Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 113

Кир подошёл и поднял.

Заострённый прозрачный кристалл. Внутри какие-то буквы…

«Зуб Ягуара! Амулет из сна. Но, как он сюда попал?»

На негнущихся от волнения ногах, Кир подошёл к стене и приложил ладонь. Рука провалилась. Кир протолкнул тело сквозь стену.

Снаружи было намного темнее. Лил дождь, потоки холодной воды срывались со скал. Кир за секунду вымок до нитки.

Над океаном бушевал ураган, бились о камни огромные волны. Из свинцовых туч, словно ноги шагающих по воде гигантских существ, тянулись ниточки смерчей.

«Да… Это уже не барашки!»

Кир начинал замерзать, но в душе ликовал: он выбрался, да ещё и с добычей! Несмотря на неверие Эйприл, всё получилось!

«Впрочем, я ведь опять ничего не узнал…»

Но портить себе настроение не хотелось. Он осторожно спустился по мокрым камням и помчался под потоками ливня. Время от времени на него обрушивалась волна, но это уже не имело значения.

Когда Кир забежал в Логово, Эйприл заваривала травяной чай. Он набросился на девчонку, забыв о вчерашних страхах. Обнимал, обнимал, и не мог успокоится… В конце концов она просто его отпихнула.

— Ты чего! И зачем ты пошёл на крышу? Я проснулась, а тебя нет! И ливень!

— Проснулась?

— Ну да…

— Ты что, меня не искала?

— Искала? Ты что, пропадал?

— На целые сутки! Спроси у Маяка, какое сегодня число?

Внезапно у него возникли сомнения…

«Откуда мне знать? Я был без часов».

— Ну?

— Спрашивать я не буду! — заупрямилась Эйприл. — Ведь я объясняла: времени нет! Пропадал, так пропадал…

Кир только плечами пожал: «Что с неё взять?»

— Эйприл, тебе что-то снилось?

— Одна чернота…

— Так же, как мне… Смотри! — он раскрыл ладонь.

— Ну и что?

— Как это, что! Это же Клык Ягуара! Из сна!

— Ты притащил вещь из сна? Кир, ты совсем помешался! — Эйприл отвернулась и уставилась вдаль. Из-за буйства стихии горы были еле видны.

«Нет, он вовсе не помешался. Просто, это уже не имеет значения. Конечно, Клык ему нужен, ведь рядом по-прежнему бродит Тень. Без него Кир не справится. Но… Если мир вокруг — лишь иллюзия, не всё ли равно?»

— Эйприл… — на плечо легла мокрая ладонь.

«Иллюзия или нет, но от чувств не сбежать».

— Ладно, Кир. Будем пить чай. Бери мой, а я себе заварю.

И Эйприл достала из шкафа малиновое варенье. Без значка «Ó», обычное, которое может сделать любой.

Дождь продолжался весь день.

Не сказать, чтобы было плохо. Наоборот. Эйприл заваривала душистый чай, и они разглядывали косые линии, вслушиваясь в перестуки капель и жутковатые шорохи.

В Логове было не страшно. Тёплая дружеская ладошка, горячий чай. Разве для счастья нужно что-то ещё?

Да, именно так. Запоздало Кир понял, что он был по-настоящему счастлив все эти дни. Когда прыгал с арки вниз головой, плавал с Эйприл в заливе и слушал стихи. Когда лазал на одинокую вышку и в затопленный астропорт, запускал змея и воевал с бессердечным драконом…

Эти дни… Они пронеслись сворой псов, обезумевших от запаха близкой крови. Вроде, только что было вчера — глядь, а сегодня уже наступило завтра!

Так и есть: когда хорошо, время тает, будто мороженое на солнцепёке — счастья и не заметишь! Но стоит случится беде, навалиться скуке — и всё! Секунды превращаются в дни.

Зря Эйприл рассказывает, что времени не бывает! Время есть, и оно хитрее, чем человек. Время не обмануть, не удалось это даже Фиесту.

Поневоле вспомнишь слова сумасбродной девчонки из сна: «В мире всё устроено так, чтобы приносить максимум боли».

— Эйприл, ведь ты не уйдёшь?

— Кир, не бывает монеты с одной стороной. В радости спрятано горе, в жизни — смерть, а расставание — во встрече.

— Но ведь можно остаться вдвоём навсегда!

— Нет. Время заберёт у тебя любимого. Ты будешь вдвоём, но не с тем человеком. И сам уже будешь другой.

— Ты говорила, что времени нет!

— Его нет только для тех, кто это знает.

— А если знаешь, то можно быть вместе всегда?

Эйприл улыбнулась.

— Если знаешь, то можно…

Они замолчали, болтать больше было не нужно.

Кем бы ты ни был, о чем бы ни размышлял — в конце, когда растворятся иллюзии, ложь, неприятие правды, останется только молчание и дождь.

Эйприл смотрела в глубины себя.

Тьма и пустота.

Раньше, она волновалась по этому поводу. Но теперь понимала: так устроены все.

Даже если у тебя были родители, был прототип — и ты, и они, созданы из пустоты Тьмой.

Конечно, у других есть воспоминания — и, соответственно, личность. Но какой от этого толк? Только лишняя боль!

К вечеру дождь утих, и Эйприл сказала:

— Прости, но мне нужно уйти.

— Насовсем? — голос Кирилла дрожал.

Эйприл улыбнулась.

— Нет, что ты! Нет… К утру я вернусь.

— Но что тебе делать… там…

За стенами Логова была непроглядная тьма.

— Нужно кое с кем встретиться.

— Но ведь мы здесь вдвоём.

— Я всё тебе расскажу. Потом, — она сняла фиолетовую куртку с гвоздя и вышла на крышу.

Эйприл сидела на крыше реактора. Над ней билась и завывала Тьма. Но девушка её даже не слышала. Она всматривалась в глубины себя.

Давно пожухла трава, пожелтела листва на огромных дубах. Апрель подходил к концу.

Её время было уже на исходе, но она по-прежнему не знала ничего о себе. Тут, в этом игрушечном мире, ходила лишь оболочка. А Эйприл любой ценой нужно было встретиться с настоящей собой.

Эйприл смотрела вовнутрь и видела танец.

Свой бесконечный танец.

Созидание, Движение, Игра — вот в чём была её суть.

Она не могла оставаться всего лишь возможностью и проявилась.

Первое слово…

Остывшая плазма породила протоны, излучение сменила материя, всё заполнил гелий и водород.

Первый звук…

Её музыка зажгла звёзды, и она закружилась во тьме хороводом галактик.

Первый шаг…

Материя вновь усложнилась — научилась движению и воспроизводству. Прионы и вирусы, одноклеточные и грибы, растения и животные.

Первый взгляд…

Она увидела себя, отразившись в человеческом мозге. Залюбовалась собственным совершенством. И решила — пора.

Пора выходить, вывернув мир наизнанку.

Первое прикосновение…

Люди стали орудием её дальнейшего усложнения. Они создали ИИ, построили Станцию. И ушли, передав эстафетную палочку Маяку — он куда лучше них отражал и менял мир.

Корабль

Мэйби придумала себе очередную забаву: жечь пожухлые осенние листья, благо погода стоит сухая и солнечная — редкость для побережья. Теплу я рад, ведь единственную куртку мы носим по очереди, а раздавать одежду Маяк и не думает. Похоже, ему больше нравится отбирать.

— Смотри, как пылают! — Мэйби выглядит очень счастливой. — Будто порох! И так же дымят!

— Можно подумать, ты жгла когда-нибудь порох!

— Зануда!

Я кидаю в девчонку охапку листвы. Она пытается притвориться разгневанной, но быстро сдаётся и просто хохочет. Смех тает в особой, пронзительной тишине, какая бывает лишь погожими осенними днями. А вокруг носится Облако…

Я забыл про взлом Маяка, про глупые попытки исправить судьбу, и про то, что существует такая штука, как время. Мэйби была права, заботиться стоит только о том, на что можешь влиять. Правда, теперь я уже сомневаюсь, что мы способны сделать хоть что-то, на что нас не запрограммировала реальность. Похоже, мы на самом деле вторичны…

Мэйби недавно сказала: «Ты можешь по-прежнему считать себя единственным в мире субъектом, но для других ты — лишь вещь, одна из мириадов. И знаешь, Кирилл, не могут все ошибаться!»

В тот момент мне показалось, что я беседую с самим Маяком. Без всяких технических языков и аппаратуры — просто так, напрямую.