Ермак. Начало - Валериев Игорь - Страница 16

Стереотипное мышление военного руководства — это проблема! А в российской армии — проблема в квадрате. Сдвинуть что-нибудь в голове наших генералов будет очень не просто. Даже Александру Ивановичу Гучкову — основателю либерально-консервативной партии «Союз 17 октября», имеющей большинство в Государственной Думе III созыва, не удалось в 1909 году, будучи председателем думской комиссии государственной обороны, через представителей генералитета внести изменения в подготовку русских войск с учетом опыта англо-бурской и русско-японской войн. Хотя на его стороне были начальник Главного штаба и помощник военного министра Поливанов и председатель Военно-исторической комиссии по описанию Русско-японской войны Василий Иосифович Гурко — лихой командир 2-й бригады Урало-Забайкальской сводной казачьей дивизии. А сам Гучков добровольцем (вместе с братом Фёдором) был в Трансваале, где участвовал в англо-бурской войне на стороне буров, был ранен и попал в плен. Именно там Гучков увидел, как малочисленная группа рассеянных по местности искусных стрелков может противостоять частям регулярной армии противника. Именно тогда снайперский огонь впервые стал существенным фактором в боевых действиях регулярных войск.

Кстати, эта война вообще оказалась богата на смертоносные новинки — впервые были применены окопы, бронепоезда, пулеметы… Частично этот опыт пригодился потом в русско-японской войне. Но вот дальше — стереотип мышления старых генералов: этого нового не надо, наши предки и без этих игрушек били ворогов, пуля дура — штык молодец. Зачем нам пулемёты, мы штыком и прикладом разобьем врага. А то, что на дворе XX век с его бешенным развитием орудий убийств и новых способов их применения — это нас не касается. Поэтому ничего у этой троицы и не получилось по реформированию русской армии и созданию первых диверсионных и снайперских подразделений. Жаль!

Насколько помню, в России только в начале 1914 года был испытан оптический прицел на трёхлинейке, а признан пригодными для использования в войсках он был аж в конце 1916 года! Российская бюрократия неистребима! А у немцев первые штатные снайперы на уровне рот, причём в количестве шестерых снайперов на роту, появились уже в начале 1915 года. Согласно свидетельствам англичан, зимой 1915-го года любое появление британского солдата за пределами окопа гарантировало смерть от снайперской пули. Моральный эффект от таких потерь был чрезвычайно велик.

Всё это вспомнилось мне конечно не в тот день, пока скакал в станицу, чтобы сообщить о смерти деда Афанасия, а постепенно, когда обдумывал, что и как я буду делать в этом мире, чтобы внедрить спецоперации среди казачьих войск. И чем больше думал, тем меньше становился мой оптимизм. А в последнее время, с учётом опыта полученного уже в этом мире, всё чаще приходила мысль, что вернее всего всё останется на уровне очень продвинутого в военном плане казака Амурского полка Тимофея Аленина. И вряд ли смогу я исполнить наказ деда — стать офицером и передать как можно большему количеству казаков опыт проведения спецопераций из моего времени.

Тем не менее, для себя на сегодняшний день наметил три возможных варианта развития дальнейших событий.

Первый вариант — самый худший, и как я его называл сословно-экономический: я не смогу поступить в Иркутское юнкерское училище, так как «рылом не вышел». Казак-сирота — это не сын купчика или дворянина и даже не сынок зажиточного казака. С него денег не возьмешь.

В моё время многие «дерьмократы» и «либерасты» с пеной у рта доказывали, как хорошо жилось нам при царе-батюшке. Только забыли они, что хрустели французскими булками, омары трескали и запивали их шампанским самое большее процентов десять из ста семидесяти миллионов жителей Российской Империи на 1914 год, а остальные выживали в нищете и безграмотности.

Обучение в гимназии стоило от сорока до ста золотых рублей в год. Как узнал, на сегодняшний день в Благовещенской шестилетней гимназии за годовой курс в первом классе надо заплатить сорок, а в шестом восемьдесят рубликов, а это стоимость строевого коня, или всей другой амуниции и обмундирования. Мало кто из казаков в Приамурье может отдать такие деньги на шестилетнее обучение своего отпрыска. А где-то и на что-то гимназисту ещё жить в городе надо.

Так что неуважаемые господа демократы вспомните, кем были ваши предки в царской России. И если вы из крестьян и пролетариев, то с вероятностью в сто процентов можно было бы предположить, что ждал вас в конце XIX века каторжный труд по 14–16 часов в сутки без выходных и проходных. И за радость было бы пропустить граненый стакан водочки под горбушку чёрного хлеба, а не омары с шампанским вкушать.

Эти мысли, кстати, были основным камнем преткновения в рассуждениях о возможных изменениях истории этого мира из-за моих действий. В том моём мире при советской власти я получил бесплатное среднее образование и высшее военное, дослужился до подполковника, а мой отец до полковника. Таким образом, мы из простых казаков, мой прадед был простым донским казаком с небольшим земельным наделом в Старочеркасске, но большой семьей, при Советской власти выслужились по местным меркам в дворяне и в «ваше высокоблагородия». Отец, дослужившись до полковника, по Табелю о рангах вообще получил бы потомственное дворянство, после чего я весь в белом — дворянин Аленин, мля, с родовым гербом в виде АК-103 в окружении пяти гранат Ф-1 на фоне цвета «хаки»! Три раза ха-ха-ха!

А если мои подвижки в этом мире приведут к тому, что не будет революций и не будет СССР? Тогда в будущем миллионы молодых ребят из простых семей не получат образования, не станут учителями, инженерами, врачами, офицерами. Хотя не будет братоубийственной Гражданской войны и гибели миллионов на пути к «светлому будущему». Тем более, потом-то опять придём к неподконтрольным правительственным чиновникам, олигархам, опять будет разделение на «господ жизни» и «быдло». Кто-то будет за свежими устрицами на завтрак за полмира личный самолёт гонять, а кто-то будет ломать голову, где взять денег хотя бы на буханку хлеба, чтобы детей накормить.

Ладно! Это всё — лирика! Для себя я уже всё решил. Итак, возвращаемся к первому варианту — я не поступил в Иркутское юнкерское училище и через три года иду на первый срок службы в Амурский полк. Основная задача своей службой показать, что мои навыки и подготовка дают возможность выполнять все поручения более эффективно. Надо будет поставить себя так, чтобы мои сослуживцы захотели научиться от меня новым приемам повышения своей физической и боевой подготовки, ведения разведки, маскировки, захвата «языков», стрельбы…. А командование полка захотело бы это всё распространить на весь полк, либо хотя бы на сотню, ну хотя бы на один десяток. Э-э-э, всё вилами по воде писано!

О втором варианте я думал первое время после наказа деда: поступил в Иркутское училище, выпустился офицером, в Амурском полку получил полусотню, обучил её, погеройствовал с казачками в Китайском походе, русско-японской войне. Все рыдают от умиления от моих нововведений, отправляют меня в академию Генштаба, чтобы я там всё теоретически обосновал и ввёл в войска повсеместно.

На самом деле и здесь всё упрётся в военную бюрократию уже на полковом уровне, а может быть и на уровне сотника. При таком раскладе, если разрешит начальство, то смогу организовать обучение полусотни по новым методикам. А потом в боевых действиях доказать эффективность такой подготовки. А дальше опять полный вилаж. Захочет ли командование полка что-то изменять в боевой подготовке казаков или пошлёт меня с моими нововведениями далёким пешим маршрутом. При самом хорошем и мечтательном раскладе, если не в Китайском походе, то во время русско-японской войне кто-то из высокого начальства заметит эффективность действия моих бойцов и захочет применить мои методики в более широком формате. Опять, одни если!

Ну и третий вариант. Поступил в училище, закончил. Кстати, закончить тоже будет проблематично. Нет, не из-за знаний, а опять же сословных противоречий. Вряд ли я стерплю унижений со стороны более высоко сословных сокурсников. Точно кому-нибудь ряху начищу! А дальше прощай погоны. Из училища точно выпрут. Ладно, будем бить больно, но аккуратно, без телесных повреждений.