Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 41

Не хочу даже знать…

Сквозь витрину виднеется пляж, стайки парней и девчонок с гитарами, наслаждающихся нежданной свободой.

Насколько всё зыбко! Цивилизация, порядок, законы — всего лишь фасад. Случается маленький сбой — звериное вылезает, и люди кидаются громить магазины.

Сегодня до этого не дойдёт: по проходам бродят андроиды — модель с устаревшим, простеньким мозгом. Как же всё странно, в этой вывернутой наизнанку Вселенной: роботы на страже человечности, искусственный интеллект, не позволяющий людям, становится обезумевшими животными.

Не этим ли занят Маяк?

Повторив несколько раз: «Ты должен вытащить чип!», подключаю ВДК.

Дверцы распахиваются, пропуская меня в отдел для совершеннолетних. Изредка от высокого интеллекта есть польза. Но, по большей части, незаурядный ум приносит своему обладателю только лишь беды.

Из магазина я выхожу с плотным бумажным пакетом и оттягивающим карман складным ножом. При каждом моём шаге из пакета слышится звон.

Усаживаюсь на скамейку с видом на океан. Горланят песни ребята. Надсадно вопят чайки. Неужели учёные, конструировавшие ДНК, не сумели заставить их петь поприятнее. Сколько ещё в этом несовершенном мире работы!

Достаю нож. Отливающая голубизной сталь напоминает глаза отца Мэйби. Или её глаза, ведь у них они одинаковые.

И что? Зачем я купил этот нож? Чем он поможет там, где нужна снайперская винтовка?

Оружие на Диэлли не продаётся. А даже если бы оно у меня было — прошёл бы я с ним метров двести, до первого замаскированного под дерево сканера.

Попробовать хакнуть встроенные в Фиеста чипы? Нужного оборудования мне не добыть!

Как же всё глупо…

Прячу нож обратно карман. Рука нащупывает леденец.

Я про него и забыл! А ведь гулять с такими конфетками нежелательно.

Достаю, чтобы избавится от ненужного мне подарка, и, неожиданно для себя, отправляю не в урну, а в рот.

Мне уже наплевать. Всё давно вышло из-под контроля…

Проходит минута, другая… Сижу, напряжённо прислушиваясь к своим ощущениям…

Спустя полчаса, убедившись, что леденец самый обычный, беру пакет, и бреду, увязая в мягком песке, на звуки гитары.

Ребята постарше, чем виделось издалека. Но, мне рады…

А дальше — колючие звёзды над головой и гнилой запах тины. Песни, слов которых не знаю, что не мешает вовсю подпевать. Песок, вздыбившийся и ударивший по лицу.

Колышущаяся из стороны в сторону улица. Мысли о Мэйби, бабочки в животе, пальцы, сами собой расстёгивающие штаны. Туман дыхания на витрине какого-то магазина. Смешки случайных прохожих.

Рассвет, пустые карманы, скрип песка на зубах, и непонимание, как жить дальше.

Лучше просто сбежать, вновь зажмурив глаза…

Бесконечная ночь

Курсанты трясутся от холода под порывами ветра. Мёрзнет даже Змей на руке. Но не я — холод выжег во мне уже всё, что могло чувствовать, и поселился внутри.

Альфа в кудрявой папахе гудит с трибуны. Что, разобрать невозможно. Но эта речь никому не нужна, даже ему самому.

Гремит оркестр.

Бета, с чёрной тряпкой на палке, чеканит шаг. В тряпке, как и во мне, живёт Дракон и требует жертв. Строй топает к трибуне мимо облезлой деревянной ракеты, мимо лозунгов о покорении Вселенной, мимо выцветших плакатов с линкорами, летящими в звёздную даль.

Главное, правую ногу под большой барабан!

На плац выбегает собака, садится возле трибуны. Они не ошибаются, сразу находят верное место. Инстинкт.

Правофланговый орёт: «Иии — раз!»

Я вскидываю голову: равнение на пса!

Но смотрю вниз. Любуюсь, как крутятся на плацу маленькие смерченята.

Смерченёнки — они, будто души девчонок. Если приглядеться, то в танце снежинок можно увидеть лицо. Надо только сосредоточится, и смерч закружит…

Закружит… Закружит…

Вот она, девчонка — показывает Змею свой маленький язычок.

Невероятно прекрасная, притягательная и недоступная. Типичный подросток в столь любимой ими дурацкой одежде из самоочищающейся фотокаталитической ткани, со свойственной этому племени нескладной фигуркой, погрызенными ногтями, гривой немытых волос и манящими злыми испуганными глазёнками. Словом, сотканное из грёз чарующее создание.

Ледяным ножом образ вонзается в голову, и я ору, и вскакиваю с постели, вскрытый, вспоротый желанием от макушки до пят, разбрасывая кровавые внутренности…

На вещи, раскиданные по полу, на перевёрнутый будильник — снятый с планетарного бомбардировщика хронометр, падают жёлто-зелёные лучи угасающего солнца Пандоры.

Сколько ночей прошло в бесплодных попытках подавить не подавляемое! Змей на руке кривится, издеваясь…

Если что-то появляется в мире, значит возникла необходимость? Или Вселенная допускает ошибки — в неких границах? И я — всего лишь такая ошибка?

Что ж, хорошо хоть, приснилась не Катя…

Обессиленный, падаю обратно, в мокрую скомканную постель.

Во тьму, сквозь которую проступает бело-голубой алмаз солнца, изуродованная бомбёжкой улица, деревья, отбрасывающие переливистые тени на заношенную красную футболку, на джинсовые шортики и бронзово-шоколадные ноги…

Глава 3. Жук

«5:14»

«Так вот, что это за штука! Это ЕГО будильник!»

Кир опасливо дотронулся до чёрного корпуса и тут же одёрнул руку, будто металл обжигал.

«Но, почему он здесь?»

Мысли еле ворочались. Раскалывалась голова, мутило, сухой язык прилип к нёбу. Кир ощущал себя так, словно и правда где-то болтался всю ночь.

«Может, всё с точностью до наоборот? Вчера я дал Эйприл нож, и он появился во сне. Что если девочка видит предметы, а после — вместе со Станцией генерирует сны, которые я и смотрю?»

Что-то настораживало в увиденном ночью. Будто в мельтешении сцен и лиц был спрятан ключ. Только вот, где?

Мальчишка и не догадывался, что Эйприл, уставившись в тёмное небо невидящими глазами, просматривает в своей идеальной памяти сцену за сценой из сна — у неё возникло сходное чувство. Правда, вскоре она прекратила — поведение Мэйби уж слишком смущало.

Переборов головокружение, Кир натянул штаны и вышел из Логова…

Влажный и холодный предрассветный воздух моментально привёл его в чувство, и в голове зазвучал голос Мэйби: «У тебя есть свобода? Тогда вперёд — перестраивай мир под себя, под свои желания! Хватай меня за руку — и летим! Туда, в облака!»

«Может быть, это какой-то намёк? От себя самого, от своего бессознательного? Ведь мир совсем не статичен. Всё вокруг постоянно меняется, новое сменяет отжившее, старое. Вот и Эйприл — раз, и возникла! Может, не такие уж жёсткие здесь законы? Что, если попробовать? Вдруг, стоит лишь пожелать — только сильно, по-настоящему…»

Кир попрыгал на месте. Присел на корточки, и, с силой распрямив ноги, взвился ввысь…

Изгаженная планета не отпустила, привычно ударив по ногам.

Кто бы сомневался! Если даже во сне не удаётся коснуться сладкой облачной ваты, с чего бы в реальности иметь возможность летать!

Кир невесело хмыкнул.

«Ну и придурок! Хорошо хоть Эйприл не видела!»

— Хватит скакать, завтрак остынет!

Кир с трудом запихал в себя лимонную овсянку — кислую и вязкую, точно клейстер.

Эйприл молчала, но смотрела странно и озорно, будто хотела спросить: «Как, славно ночью повеселился?»

Кир не выдержал.

— Не надо на меня так смотреть! Во сне был не я!

В зелёных глазах проскочили искры.

— Да я бы хотела, но не выходит! — девчонка прыснула.

— Эйприл, за что ты меня ненавидишь?

— Ненавижу? С чего ты это взял?

— Чувствую… Вижу….

— Ты видишь лишь то, что хочешь. Если принял пятнышко на стене за жука, не сомневайся, скоро оно зашевелит усами!

— Эйприл, смотри — там ползает жук!

— Где?

— Вон там, на стене! — Кир обогнул стол, попутно выискивая, чем прихлопнуть насекомое. Но когда подошёл к месту, где сидел жук, его уже не было.