Пришествие Зверя том 2. Антология - Торп Гэв - Страница 107

— Адмирал, — снова позвал медик.

— Мне не интересно, Фельд.

— Без должного лечения…

— Нет времени. Иди, займись уже чем-то полезным. Это приказ.

Раненых, нуждавшихся в помощи Фельда, было много. И становилось лишь больше с каждой минутой. Родольф перестал воспринимать новости о повреждениях корабля и погибших членах команды так же, как уже прекратил замечать слабость собственного тела. Значение имела лишь бушующая снаружи война — и то, что он мог сделать. Он и его крейсер.

«Неотвратимый приказ» и «Завершенность» прорывались сквозь строй орочьих кораблей, словно через штормящий океан. Имперская флотилия приближалась к штурмовой луне, теряя корабли. Два крейсера поддерживали друг друга залпами. Обстрел не прекращался ни на миг, и орки не могли приблизиться к тарану, но их торпеды косили противника. И имперские эскорты гибли. Чужаки подавляли их превосходящим числом и уничтожали одного за другим.

Верхний правый край окулюса вспыхнул. Буквально за пределами видимости что-то погибло.

— «Порядок рассуждений» уничтожен, — сказала Грот.

Еще один фрегат Адептус Механикус. Половина марсианской флотилии уже не существовала.

— Адмирал, — передал по воксу Брумис, — в рядах противника обнаружена брешь.

Родольф взглянул на экран тактикариума. Он понял, что привлекло внимание Брумиса. Со стороны правого борта появился лишь один орочий крейсер. Родольф переглянулся с Грот.

— Слишком просто, — сказала она, но все же направила окулюс на ту зону.

Корабль зеленокожих получил серьезные повреждения. Его нос был изрыт воронками, один из двигателей заглох. Корабли сопровождения оставили его позади и шли навстречу эсминцу «Лорд-командующий Селадион». Позади орочьего крейсера открывался прямой путь к штурмовой луне.

Соблазн.

Три торпеды прошли сквозь оборонительный огонь и ударили «Завершенность» в корму. Родольф почувствовал, как от удара содрогнулась палуба. Дрожь отдалась в позвоночнике, колени подогнулись. Пустотные щиты замигали, грозя рухнуть один за другим, и тело снова попыталось вернуть себе власть над ним, затянуть в трясину боли.

Он сжал зубы. Грот говорила. Он заставил себя слушать.

— Нет, — сказала она Брумису. — Концентрация противника вокруг нас слишком велика. Мы не можем пробиться в ту брешь.

— Я могу.

«Приказ» шел под брюхом «Завершенности», в то время как основная масса орочьего флота поднялась выше.

— Мы можем, — сказал Брумис. — Если вы их задержите, мы уничтожим крейсер и прорвемся к луне.

— Как только попробуете, весь флот забудет про нас и кинется за вами. Мы держимся лишь потому, что мы вместе, — а по одному с нами расправятся.

— Да с нами уже расправились. Что мы вообще делаем — пытаемся оттянуть неизбежное? Наши жертвы будут напрасны.

— Капитан Брумис, — сказал Родольф. Говорить было трудно. Язык слушался так же плохо, как и все тело. Интересно, заметила ли Грот временной разрыв между его мыслями и действиями?

Он заморгал, пытаясь абстрагироваться от этого абсурда. Провел ладонью по аквиле, так что рана раскрылась, и боль снова резанула по живому. Скоро понадобятся еще стимуляторы.

— Капитан, — сказал он снова, — задержка врага — это ценность нашего жертвоприношения. Успех миссии будет решаться на поверхности Кальдеры, а не тем, что мы тут делаем.

— Если мы уничтожим луну, то тем гарантируем победу на планете.

— Вам не удастся приблизиться, — сказала Грот. — Гравитационное оружие разорвет вас на куски.

— Мы и так ближе, чем казалось возможным. Вся энергия их оружия, надо полагать, сейчас расходуется на строительство. Луна уязвима. Адмирал, вы должны отдать приказ.

«Я этого не сделаю, непокорный глупец», — подумал Родольф. Когда Грот обернулась к нему, он сообразил, что так и не открыл рта.

— Я н-н-н…

Язык не слушался и словно бы распух. Как он вообще помещался во рту?

Левая рука онемела. Он больше не чувствовал пульт. Он опустил глаза и увидел, как разжались пальцы. Попытался снова сжать их усилием воли — напрасно. Рука безжизненно повисла. Колени подгибались. Он завалился вперед. Орлиные головы устремились навстречу и ударили его по черепу. В глазах пестрило от черных точек.

Он все еще падает?

Нет, это тряхнуло корабль. Он лежал на полу стратегиума. В уши словно залили свинец, но ему казалось, что он слышит голос Грот.

Да, действительно. Она склонилась над ним, и губы ее шевелились. Она кричала, сперва на него, потом на кого-то еще. На кого?

Брумиса.

Да. Брумис. Делает какую-то глупость. А ведь должен… Должен…

В глазах потемнело. С Брумисом можно разобраться и позже. Возможно, надо поспать. Но почему так холодно?

Электронный вой. Опять эти сирены — уже не так громко. Хорошо. Так проще уснуть.

Уснуть.

Потом он очнулся, тяжело дыша, от новой порции адреналина. Левая рука и затылок горели. Сердце колотилось о ребра. Он быстро сел. Виски саднило.

Рядом склонился Фельд.

— Очнулся, — сказал медик, обращаясь к Грот. — Но больше я такой дозы ему не введу.

— Будете вводить, пока у нас есть корабль! — огрызнулся Родольф.

Он ухватился за руку Грот и встал.

Экран слева от аквилы показал расположение флота. Руны рядом с отображением «Неотвратимого приказа» замерцали. Корабль менял курс.

— Брумис! — заорал Родольф. — Не нарушать строй!

— Вы серьезно ранены, адмирал. Вы только что не смогли озвучить приказ. Вы были обездвижены и больше не в состоянии командовать. По праву старшинства я принимаю на себя командование флотом. И я должен предпринять действия, которые наилучшим образом поспособствуют победе Империума.

— Зря рисуетесь, Брумис! — сказала Грот. — Тут славы не снискать.

— Не дайте им приблизиться к нам, капитан. Это ваш новый приказ. Задержите их, сколько сможете.

— Не сходите с ума!

— Он не слушает, — тихо сказал Родольф. Руны на экране продолжали меняться. Угол между двумя большими крейсерами возрастал. «Неотвратимый приказ» нацелил нос под орочий крейсер. — Все, выбора нет, делайте как говорит Брумис. — Он слишком устал, чтобы испытывать законную ярость. — Сделайте, что сможете.

Он подвинулся, освобождая для Грот место у пульта.

Она шагнула вперед:

— Рулевой, направляйтесь к центральному скоплению кораблей, пятнадцать градусов по правому борту. Орудийные посты, сосредоточьте огонь на ведущем крейсере.

Вокс потребовал внимания Родольфа. Это был принцепс 4-Синдези, командующий кораблями Механикус.

— Адмирал Родольф, мы наблюдаем изменение траектории. Просим разъяснить вашу новую тактику.

— Это Илайя Грот, — отвечала капитан. — Я говорю от имени адмирала. «Неотвратимый приказ» идет один, примкните к «Завершенности». Привлеките внимание врага.

— Нужны уточнения. Какова цель маневра?

— Оттянуть катастрофу, насколько возможно. Капитан Брумис действует вопреки приказу.

— Разъяснения приняты. Просим отметить наше негативное отношение к такому подходу.

Родольф выпрямился. Грот дала ему наклониться вперед, чтобы ответить.

— Мы тоже не одобряем.

Он снова оперся о пульт и поморщился, когда снаряды и торпеды начали чаще попадать в корпус «Приказа», уходящего все дальше от второго крейсера, так что оба они стали более уязвимы.

— Пробит корпус в пусковом отсеке «сигма», — сказала Грот.

— Зачем мне это знать, — выдохнул Родольф. — Когда умрем, тогда и умрем. — Он кивнул на окулюс. — Покажите мне, что делает Брумис.

Вид в окулюсе изменился. Атакующие корабли по большей части исчезли. «Неотвратимый приказ» появился в самом центре, с яростно работающими двигателями. Почти восьмикилометровый колосс развернулся прочь от флота, он был вдвое больше идущего навстречу орочьего крейсера. Другие вражеские корабли не участвовали в этой дуэли, и борьба была краткой. Орудия «Приказа» пересилили обстрел зеленокожих и разнесли щиты. Задолго до того, как корабль пошел на таран, вражеская посудина раскололась надвое. Брумис продолжал обстрел. Корабль орков распался в серии плазматических вспышек.