Наследие Смерти (СИ) - "orlangwl79" - Страница 182

-Тут я согласен. Но профессор МакГонагалл. Дамблдор же для неё свой в доску! Истина в последней инстанции!

-Согласна, – сказала Нарцисса, – МакГонагалл не мать. Она фанатично верна Дамблдору.

-Больше нет, и успокойтесь наконец.

С этими словами Тревор вставил кристалл в артефакт и спустя мгновение в кабинете раздался голос:

-Минерва.

-Профессор Дамблдор?

-Да, это я. Ну как у тебя?

-Профессор, нам надо поговорить о Гарри.

-Что с ним?

-Я хочу поговорить о его жизни...

-Минерва, сейчас не время и не место. Говорить через камин не очень удобно. Кроме того я очень занят.

-Вот как? И чем же?

-Это не важно...

-Раз то, чем Вы сейчас занимаетесь не важно, то значит это подождёт.

-Минни. – Укоризненно сказал Дамблдор. – Я не это имел в виду.

-А что же? Вам не важно то, что Вы заставили пережить ребёнка? Или Вы просто не желаете говорить со мной?

-Девочка моя, ты многое не знаешь.

-Какого чёрта, Альбус

-Извини?

-Ручная собачка Дамблдора, гаф-гаф, если Вы не поняли! Очевидно, они считают, что мне более присущи собачьи повадки, чем кошачьи. Я больше не потерплю от тебя такого отношения. Либо Вы говорите мне всё как есть, либо Вам придётся справляться своими силами. Без меня!

-Ну хорошо. – Дамблдор тяжело вздохнул. – Что ты хочешь знать?

-Для начала почему Вы мне лгали? Вы говорили что Гарри в безопасности. Что он живёт в любви и заботе. Я верила Вам, Альбус. А ведь мне все одного дня хватило, что бы определить, что Дурсли — это самые ужасные маглы, которых я встречала. А встречала я подобным им немало. Но я поверила Вам. Так какого дьявола?

-Мини. – Устало заговорил голос. – У Волан-де-Морта есть тайна, о которой я не могу ничего сказать. Именно поэтому Гарри и был вынужден жить в таких страшных условиях. Поэтому я взвалил на свою совесть эту ношу и буду всю жизнь нести её.

-Но только мне кажется, что от того, что Вы несёте на своей совести эту ношу, Гарри не стало легче... Стоп, Альбус. По порядку. В начале, что за тайну Тёмного Лорда Вы так ревностно оберегаете?

-Мини. -Вновь тяжёлый вздох полный укоризны. – Я не могу сказать. Ты должна понять, что это необходимо для Всеобщего Блага.

Какое то время МакГонагалл молчала.

-Это всё что Вы можете сказать? Ради Всеобщего Блага? Ментальные закладки, которые Вы установили на подсознании наших студентов тоже ради Всеобщего Блага? Вы превратили детей в безвольных кукол ради Всеобщего Блага? А что из себя представляет это Ваше Всеобщее Благо? Знаете, я много думала о нём и знаете что? А ведь Гриндевальд тоже всё Европу залил кровью ради Всеобщего Блага. А нет. Он стремился к Высшему Благу. Так кажется? Да и Тёмный Лорд говорил своим сторонникам нечто подобное. От ведь тоже стремился к Всеобщему Благу в ЕГО понимании. Да и инквизиторы сжигали целые семьи, не взирая на возраст ради «Всеобщего Блага».

-Это ты к чему? – Насторожился Дамблдор.

-Вы ведь знаете, Альбус, я выросла в семье священника. Так вот. Мой отец был участником магловской программы. Называлась, да она и теперь называется: «Дети войны». Мой отец собирал пожертвования для них. Однажды он отвёз меня в здание, где располагается эта организация. Так вот. Там на стенах было много фотографий детей-сирот. Разных фотографий. На пляже. В лесу. На пикнике. Выпускники, которые многого добились и которыми они гордятся. Они ещё сверху над стендом написали: «Наши дети». Так вот. Мой отец обратил моё внимание на одну фотографию. Она сделана в магловском Лондоне сразу после немецкой бомбёжки. На фоне горящего и разрушенного дома над телом матери стояла девочка лет пяти-семи со слезами на щеках и смотрел на тело матери. Под фотографией фотограф сделал надпись от руки. Он написал: «ДАЖЕ СПАСЕНИЕ ВСЕГО МИРА НЕ СТОИТ ЕЁ СЛЕЗИНКИ!» Я тогда не поняла, зачем отец показал её. Но недавно я увидела ещё одну фотографию. Я специально для тебя попридержала её. Смотрите. Видите? Вот тут в стороне от матерей и бабушек, которые наблюдают за играми своих детей. Видите этого ребёнка? Я поднесу фотографию по-ближе. Узнаёте? И не нужно отводить глаза. Вы узнаёте этого ребёнка, Альбус? Видите, как он смотрит на мать, что протянула дочери раскрытую ладонь? Видите, как они улыбаются друг другу? Как улыбается девочка? А теперь посмотрите на мальчика. Вы видите КАК ОН СМОТРИТ! Лишь теперь я поняла, чему тогда меня хотел научить отец. Так вот, Альбус. Ваше Всеобщее Благо не стоит этого взгляда Гарри на фотографии, так же как и спасение этого мира не стоит слезинки того ребёнка. Я не знаю, где Вы оступились, Альбус. Я не знаю, когда Вы изменились или Вы были таким всегда. Но одно я знаю точно. Ваш путь и Ваше Всеобщее Благо, оно не для меня. Отныне, наши дороги расходятся. Прощайте, профессор Дамблдор и помните, если Вы попытаетесь навредить Гарри, клянусь магией, я сделаю всё возможное, что бы Вас уничтожить!

-Ну? – Спросил Тревор. – Каково?

-Твою мать! – Сказал Фадж.

-Полностью с тобой согласна, – сказала Нарцисса. – Тони. Ты по этому попросил меня принести крестраж?

-Да. У меня есть шанс окончательно перетащить МакГонагалл на нашу сторону и я это сделаю.

В камине вспыхнуло зелёное пламя и в нём появился первый представитель рыжего семейства.

Выйдя из камина, Чарли с братьями и сестрой осмотрелись. За столом сидели директор Тревор. Компанию ему составлял никто иной, как министр Магической Англии Корнелиус Фадж. Так же там присутствовала заместитель директора Нарцисса Малфой.

-Вы вовремя, – сказал Тревор. – Нет-нет. Не уходите. Останьтесь. С минуты на минуту к нам присоединятся остальные профессора. А так же мы ожидаем ещё одного гостя, а пока, можете располагаться за столом. А вот и они.

Цепочка из профессоров вошла в кабинет и преподаватели расселись по своим местам.

-Чаю? – спросил Тревор своих студентов и Билл с Чарли заметили, как сразу напряглись их младшие.

Вот появились ещё чашки с различными вазочками с печеньями и пирожным. Под изумлённые взгляды Билла и Чарли их младшие братья с сестрёнкой не стесняясь стали шёпотом накладывать различные заклинания на выявления зелий. Посмотрев изумлённым взглядом на Тревора они увидели его одобрительный кивок, а в месте с ним и одобрительные кивки от остальных профессоров. Лишь профессор МакГонагалл всеми силами изображала мраморную статую, олицетворяющую собой строгость.

-Эээ, – удивился Чарли, – ребята, вы это чего?

Увидев, как подростки начали стремительно краснеть Чарли посмотрел на профессора МакГонагалл в поисках ответа. Он слышал разговоры о том, что в школе была проведена какая-то то ли шутка, то ли урок. Якобы, студенты слишком легкомысленно относились к угрозе получить в свою еду или напиток посторонних зелий. Кстати, к зельям студенты так же относились весьма легкомысленно. Подробности данного инцидента неизвестны, а студенты проявили редкостное единодушие и молчат о событиях тех дней. Но факт остаётся фактом. На два дня жизнь в школе замерла, в связи чего была временно закрыта для посторонних. Судя по покрасневшему лицу профессора МакГонагалл она так же не избежала участи попасть в ловушку.

Тут дверь открылась и в кабинет вошёл измождённый волшебник в сопровождении мистера Филча.

-А, – обрадовался Тревор, – Профессор Люпин. Вы вовремя. Прошу садиться. Нет, сюда, поближе. Сегодняшний разговор касается в первую очередь Вас. Мистер Филч, Вы тоже поближе.

Растерянный оборотень поздоровался с присутствующими, потоптался, не зная куда деть руки, а затем прошёл и сел на предложенное ему кресло. Его забитый вид, как и прежде, не вызывало ничего, кроме жалости. Разве что его одежда стала ещё более потрёпанная. Особенно этот контраст был сильным на фоне Филча.

Интерлюдия.

Мистер Филч. Олицетворение достоинства, гордости и изящества, очевидно, решил бросить вызов Люциусу Малфою. Прямая спина. Гордо поднятый подбородок и лёгкая походка. Полубезумный взгляд. Это пожалуй единственное, что осталось от прежнего нелюбимого завхоза-сквиба. Изменения в его образе оказались настолько ошеломительны, что многие стали сомневаться в том, а Филч ли это на самом деле.