не замечая его, словно того и не было. Двое из них завели на ферму последних оставшихся снаружи коней. Ворота с грохотом захлопнулись.

Высокий орк, тощий и прямой как стрела, с кривой саблей на поясе, пересек двор и ткнул в мою грудь плетью. Несильно, но с нами обращались нарочито уничижительно.

– Ступайте за мной. Оба, – произнес он и направился к хозяйскому дому. Орк не удосужился взглянуть, последовали ли мы его приказу, только кто бы посмел ослушаться в подобном положении? Мы покорно побрели следом.

Ступеньки, по которым поднимались на широкое крыльцо, оказались залиты высохшей кровью, все-таки ферма сопротивлялась, как могла. Я же ломал голову над акцентом захватчиков, он явственно сквозил в речи всех без исключения орков, когда те заговаривали на общем языке. Откуда они? Голова чумная после побоев, а орочий акцент звучал смутно знакомым, однако так и не мог вспомнить, где или от кого слышал похожий говор.

Дверь вела в просторное помещение на треть дома. С одной стороны белела массивная отштукатуренная печь, у другого края стоял длинный стол, за которым должна была помещаться вся фермерская семья и батраки, что обязательно живут у зажиточного хозяина. Сегодня стол был заставлен крестьянскими припасами и занят пришлыми орками, которые с шумом и весельем набивали животы, однако пьяных я не заметил, при том, что кувшинов с вином и элем предостаточно.

Оркам прислуживали три женщины: одна постарше и две совсем молоденькие, заплаканные и очень походившие друг на дружку. Жена фермера и дочки. Они изредка бросали на нас умоляющие взгляды, да только мы были бессильны помочь. Их участь незавидна, но худшее с девчушками еще не произошло. Судя по всему, орки их и пальцем не тронули, не говоря уж… Я снова мучился вопросом: кто они, эти орки? Совсем не похожи вооруженную шайку обычных грабителей.

– Сюда их, – от стола поднялся седой орк. Его голова не была выбрита, как у остальных. Длинные прямые волосы опускались до плеч и ложились поверх нашитых к рукавам куртки скальпам врагов. Гомон стих. Нас потребовал главарь отряда.

– Эй, куски человечьего дерьма! – послышалось от кого-то из пирующих бандитов. – Шатраг зовет, а он повторять не будет!

Мы направились к столу под дружный хохот. Офицер позади меня не преминул воспользоваться случаем и отвесил в адрес орков пару увесистых пожеланий. Благодарение небесам! В гоготе орков их мог слышать только я.

Седой орк поднял ладонь, и веселье моментально стихло.

– Станьте напротив, – скомандовал он. Шатраг был в хороших годах, даже стар, но все еще крепок. Он излучал уверенность и силу. Не удивительно, что остальные беспрекословно подчинялись, а еще он был смертельно опасен.

Шаграт обошел вокруг, оценивающе осматривая то меня, то драгуна. Как мясник на скотобойне. Отчаянье охватило меня, руки связаны. Когда у орка появился кинжал, я приготовился драться за свою жизнь. Я не собирался сдохнуть без сопротивления! Хоть зубами, но буду рвать!

– Что тут у нас? – медленно заговорил главарь орков, растягивая слова, словно смакуя. В доме воцарилась полная тишина. – Не пойми кто и офицеришка.

– Лейтенант гвардии Его Королевского…

Удар по зубам кулаком с зажатой рукояткой кинжала сбил слова заговорившего офицера. Качнувшись, арницец сплюнул кровь, упрямо посмотрел в глаза орку и заговорил вновь:

– … Его Королевского Величества Герарда Пятого Ричард Тейвил. Барон острова Гонт.

Драгун возвышался над орком на полголовы, его могучие плечи поднимались и опускались в такт шумному дыханию. Арниец был готов умереть, но не покориться.

– Вниз их! – скривившись, сказал Шаграт. На его лице точно не было страха, скорее даже появилось уважение к решимости офицера, однако интерес к нам остыл. Или нет ничего, только игра. – Завтра доставим в Бранд, а там господин полковник разберется. Ему видней! За целого лейтенанта хорошо отвесят серебра!

Предводитель орков перевел взгляд на меня и, скривившись добавил:

– И этого… Подозрительного. По здешним лесам в одиночку не гуляют.

Сказанное почему-то воспринялось орками за удачную шутку, они снова заголосили. Шаграт указал кинжалом на троих из них, что вызвало новый приступ веселья. Ухмыляясь, пара головорезов толчками в спину погнала нас в угол комнаты, где третий уже поднимал квадрат из сбитых досок – люк в подпол.

Бранд? Орк сказал про Бранд? Или я ослышался? Какой, к дьяволу, Бранд!

Веревки за спиной срезали. Я с блаженством разминал запястья, пока драгун спускался вниз по приставленной лестнице, затем последовал мой черед. Яма шагов в пять ширину и столько же в длину, с грунтовыми стенами и пустыми деревянными полками по всему периметру. Хорошо хоть, сухо и тепло. Когда лестницу вытащили наверх, крышка люка с грохотом захлопнулась над нашими головами, приглушив отзвуки гульбы. В кромешной темноте не видно ни зги даже с помощью магии, только слышалось сопение и негромкая ругань офицера.

– Лейтенант, – произнес я без лишних предисловий, в подвале не до чинов, – что происходит?

Офицер молчал. Я снова спросил после некоторой паузы:

– Орк упомянул Бранд, или мне померещилось?

– Если бы, – с досадой пробасил драгун, – город пал! Предательство! Вчера у стен Бранда появились конные орки и огсбургские рейтары, и их там ждали, проклятый пепел! Их встретили раскрытыми воротами и полным отсутствием гарнизона. Новый генерал-губернатор постарался! Да и взрыв арсенала его рук дело! Как пить дать он! Слишком большое совпадение, что город остался без пороха за несколько дней до войны!

– Конрад Даман… – пробормотал я. Огсбурги! От столицы Загорья до Северной марки, как назывались владения в Сумеречье самой молодой и хищной орнорской империи, всего пару дней пути. Бранд практически на границе, и вот война! Я понял, где слышал акцент. Было на Костяном крабе несколько беглых каторжан с имперских каменоломен, а в державе огсбургов, как встарь, говорят на собственном языке. Один из последних таких углов Большого Орнора.

– Именно он, – прорычал из темноты офицер, – чертов Конрад Даман. Его руками гарнизон Бранда размазан тонким слоем по всему графству. Должно быть, авангард имперцев из орков и рейтар дошел до столицы за день, втаптывая в грязь слабые заслоны из встречавшихся им на пути. А основные силы имперцев, которые шли следом, теперь прочно засядут в Загорье, ведь Бранд со вчерашнего дня за врагом!

Драгун закончил тираду проклятьями в адрес Дамана. Отведя душу, он продолжил:

– Я и еще двое смогли вырваться из Бранда, покуда внутри стен сохранялись очаги сопротивления. Ночь пересидели на мельнице к югу от города, думали пробиваться к Долгому хребту. Но на следующий день всю округу заполонили разъезды орков. Мы сразу же начали уклоняться на восток, пока не напоролись на очередной дозор. Дальше… Дальше все ясно. Офицерский мундир спас от немедленной расправы. Завтра будет допрос. Орк сказал, что в Бранде.

Драгун шумно засопел и затих.

Все встало на свои места: огсбургский акцент и Конрад Даман, который пытается усидеть даже не на двух стульях! Я в плену и бежать придется тоже из Бранда, из этой ямы не улизнуть.

Глава 15

Снова в Бранд

Скрип цепей давил одновременно и на слух, и, как казалось, прямо в мозг. Тележное колесо с дюжиной свечей, подвешенное к потолку двумя парами железных змей, медленно качалось из стороны в сторону, справа и налево. Сразу двенадцать восковых свечей зажигались в большом и зажиточном фермерском доме исключительно по большим праздникам, и то не в каждый раз. Либо этой ночью, когда огсбургские орки захватили подворье: чужое добро не жаль.