Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 97

— Секст! — он тянет ручку с длинными музыкальными пальчиками.

— Чего?

— Зовут меня так — Секст. Могу стать тебе другом! Лететь ещё долго, а Терция не простит унижения, девчонок подговорит. На милое личико не смотри. Вас, людей, они ненавидят. Убить не убьют — блок стоит, но поверь, будет больно. Потом из ведра обольют. Так что, тебе нужен друг — я.

Смотрю на протянутую ладошку. Нет никакого желания её пожимать, уж слишком похожа она на девчачью. И весь он, от золотых кудрей до тоненьких ножек — вылитая девчонка.

Друг! Это нужно мне больше всего. Перед глазами проносятся лица друзей с Ириды… Вот кого я хотел бы сейчас видеть рядом с собой, а не загадочное существо неопределённого пола.

Они геноморфы, из его слов это ясно. Можно было понять ещё по девчонке. Слишком идеальная внешность — не бывает такой у людей, сколько операций не делай.

Главное, козлом обзывалась!

Нет! Это ты, милая, сделана из козла!

Но что они все тут забыли?

Устав держать руку, Секст прячет её за спину. А я говорю:

— Кирилл.

— Что?

— Моё имя — Кирилл.

Он приходит в восторг.

— Ну вот! Уж было подумал, что ты туповат. Примешь неправильное решение.

Всё-таки ухватившись за пальцы, Секст волочёт меня куда-то в проход, за контейнеры.

— Ни к чему тут стоять! Нам контакты с людьми не позволены.

Мы идём, пролезаем под ящиками, поворачиваем и снова идём, до тех пор, пока я не утрачиваю ориентацию. Наконец, затащив меня в какой-то укромный угол, он с ногами забирается на контейнер, откидывается спиной на другой, и хлопает рукой рядом с собой.

— Давай, залезай!

Делать нечего. От странного геноморфа тошнит, но это неважно. Я уже стал понимать, что в реальной, не детской жизни, желания и симпатии — недостойная внимания чепуха. Имеет значение лишь информация.

Пацан тут же укладывает ладошку мне на колено. Заглядывает в глаза:

— У тебя необычное имя, Кирилл.

— У тебя — тоже.

— Ага! Мы с тобой — необычные, — его пальцы сжимаются.

— И много вас тут таких?

— Не-а. Пятнадцать. Основную партию — полтысячи, давно отвезли. Нас прогоняли на дополнительных тестах.

— Так ты, значит — брак?

Мальчишка так дёргается, что убирает руку.

— Сам ты — брак!

Дёргайся или нет, а на дополнительные прогоны оставляют именно брак! Впрочем, раз пацана не утилизировали, тест он прошёл. Но возможно, именно из-за каких-то особенностей, он и пошёл со мной на контакт. Нужно его разговорить!

Вести себя так, как учил Фиест. Как делают девчонки — иллюзия и манипуляция!

— Да ладно тебе, успокойся, — я запускаю пальцы в золотистые волосы. Он закатывает глаза.

— Кирилл… А ты… Куда ты летишь?

— Не могу говорить — военная операция. Прости, — мечтательность на его лице сменяется удивлением, и я убираю руку.

— Военная? Разве ты геноморф?

— Нет.

— Ладно, — он кладёт голову мне на плечо. — Всё это не важно…

Противные кукольные кудряшки щекочут щёку. Кожа источает синтетический ванильно-кокосовый запах.

Интересно, а что для него важно? Тереться об меня, словно кот?

— Знаешь, Кирилл, там только девчонки. Четырнадцать штук. Вот основная партия — почти целиком была из мальчишек. Им было хорошо. Не полёт — улёт! А ты не переживай, я с Терцией поговорю. Она меня слушает. Решим.

— И куда вас везут?

— Дурак? Кто нам будет докладывать? Ты разве беседуешь с кофеваркой?!

— Я не про то. Вы для чего предназначены?

— Нет, ты — дурак, и не спорь! — мальчишка хохочет. — Ой, не могу! Не могу! Я Терции расскажу, она тебя пальцем не тронет, наоборот — пожалеет… Хочешь девчонку?

— Нет.

От удивления Секст прекращает смеяться. С тайной надеждой заглядывает в глаза.

— Точно? Тебе они что, не нравятся? — и, видимо, вспомнив столкновение в дверях, делает неправильный вывод: — Ну конечно, я сразу заметил!

Не объяснять же про Мэйби. Не в моих интересах разубеждать пацана.

— Ну хорошо, не для чего — для кого? Так понятней?

— Правительственный груз.

— Ты из какой серии?

Секст отстраняется.

— Не твоё дело! Зачем это тебе? Проект называется: «Гелло».

— Просто хотел узнать возраст.

— А… — пацан смягчается. — Справедливо. Возраст имеет значение! Мы же с тобой не такие, как эти…

И замолкает.

Давить на него ни к чему. Задаю новый вопрос:

— Что за корпорация?

— «Aeon», разумеется! Всё-таки, ты туповат. У кого ещё есть подобные технологии?

Я не тупой. Просто не хочу верить в то, что к этому причастен отец.

Но, всё сходится. Теперь мне понятно, откуда у него связи в правительстве.

А Фиест полагал, что подобных созданий не существует! Наивный романтик, которого я считал воплощением вселенского зла — раньше, пока о нём ничего не знал. Пока не смотрел его сны.

Похоже, отец его просто использует.

— И чем вы от людей отличаетесь?

— С одной стороны — ничем, практически. Простейшая модель. Ведь главное — себестоимость. Схемы контроля, да слегка специфический мозг. С другой — дело в деталях…

— А возраст какой?

Он хмурится.

— Не стоит тебе это знать.

Понятно…

Кажется, Вселенная позволяет людям всё, что угодно. Лишь не разрешит нарушить физические законы: взлететь в небеса или вылечить смертельно больного мальчишку…

На затылок будто ложится чья-то злая рука, слюна становится кислой, и контейнеры начинают водить вокруг меня хороводы. А от мысли, что я упаду без чувств в жаркие объятия этого пацана, потеют ладони. Похоже, самое время валить…

Делаю слабую попытку подняться, но ничего не выходит.

Секст продолжает:

— Бывает, строят нервную систему так, чтобы мы тоже тащились. Ну, будто взрослые… А бывает, и нет. Могут сделать наоборот.

— Наоборот?

— Чтобы любое прикосновение боль приносило.

Тошнота проходит. Всё это просто за гранью… Исчезают все чувства, оставив после себя лишь холодную пустоту.

Но так даже лучше.

— Секст, а почему главное — себестоимость?

— Думаешь, чиновники за нас платят? Нет! А модели, бывает, ломаются.

— Ломаются? В смысле?

— Ну, совсем. Приходится заменять… Кирилл, пойми. Когда-то это было полезное поведение — поэтому и закрепилось. Забота старших о молодняке и передача знаний. А в качестве пряника и кнута природа использовала сексуальный инстинкт. Всё было нормально, никто не умирал. Но, человечество давно не в саванне, а среди звёзд — и тут теперь так. Наследуемые программы меняются медленно, за развитием техники не успеть.

Минут пять я молчу, позабыв, что сижу здесь не просто так… Очнувшись, спрашиваю:

— Откуда ты всё это знаешь?

— Да в меня столько инфы загружено, в том числе и секретной! Девчонки — те ничего не знают. Дуры набитые! Значит, их и такие устраивают. А с мальчиками, наверное, им интересно ещё и поговорить.

«Ещё и поговорить…» Чувствую, как накатывает тошнота.

— Так что, тебе всё на свете известно? И можно спросить?

— Ну, не всё. Почти ничего — меньше процента, от накопленных человечеством знаний. Но ты ведь не знаешь и процента от того, что известно мне… А спросить: да пожалуйста, спрашивай! Только секреты мне не разболтать, сам понимаешь — блок. Но, попробую намекнуть…

В глазах мальчишки загораются хитрые огоньки, и он придвигается ещё ближе ко мне.

— Кирилл, ведь мне скоро к ним. Думаешь, я когда-нибудь встречу такого красавчика? Ты ведь, как будто девчонка!

Вот оно как! Значит, и он меня считает девчонкой! Выходит, у нас болтовня двух подружек! Может, расквасить его идеальную мордочку?

Вздыхаю… Нельзя. Надо мучится и узнавать.

— А разве у тебя нет установок на интерес именно к таким?

— К старикам? Нет.

— Почему?

— Откуда мне знать? Может, хотят, чтобы мучился. Или из экономии — производство ускорить.

— Но ты ведь не напрямую из прототипа скопирован? Был в симуляторе?

— Конечно! Все в «Гелло» через это проходят. Да и вообще, почти все геноморфы.