Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 38

По спине побежал мороз. Залитая солнцем степь показалась враждебной и мрачной.

«Новые выходки бессознательного или…»

Было понятно, что в происходящем есть некая тайна: Эйприл, персонажи снов и он сам, были загадочным образом связаны. Временами казалось: чуть-чуть, и головоломка решиться. Но, смысл опять ускользал…

Кир понял, что Эйприл ему не враг, забирает она лишь иллюзии, только враньё. А если у тебя отобрали иллюзию, разве можно сказать, что ты что-то утратил?

Отнять у него реальное — его «сейчас», его настоящий момент, гостья была не способна, как не мог и никто другой.

Он смирился, и отчаяние улетучилось, а на душе стало светло.

«Эйприл всё время врёт, но это не страшно. Любая девчонка — мираж. Она не со зла, у всех свои недостатки. Я, по её представлениям, эгоист и трус, но ведь она со мной дружит!»

Не добежав метров тридцать, девушка замерла и махнула рукой.

— Кир! Пошли, что-то тебе покажу. Что-то очень крутое!

Он остался сидеть, и ей пришлось подойти.

— Пошли!

— Зачем это мне?

— Люди не ценят того, что имеют, им хочется чего-то другого. Лишь с потерей придёт понимание.

— А у меня что-то есть? — ехидно спросил Кирилл.

— Океан, солнце, ветер и я!

Он усмехнулся:

— У меня и жизни-то скоро не будет.

— Откуда ты знаешь, что будет, что нет! — рассердилась девчонка. — Ты не в силах предугадать, что утратишь: жизнь, солнце или меня! Цени своё счастье!

— Счастье? — ехидно сказал Кирилл. — Его в этом мире нет!

— Ты просто не смотришь! Ты видишь только себя! Счастье звенит в весеннем воздухе, таится под замшелым камнем, прорастает первыми цветами. Плещется в луже, шуршит под ногами истлевшей листвой и наполняет сердце болью неразделённой любви.

— Ну и где же тут счастье?

Она встрепенулась.

— Да я ведь об этом тебе и рассказываю! Почему ты не слышишь?

Кусок чёрной ткани бесформенный грудой валялся в траве.

— Не слишком похоже на «что-то крутое»…

Эйприл свела к переносице рыжие брови.

— Я старалась полдня! Для тебя, в том числе! Чтобы ты не грустил!

Кир хмыкнул. В том, что Эйприл старалась его развлечь, он сомневался.

— Что же это такое?

Девчонка подняла ткань выше своей головы.

— Змей! Трюковой.

Неожиданно Кир догадался, что напоминает ему эта чёрная ткань.

Глянул на «парус», будто в нём можно было заметить пропавший кусок.

— Ты чего! Это же преступление! Вдруг Станция не сможет работать? Потеряют курс корабли, пропадёт гиперсвязь!

— Чепуха! — отмахнулась Эйприл. — Сам посуди, неужели Его Маячность позволила бы себя повредить? Я бы растаяла в воздухе! К тому же, я — проекция Маяка, я и «отец» — одно! А значит, творю его волю, и собственной у меня нет. Мне попросту в голову не придёт сделать что-то неправильное, — Эйприл кусала губу, пытаясь сдержаться — но, не смогла. Вешним ручьём зазвенел её смех. — Да и потом, я ведь на складе нашла эту ткань!

Кир вздохнул. Отлегло от сердца. Но всё же, решил слегка побурчать.

— Сложно представить, что такая сумасбродная лгунья как ты, с Маяком единое целое.

Эйприл упёрла руки в бока.

— Это ещё почему?

— Если бы он был похож на тебя, в Галактике воцарился бы хаос.

— Похож? С чего ты взял, что у Маяка есть желания и личность?

— Разве нет?

— Нет. Он себя не осознаёт. Ради других позабыл о себе.

— А у тебя?

— Что?

— У тебя личность есть?

— Тоже нет. Я нуждаюсь в чужой.

Кир придирчиво и нескромно оглядел Эйприл: от стройных длиннющих ног, до золотой макушки, и снова вздохнул.

«Такая красивая, и — пустая внутри! Вероятно, с красотками так и бывает!»

А я…

Кир попробовал глянуть назад, в глубины себя. Туда, куда раньше вообще не смотрел.

С чего он решил, будто там кто-то есть? Что, кроме тела, есть некий «он»?

Как ни присматривался, как ни искал, Кир не видел «себя». И это пугало…

— Эйприл, как считаешь, внутри я — пустой?

Взглянув на него удивлённо, и даже с опаской, девчонка сказала:

— Хотелось бы верить, что нет…

Пока Эйприл, путаясь в цепляющихся за траву верёвках, готовила запуск, Кир размышлял…

«Нет, между мной и этой девчонкой разница есть. Она чистый лист! Не пробовала себя в делах, не общалась с людьми — откуда возьмутся суждения о мире, и о себе? Я же — другой. Я жил много лет, и даже если забыл, что случалось, личность никуда не исчезла. Я знаю, кто я такой!»

Эйприл дёрнула леер, и в небо взмыл чёрный дракон.

Кир вспомнил её перепуганные глаза, когда он стащил с неё одеяло. В голове зазвучало: «Тебе приснился кошмар?»

Сердце забилось сильнее…

«Если Кирилл-из-сна подглядывает за Фиестом, почему Эйприл не может смотреть те же сны, что и я? Ведь они не мои, а навязанные. Возможно, их транслирует Станция — та самая, к памяти которой свободно подключается Эйприл!»

Он положил руку девушке на плечо.

— Этот змей. Он, будто чёрный дракон. Такой же, как на руке у Фиеста.

Эйприл даже не вздрогнула.

— Ну да… — ей давно наскучило притворяться. К тому же, человек так устроен: если подглядывает — мечтает оказаться замеченным, а если сделал какую-то гадость — жаждет об этом всем рассказать. Даже если человек этот — вовсе не человек, и не имеет отношения к приматам.

— Эйприл, разве друзья подглядывают?

— Ты о чём?

— О моих снах.

— С чего ты решил, что они твои?

— Так значит, ты смотришь не от лица Кирилла? От Мэйби?

Эйприл проигнорировала неудобный вопрос.

— Знаешь, я делаю это не по своей воле! Думаешь, хочется окунаться в кошмары?

«Да, не поспоришь. И всё же…»

В голову пришла настолько сумасшедшая мысль, что Кир сначала её испугался думать.

«Что если… Если мы с Эйприл видим сны Маяка?»

— Сновидения транслирует Станция? Что они значат?

Девчонка пожала плечами.

— Есть только день и ночь. Из миллиардов возможных миров, мы видим лишь два.

Эйприл нелепо дёргала леер, пытаясь заставить змея выполнить трюк.

— Не получается! Знаю, как надо делать — видео посмотрела. Но, не выходит.

— Знание — одно, умение — другое. — Кир встал у неё за спиной и взял девичьи руки в свои. — Смотри! надо! — их руки нарисовали в воздухе замысловатый пасс, и дракон сделал кувырок.

— Ты где научился?

— Ведь я был когда-то мальчишкой!

— Был? — улыбнулась Эйприл. — Наверное, очень давно?

Змей, повинуясь укротителям, сделал ещё несколько трюков.

«С настоящими драконами так просто не совладать, — грустно подумала Эйприл, — с драконами-людьми, драконами-идеями, драконами-воспоминаниями».

— Как ты его сделала? Он совершенен!

— Лишь потому, что рядом нет птиц. Человек создаёт только жалкие копии. Прекрасная музыка Баха куда хуже шелеста листьев и пения ветра.

— Что ещё за Бабах?

— Музыкант, давно позабытый.

— Животные — те же машины. Человек создаёт геноморфов, они — совершеннее их. А сам человек — просто робот.

— Не наоборот? Что первично? Это машины скопированы с животных! А ты, обнаружив сходство, вздумал назвать себя роботом. Машина — всего лишь пародия!

В вышине, рядом со змеем, мелькнула тень. Кир не поверил глазам.

— Это что?

— Стриж.

Он то пикировал на змея, то отдалялся. Теперь змей уже не выглядел совершенством. В сравнении с птицей он предстал тем, чем являлся — уродливой копией.

— Зачем нужны копии, если есть оригинал? — сказала Эйприл. — Теперь понимаешь?

— Да.

— Тогда закрывай глаза.

Кирилл послушно зажмурился. Лишь свист ветра, да подрагивание леера в руках.

— Зачем нужны копии, если есть оригинал? — снова сказала Эйприл. — Понимаешь?

— Нет.

Кир открыл глаза. Вновь целый мир ворвался в двери его восприятия. Солнце, степь и девчонка.