Ермак. Начало - Валериев Игорь - Страница 41

— Есть! — Вовка перебросил повод с темляком через шею в ноги своего коня. — Стой спокойно, Гнедко.

Погладив ноздри Гнедка и проверив патрон в патроннике, Вовка чуть пригнувшись, пошёл по краю кустарника, направляясь к берёзовой рощице.

— Дан, Тур разбираем сектора обстрела и прикрываем Лешего, — я указал ребятам ориентиры их секторов и сам стал отслеживать ситуацию в своём секторе, напряжённо следя и за Вовкой.

Лесков вернулся минут через десять, дойдя до опушки рощицы, покрутившись там и сбегав к берегу реки метров за двести от нас.

— Тоха, на опушке рощи был бивак, где на ночь останавливались убитые. Подошли к ним с той стороны вдоль реки, — Вовка показал вдоль реки в северном направлении, — сделали своё дело, занесли аккуратно тела в заросли, пытаясь особо не наследить, и ушли назад. Завтра мы уже вряд ли нашли бы в этих зарослях тела. Таволга выпрямилась бы, и следов не осталось бы. А тела потом зверье мелкое растащило бы.

— Сколько их было? — спросил я.

— Точно не скажу, — Вовка задумался, — с десяток, может чуть больше. Все на конях. Добычу погрузили на украденных коней и увезли с собой. На месте бивака ничего не осталось.

— А вещей должно было быть достаточно, для путешествия трёх их благородий, ребёнка и сопровождения из трёх казаков. — Вслух подумал я. — И куда они пёрлись?

— Да к нам в станицу и шли, — ответил оклемавшийся Петька Данилов. — От сюда до Черняева верст шестьдесят будет. Один большой переход. Это мы два дня шли с лишним. Так мы по дороге упражнения различные да вводные твои Тоха выполняли.

— Ты прав, Дан, — ответил я. — Больше им действительно идти некуда, только к нам в станицу. А зачем шли? На этот вопрос вряд ли теперь получим ответ.

Задумавшись на несколько секунд, я повернулся в сторону опушки, где застыли наши основные силы и, вытянув руку вверх, несколько раз изобразил круг над головой. «Собраться вокруг меня» — этот знак говорил о том, что казачата должны были окружить меня в круговой обороне. Данное упражнение за эти два с половиной дня похода, мы отрабатывали каждый раз, как только по дороге попадалась полянка, или прогал в лесу. Да три раза организовывали на переправах через реки. Раздался топот копыт и через несколько секунд, учебное отделение застыло на урезе воды в круговой обороне, создав какое-то подобие «вагенбурга» или «гуляй-поле», но только из коней. Темляк повода уздечки привязывали к хвостам впереди стоящего коня. Спины и бока коней хоть как-то, но защищали от пуль седла, перемётные сумки и РД. Получилась небольшая крепостица, из которой можно было отстреливаться, защищаясь телами лошадей. Такой способ обороны, ещё в шестнадцатом веке, а может и раньше, использовали донские и запорожские казаки против степняков.

— Тур, Леший, Дан, на три стороны света контролируете подходы. Остальные подошли ко мне. Доведу до вас информацию.

Казачата, оставив коней в круге, подошли ближе и встали передо мной полукругом.

— Господа казаки, головной дозор, в лице Лешего обнаружил в зарослях таволги за вашей спиной трупы благородной дамы с её дочкой лет десяти, двух офицеров и трёх казаков, — начал я. — Убиты предположительно сегодня утром. Двух казаков на страже взяли в ножи, остальных троих убили из огнестрелов. Сопротивление оказал только старший по возрасту из офицеров, предположительно, в звании есаула или выше. Женщину и девочку насиловали до их смерти. Потом спрятав трупы и забрав их вещи, напавшие ушли вдоль реки на север.

— Сколько было нападавших? — Вопрос задал побагровевший Шах.

— Предположительно чуть больше десятка, ответил я. — Что будем делать?

— А кто это мог быть, Тоха? — вопрос задал Подшивалов.

— Не знаю Шило. Могут быть и хунхузы, и местные аборигены: нанайцы, орочи, удегейцы, и китайские старатели, и наши «охотники за золотом», и любые варнаки-бандиты. Зверья в этих местах в человеческом обличии хватает. Но вернее всего «вольные старатели». Помните «Желтугинскую республику» в верховьях Амура из пятнадцати тысяч вольных старателей. Кого там из народа только не было. И казаков там хватало. Меньше трёх лет прошло, как эту республику разгромили китайские войска. Возможно, и здесь где-то лагерь кто-то из «вольных» мог организовать. Притоков, ручьев здесь полно. А золото при удаче намыть где угодно можно.

— А как давно они ушли? — поинтересовался Савватей Раздобреев.

Я не успел ответить, меня опередил Леший:

— Два, три часа назад, Сава. Может чуть-чуть больше. Хотя вряд ли.

— Так что будем делать? — вновь поднял я самый злободневный во все времена вопрос.

— По моему мнению, нагнать и наказать, — заговорим Ромка, тряхнув своим рыжим чубом. — Нас одиннадцать вооруженных казаков. Разве не справимся. Тоха вон один двадцать одного варнака положил. А мы что хуже?

Одобрительный гул других казачат показал, что все согласны с Лисом и готовы искать приключения на свои пятые точки. В общем, как один обещают всех бандитов убить и надругаться над телами или сначала надругаться, а уж потом убить. А на самом деле ситуация из разряда «не дергай дракона за хвост, вдруг тот решит оглянуться», но казачата этого не понимают.

— А ты что думаешь, Тоха? — задал мне вопрос мой названный брат Рома Селевёрстов.

— Я против.

Десять пар глаз с изумлением уставились на меня, даже Тур, Леший, и Дан развернулись в мою сторону.

— Объясняю почему. Во-первых, варнаки числом в десять или чуть больше человек убили двух офицеров и трёх казаков строевого разряда. При этом двух казаков закололи в спину одним ударом. Судя по ранениям оказать сопротивление смог только старший по возрасту офицер. Из сказанного можно сделать вывод, что варнаки хорошо умеют внезапно нападать, причём не из засады, а подкравшись к казаку, находящемуся в дозоре, и отлично владеют оружием, как холодным, так и огнестрелом. Потерь они не понесли. Еще один плюс к их умениям. Про нашу готовность к таким боевым действиям я ничего положительного сказать не могу.

Я сделал паузу, наблюдая за казачатами, которые в упор смотрели на меня, и не увидел понимания моим словам. У всех в глазах горел азарт охотника, который взял след зверя.

— Во-вторых, судя по следам, варнаки заглянули к убитым на огонёк костра их бивака. Сделали своё чёрное дело и вернулись на свою тропу. Не факт, но весьма возможно, что в конце пути или где-то на тропе в оговорённой точке их ждут товарищи. Как мне рассказывал мой дед, у хунхузов в основном их разбойничьи ватаги состоят из тридцати-пятидесяти человек. При этом, те о ком мы говорим не какие-нибудь туфей — обычные бандиты, а мацзей, то есть конные разбойники, которые у хунхузов можно сказать гвардия. Если мы столкнёмся с такой группой, то нам останется только героически погибнуть.

Смотрю в глаза казачат и понимания не вижу. Выражение на лицах «кто не с нами, тот против нас». В общем, они все мальчиши-кибальчиши, а я мальчиш-плохиш, который жаждет получить банку варенья, да корзину печенья. Ладно! Продолжим.

— В-третьих, если взять во внимание, что варнаки сотворили с женщиной и её дочкой, желающие потом могут посмотреть, то какими-либо моральными препонами они не страдают. Зная, что за совершённое преступление им грозит вечная каторга или петля, биться варнаки будут насмерть. А из вас, хоть кто-нибудь в своей жизни в человека стрелял, убивал? Сможете не задумываясь нажать на курок, глядя в глаза тому, в кого стреляешь?

После этих вопросов, смотрю, кое-кто из казачат опустил глаза в землю, задумавшись о чём-то своём очень важном и интимном.

— В-четвертых, если хоть с кем-нибудь из вас, хоть что-то случиться, ваши отцы и деды-старейшины меня сиротинушку на куски порежут и скажут, что так и было. А мне ещё пожить охота!

Тут меня прервал самый неразговорчивый из казачат Устин Филиппов:

— Тоха, мы всё понимаем. Конечно, с одной стороны нам ещё далеко до нормального казака строевого разряда, но с другой стороны за шесть месяцев ты нас очень многому научил, причём такому, что моя родня, как ты говоришь, офигевает. Когда я деду и отцу рассказываю чем мы занимались на тренировках, особенно, как ты называешь, на занятиях по тактике ведения боя, то мой батя только головой крутит в восхищении, а дед говорит, что такое не каждый старый пластун-кубанец сообразить мог бы, не говоря уж о забайкальских, да наших амурских. Видно и правда бурлит в тебе кровь твоего предка — Ермака Тимофеевича. То не мои слова, а моего деда. А выстрелить в бандита, я думаю, любой из нас сможет.