Расколотый меч (СИ) - Кисель Елена - Страница 68

– Значит, эти вспышки Глэриона обозначали, что в замке есть другой Вещий камень? Камень Крови?

Веслав кивнул.

– Вещие камни не выносят друг друга. Они несовместимы.

– Почему?

Эдмус счистил в себя черепки и вернулся в беседу:

– Ну, их создали алхимики.

Веслав не прибавил ни слова, стало быть, выкладка шута была верна. Как и то, почему домин так легко решил избавиться от рубина. Потому что для маскировки у Иссушителя теперь есть сапфир Йехара, может быть, более сильный, если эти камни различаются по силе. А просто выбросить или отослать рубин нельзя: на нем же заклятье, его невозможно отдать добровольно. Но если победитель турнира среди многих призов выберет рубин – домин освободится от него и уймет беспокойство сапфира, который наверняка пока работает не в полную силу.

Но тогда домин – либо сам Иссушитель, либо под его контролем? Дело дрянь.

– Хорошее дело! – не разделил моих мыслей шут. – Так нам теперь надо подождать, пока пройдет турнир, вежливо попросить рубин у победителя – позовем Бо, она это умеет – и вернуть Йехару Глэрион, каким он был? Я что-нибудь упустил, э?

– В принципе… только основное, – заметила я, рассеянно глядя на дверь. Только теперь до меня дошло, что я не имею ни малейшего понятия, как ее открыть. – Веслав… разрыв-трава? Нет? Топор?

* * *

Упущения Эдмуса в основном касались реакции Йехара. Вернуть клинок рыцарю после турнира – все равно, что с вежливой улыбкой всучить петлю человеку, который хочет повеситься. А потом еще ногой трепетно толкнуть табуретку.

Раздался тревожащий грудной звук, похожий на уханье совы. Но источника не было видно, сколько я ни вертела головой.

Я сидела на краешке кровати Йехара. Нгур намазывала на своего воспитанника какую-то укрепляющую мазь (пахло розами, и я старалась дышать пореже), а я сидела, крутила головой в поисках странных звуков и попутно еще тупо ненавидела Даллару.

Алхимик только что прочитал ее послание, которое мне передала Тилкида. К несчастью, он сделал это вслух и при рыцаре, поэтому моя ненависть распространялась и на алхимика тоже.

– Домин гневается, – читал алхимик, щурясь сквозь треснутые фиолетовые очки. Его глаза казались плавающими. – Он запретил мне приближаться к вам, Йехар… Угрожает… изгнанием…

– Что, почерк не очень? – не сдержалась я.

– Прекрасный почерк, то есть был бы, если бы не скрывался за такой массой отпечатков пальцев, – я получила гневный фиолетовый взгляд. – Угрожает изгнанием вам и вашим друзьям, если вы и ваш меч не явитесь на турнир… Я не могу поговорить с ним и смягчить его: он посылает лишь письменные указания и не появляется сам. Заклинаю вас – бегите.

Последняя фраза – вообще шедевр. Ясно же, после нее Йехар ползком, но явится на этот турнир.

Звук, похожий на уханье совы, повторился.

– Ну, и подпись, – добавил алхимик, пробегая глазами последние строчки.

– Длинная подпись, – присовокупил шут. Йехар протянул руку за письмом, но алхимик уже поджег его от ближайшей свечи. Видимо, в части подписи почерк Даллары его чем-то не устроил.

– Ай, – плаксиво сказала Бо. – Все запуталось! Ведь все запуталось?

Она сменила Виолу только что и теперь не совсем ориентировалась в ситуации.

– Наоборот. Все прояснилось, – Йехар выглядел уже поспокойнее, чем давеча. – И камень вампиров… и это… всё ведет нас к самому простому: я пойду…

– Давайте Милию позовем лучше, вдруг тогда нам домин сам отдаст рубин?- предложила Бо.

Или сожрет нас всех поголовно, если Олл по чистой случайности окажется Иссушителем. А в свете того, что он сейчас редко выходит из своих комнат – мы начинаем склоняться к этой версии. А мы не готовы к этому бою. Нет Глэриона.

– Или замаскируем ее под Йехара и выпустим на арену, – тут же предложил Эдмус. – А вдруг она и с мечом умеет? Хотя ой! Что это мы забыли? Что позвать Милию мы можем только если сунем голову в Междумирье и как следует покричим? А-а, нет, вспомнил! Мы забыли ее выражение лица, если мы каким-то чудом ее дозовемся и попросим не спасти этот мир, а добыть один махонький камешек…

Эдмус болтал по инерции. На деле он прекрасно знал, что под личиной Йехара никого выпустить на арену не удастся: бойцов будет проверять Зелхес. А мороки еще и дополнительно дворцовыми магами отслеживаются.

Опять тот же звук. На этот раз мы отследили источник: это смеялась Нгур.

При виде ее зубов содрогнулся Эдмус (страшно подумать, что стало бы с тем нервным вампиром). Они были аккуратно заточены на людоедский манер, а на них старательно были нанесены непонятные символы. Разными цветами. Дизайн впечатлял.

– Для могучей Дружины Турнир нипочем, – пожимая плечами, сымпровизировала Нгур. – Кто умом лишь разил – в бой пусть выйдет с мечом.

– Ай! – подскочила Бо. – Она – опять!

Как о заразной болезни. Бо серьезно опасалась стихов. Они пугали ее своей сложностью, даже если это были вирши типа «Жили у бабуси два веселых гуся…»

– Нгур… – выдохнул Йехар. – Зачем ты… о ком ты?

– Обо мне, разумеется, – отозвался Эдмус. – Уж я-то своим умом точно убиваю. Причем, заметьте, эта смерть – из особо мучительных.

– Тогда уж это о Бо, – заметила я себе под нос.

А может, предложить это как выход? На нашу блондинку на арене никто не осмелится даже замахнуться! Даже Зелхес – и тот бросает на нее подозрительно воодушевленные взгляды… или показалось?

– А-а… аконит и горецвет!

Худой кулак Веслава с треском отскочил от полированной столешницы. Сам алхимик вскочил и принялся носиться по комнате как шутиха. Рикошет от стен ему особенно удавался.

– Эдмус, ты, конечно, если рот откроешь – это по эффекту страшнее «Горгоны», но тебя на арену не выпустят. Ты же не человек. И женщину они на арену не допустят тоже, так или нет? А это значит… это значит… черт, ведь с самого начала знал, что придется туда идти!

– Тебе? – изумился Йехар. Он недоверчиво улыбался. – Очень… самоотверженно, но ведь там нельзя никого отравить, там нужно действовать клинком, а ты…

– Будь спокоен – разбираюсь не только в ядах! – Веслав резко затормозил в центре комнаты и поднял стиснутые кулаки. – Я же Повелитель Тени, меня учили убивать! Это вообще было моей основной наукой… Так что меч я держать умею. Хотя пулеметы мне всегда нравились больше.

Он потер переносицу и махнул рукой, как бы подводя общую черту.

– И поскольку других кандидатов нет – я займу твое место на турнире.

– Круто, – тут же отозвалась Бо. – Будет прикольненько! Веслав, а ты совсем-совсем не забыл, чему тебя учили, это же давно было?

– Восемнадцать лет назад, – отозвался алхимик хмуро. – Но Книга Миров… можно будет проявителя памяти попить… и, в общем, какие-то навыки должны были остаться.

Это точно. Будет прикольненько.

Йехар устало откинул голову назад. Нгур же, напротив, вся лучилась ободрением. Намазав своего воспитанника остатками мази, она подошла к Веславу и любовно опустила ему руку на плечо.

Алхимик, понятное дело, пошатнулся.

– Не за камень дерись, но и камень – добудь, а себя после боя сберечь не забудь, – проговорила кормилица, снимая с плеча Веслава свою лапищу и грузно топая к дверям. По пути она быстро бормотала под нос: – Пусть бы что-то пришло, чтобы холод отвлечь, пусть в бою пламенеет душа, а не меч… Но надежда, алхимик, мала и смешна, что клинок твой направит не Тень, а она…

Стихотворство продолжилось и за дверью, но мы уже мало что слышали.

– Танец? – переспросил Эдмус, прислушиваясь. – Парус на песке? Что-что? Какая рукоятка?

Веслав озадаченно потер плечо.

– Она у тебя зрящая, что ли? – пробормотал он. – И в будущее смотрит?

– Смотрит, – угрюмо ответил Йехар. – Вопрос в другом – что видит она там… Однако покончим с этим нелепым представлением, – он не без труда сел и свесил ноги. – Ты можешь записаться в ряды участников турнира под своим именем, но выступить вместо меня тебе не суждено. Чему я рад, признаться…