Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 109

В груз вложены все мои деньги. Но, Кир — важнее всего.

«Я-глайдер» меняю курс.

Что за странная у Гадеса привычка: ограждать паренька от всего на свете! Я бы давно ему всё рассказал. Ну поплакал бы он, да смирился. Уж с крыши бы точно прыгать не стал! Зато, постепенно превратился бы в мужика. В этом деле поможет лишь правда — правда жизни.

При таких обстоятельствах, нет ничего странного в том, что Кир влез в историю.

Надо было с ним раньше поговорить. Послать Мэйби в режиме транслятора — таким девушкам парни верят без рассуждений. Оттрахала бы его и промыла мозги, вмиг бы забыл этот свой романтический бред!

Траву, небеса, облака…

Слишком уж много такого добра в его жизни, и совсем мало правды.

Что тут сказать, даже его девчонка зовёт себя Облаком! С которой он «дружит», вместо того чтобы трахнуть, да позабыть через час — как делают обычные пацаны его возраста, видящие в девчонках лишь примитивных животных, рождённых для ублажения их воспалившейся плоти.

Нет, Кирилл — пацан необычный.

С одной стороны, именно за это я его и люблю.

С другой — известно, к чему эта необычность приводит. Я ведь и сам, точно так же, как он, убежав от папаши и одноклассников, дни напролёт валялся в траве, рядом с сестрёнкой, и таращился на облака.

Только она, лишь она одна меня понимала.

Лайя.

Несколько вероятностных пушек разряжаются одновременно.

Ого! Видно, системы управления серьёзно повреждены. Значит, я ошибался — исход боя пока неизвестен.

Поднимаю глаза, и становится ясно — известен, ведь корабля в небесах уже нет. Вместо него, переливаясь, колышется какая-то хрень.

В детстве, читая о новом научном проекте, я впадал в ужас — мне казалось, что эти безумства плохо закончатся. С возрастом пришло понимание: к моему глубокому сожалению, ничего с людьми не случится. Дурацкое человечество тут навсегда.

Но ЭТО! Похоже, учёные идиоты, наконец, доигрались — приволокли в наш мир его смерть.

Неужто, я смогу посмотреть, как ВСЁ закончится!

От одной этой мысли мурашки бегут по крыльям и тепло разливается по фюзеляжу. Мышцы сокращаются — потеряв управление, я падаю на крыло.

ДА!

На пике восторга ОНО пропадает. Было — и нет.

Крылья холодеют от ужаса и мук разочарования.

Неужто сбежало обратно?! И всё?!

Да нет, быть не может! Всё хорошо. ТАКОЕ само не уйдёт, это от НЕГО убегают.

Но всё-таки интересно: куда эта штуковина делась, куда она спряталась?

Под огнём защитных орудий тают ряды нападающих — без корабля-штаба они обречены.

Маневрирую в гуще боя. К счастью, по мне никто не стреляет. До рассевшегося посреди дороги пацана уже не так далеко. Тридцать секунд, и он на борту.

Возле ближайшего ко мне штурмовика взрывается ракета, он клюёт носом и меняет направление движения. Из двигателя валит густой чёрный дым.

Нейросеть выдаёт расчёт траектории. Результат меня не устраивает: без коррекции штурмовик свалится прямо на голову пацану.

Значит, будет коррекция! К сожалению, с непредсказуемым результатом.

Вывожу глайдер на курс и включаю форсаж. Сближаюсь…

Штурмовик увеличивается в размерах. За миг до столкновения, отдаю команду на катапультирование.

Срабатывают пиропатроны, и встречный поток подхватывает и уносит фонарь кабины. В следующий миг, я теряю сознание от навалившихся перегрузок, но только на пару секунд — квантовые схемы не разрешают мозгу подобных вольностей.

Глайдер врезается в штурмовик, и объятые пламенем обломки несутся к земле.

А я, набирая скорость — аварийный жилет погасит её перед самой поверхностью, опускаюсь в белое облако концентрата. Уткнувшись носом в рукав, грустно размышляю о том, что сегодняшний день будет весёлым — хочу я того или нет.

Всё моё состояние! И военным уже заплачено: ни за что — теперь транспорт уйдёт без нашего груза.

Но, всё это — ерунда… Главное, Кир будет жить!

Глава 33. Крылья

«Сестрёнка Лайя?.. Дядя! Фиест — его дядя… Или, правильнее сказать, мой?»

Жутко болит нос. Вытаскиваю руку из-под одеяла, сжимаю в кулак, и расслабляю плечо. Рука летит вниз — без усилий, только под действием гравитации. Падает на подушку — туда, где по расчётам должна лежать Эйприл.

Открываю глаза. Девушки нет.

На будильнике светятся красные цифры.

«05:56»

Может, это и к лучшему. Эйприл хочется видеть меньше всего.

Влез ночью в чужой карман и получил от девчонки по носу… Что может быть унизительнее!

Ясно, она не простит. Двинет ещё пару раз, будто случайно — и рассмеётся, прищурив глаза. А я должен буду терпеть…

Нет. Днём лучше с ней не встречаться. А к вечеру Эйприл остынет. Она вспыльчивая, но не злопамятная.

Значит, в степь. Подальше от Станции, подальше от сумасбродной девчонки!

Я замечаю Эйприл, едва обогнув шлагбаум. Обхватив колени руками, она сидит на том самом пригорке. Отвернувшись, шагаю мимо…

Фух! Вроде бы, пронесло…

— Привет! — её руки обхватывают меня сзади… Как она так подбежала? Я даже не слышал шагов! — Кир? Как там твой нос? Зажил?

Её жаркие губы щекочут ухо и шею…

Эйприл выходит из-за спины и берёт мои руки в свои.

— Ты ведь не злишься? Всё-таки, сам виноват!

— Не злюсь.

Мы сливаемся в поцелуе…

До чего же он страстный и жаркий! Не чета жалкому чмоку на арке, лёгкому и пугливому соприкосновению! Её жадные губы впиваются в мои, посасывают их и кусают, язык — тщательно и бесстыдно обследует рот.

Наконец, мы отрываемся друг от друга.

— Кир… — она поправляет волосы, берёт меня за руку и ведёт за собой. — Хочу что-то тебе показать… Самое секретное место на Станции! Для того, что сейчас между нами случится, оно идеально подходит…

Случится? Что она имеет в виду? Неужели…

Хохот Эйприл звенит колокольцем. Почему-то, вспоминается заманивший меня в ловушку Олень.

Голая степь. И два огромных, увитых кабелями, металлических шкафа на постаментах.

Почему я раньше не замечал это место?

— Не бойся, пойдём… — Эйприл ведёт меня к одному из шкафов.

По бетонным ступеням я поднимаюсь за ней. При нашем приближении, массивная красная крышка поднимается, и я замечаю внутри набитого электроникой шкафа тысячи переливчатых огоньков. Я с удивлением узнаю рисунок знакомых созвездий: Стрелец, Скорпион, Змееносец… И чернота в том месте, где должна быть звезда Барнарда.

— Эйприл, мы где?

— Центральная нейросеть. Это и есть Маяк! Я покажу тебе его суть! — она ведёт меня прямо вовнутрь. — Не бойся. Там, во Тьме, хорошо.

В последний момент она вырывается, толкает меня, и крышка мгновенно захлопывается.

Никаких звёзд-огоньков.

Прошлое забыто, будущее утрачено и похищено настоящее.

В сердце Маяка нет ничего. Только Тьма.

Дверь открывается, и я щурюсь от ярких лучей.

В залитом светом проёме — чёрная тень.

Эйприл.

— Ну как? Ты теперь понял?

— Да… Нет никаких звёзд. Есть только Тьма. Навсегда.

Эйприл отходит в сторону. Я начинаю спускаться.

Что-то не так… Эти ступени немного другие. Не те, по которым я поднимался.

Оборачиваюсь.

Шкаф, в который я заходил — на другом постаменте.

Телепортатор!

Возвращаюсь назад.

— Не ходи туда, Кир! Помни, правда тебе не нужна!

Но, я не слушаю. Хватит с меня вранья. Мне нужна правда!

Огибаю металлический корпус…

Озорной ветерок холодит кожу и путается в волосах. Весеннее солнце, лёгкие облака и цветущая степь.

И озеро — до горизонта.

Озеро крови…

Кости, тряпьё. Острыми белыми рифами вздымаются над поверхностью рёбра.

Озеро, где плавают человеческие останки.