Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 119

И придётся давать ответ…»

Елена Rain

«Мама, нас обманули:

На небе лишь только звёзды»

Дельфин

В степи дышится легче. Огненный ад позади.

Не лучшее воскресенье…

Выбраться из города было непросто: проспекты, казавшиеся раньше просторными, сжимали в тиски. Война виделась неизбежной, и город строили с этим расчётом — так, чтобы, когда сложатся здания, остались проходы для техники.

Но всё хорошо на бумаге. Когда первые этажи, в которых были расположены магазины, дышат огнём, а ты мечешься среди пылающего асфальта и оплавленных фонарей, когда сверху капают капли металла и сыплются осколки лопнувших стёкол, когда едкий дым застилает глаза, на чьи-то радужные теории тебе наплевать.

Сколько к войне ни готовься, она ужаснёт и размажет. В мирное время не выйдет представить войну. Она, как инсульт: вчера ты носился с внуками по лужайке, размышляя о том, сколь восхитительной может быть жизнь, а сегодня — лежишь на полу, лицом в омерзительной луже, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой…

Мы выбираемся на автостраду. Самое страшное позади. Мы не сгорели, не провалились в разлом, на нас не обрушилось здание. Скоро начнётся лес, а после — поднимемся в горы, где воздух станет совершенно прозрачным. Жаль, только на первый взгляд. В действительности, в нём полно радиоактивной пыли.

Снимаю с лица сделанную из рукава повязку — мокрую, с чёрным пятном сажи по центру. Отбрасываю в сторону. Облако снимает свою, мнёт в руках, а потом говорит:

— Кирилл, а из чего мы сделаем новую?

— Зачем? Дыма тут нет.

— А радиация? Пыль.

— С маской или без — смертельная доза. Но, если без — проще дышать, быстрее дойдём.

— Но ведь киберврачу, о котором ты говорил, будет проще нас вылечить, если в организм попадёт меньше активных частиц!

— Нет! — вру я девчонке. — Ему всё равно. Выбрасывай маску.

Облако закусывает губу, но подчиняется.

Она меня отчего-то побаивается — давно, с первого дня в Проекте.

Почему? Видит нечто ужасное? Скрытую от меня самого изнанку души?

Целая колонна автобусов. Одни на дороге, другие в кювете. Стёкла разбиты, из окон свисают тела.

Дети. У нас ведь курорт. В каком-нибудь лагере закончилась смена.

Шагаем мимо. Пытаемся не смотреть, но ничего не выходит.

Детские руки с чёрной полоской земли под ногтями и парящими над ней облачками, от нехватки в пище белка. Бурые дорожки свернувшейся крови.

Да, эти люди видели искры поярче моих, в момент, когда мезоны крушили их мозг и сетчатку. Скорее всего, сразу сошли с ума и ослепли.

Облако садится на корточки, обхватывает руками голову.

— Кирилл… Подожди… Сейчас…

В городе мы видели всякое, но там не было времени думать. Мы были как два биоробота, нацеленных только на выживание. В голове — лишь звенящая пустота.

Того, кто убил всех этих детей рядом нет, потому я срываюсь на Облаке:

— Но ведь, всеобщая смерть для вас не трагедия. Вы думаете: все они переродятся. В бактерий теперь, не иначе! И — всё сначала!

Она задирает голову.

Сколько во взгляде ненависти!

— А по-вашему, все отправились в лучший мир! Судный день, которого все так ждали, наконец наступил. Можно сказать, повезло!

Ещё чуть-чуть, и мы вцепимся друг в друга, как звери. Но, она берёт себя в руки:

— Хватит! Пошли!

Задираю голову.

Здесь уже нет клубов чёрного дыма, и я вижу, как высоко в мезосфере сияют частицы противоракетной защиты — будто яркие серебристые облака. Если бы не они, мы сгорели бы в термоядерном пекле. А так, с неба упали лишь кассетные мезонные заряды. Полгорода уцелело. Кончено же, без людей — мезоны легко проникают сквозь стены.

Серебристые облака… Защита оказалась картонной, ведь без разницы, от чего умирать, от ракет или мезонных бомб. Я же, стану теперь их поклонником. Почему бы и нет, раз обязан им жизнью? И жизнью любимой девчонки — которую, по совпадению, тоже звать Облаком.

Естественно, у неё есть и настоящее имя. Но участникам Проекта раздали другие: Солнце, Звезда, Метеор — и вышили их на форменных белых рубашках. Мне прозвища не досталось, просто Кирилл сократили до Кир. «У тебя и так отличное имя — короткое, хлёсткое, будто выстрел из лука!»

Жаль… Мне хотелось сделаться Ветром. «Ветер и Облако» звучит куда лучше, чем «Облако и Кир».

Впрочем, Облако по натуре своей — одиночка. А я навсегда запомнил тот разговор с отцом…

«Да, вот ещё что… Ты поменьше бы слушал девчонок. Не для того девчонки на свете, чтоб слушать их трескотню. Если уж быть объективным, мужчина здесь только один. И всё же, послушай меня, как мужчина мужчину… Девчонки делятся на две неравные части. Очень неравные. На тех, кому на тебя не плевать, и на всех остальных. И совершенно неважно, что остальные — безумно красивы! Ты меня понимаешь?»

Я понимал. Вот только, принять эту истину было непросто. И всё-таки, мне удалось.

Облаком я восхищаться не перестал, но настоящим другом мне стала Луна — конопатая девочка, с жёлтыми, как одуванчики, волосами и синими, как небо, глазами. Невысокая, выглядящая лет на тринадцать. Имя Луна ей не шло, она больше походила на Солнце — неунывающее и озорное.

Теперь Облако вместе со мной.

Как это странно!

Но по-настоящему странно, что Луны больше нет.

Нет… Совсем нет, нигде… Как это можно представить?

Они же её и убили — дядя, сбросивший бомбы, и отец, который их разработал.

Они так любили рассказывать про врагов. Объяснять, что те — вовсе не люди, а грязные извращенцы, и приводить повергавшие в трепет подробности. Обещать, что от них защитят, нужно лишь затянуть пояса, ведь бомбы важнее еды.

Теперь в мире нет никаких извращенцев и не осталось врагов. Стал ли он лучше?

Думаю, это я во всём виноват. Нужно было набраться смелости и пойти против взрослых. Сказать отцу: «Немедленно прекрати! Так жить нельзя!» Выкрикнуть дяде: «Я не нуждаюсь в защите!» Ну а маму, просто обнять…

В Проекте, я — единственный местный. Мне завидовали из-за того, что каждую субботу я отправлялся к родителям. Но такой ли уж это был плюс?

— Облако, как тебя на деле зовут? Теперь можно сказать.

— Можно. Вот только зачем? Уже нет нужды в человеческих именах. Пускай лучше так и останется…

— Кажется, ты не особенно любишь людей…

— Ты очень догадлив.

— Думаю, мизантропу должно быть сейчас хорошо — одному на целой планете…

Она зыркает так, что я умолкаю.

— Думай поменьше!

Всё же, она задавака! Впрямь, будто облако: белая и недоступная. Таинственный альбинос, с нежной кожей и фиолетовыми глазами. Но внешность — не самое странное.

По-настоящему необычна её голова, работающая, словно компьютер. Облако ничего не забывает, и знает, кажется, обо всём во Вселенной. Умножает в уме восьмизначные числа и способна вручную рассчитывать курс корабля. Если бы не её необщительность, быть ей Командиром. А так, только Старший Пилот.

И всегда на её исцарапанных бёдрах — белоснежный котёнок, своенравный и очень противный, норовящий царапнуть исподтишка. Не котёнок, а ягуар или даже дракон!

Угораздило же влюбится в эту девчонку!

Однажды она заявила, что в моей голове компьютер! Видите ли, в моей, а не в её!

«Ты так смешно говоришь! Заумно и без эмоций, как робот какой-то. Знаешь, когда-нибудь, чтобы расширить возможности человека, начнут имплантировать в голову чипы. Эти новые люди и станут так разговаривать!»