Гимназия Царима - Сурикова Марьяна - Страница 85

Меня мало что интересовало, одно только имя крутилось в голове, один образ преследовал постоянно, и только о нем я могла думать. В доме собрали целую кипу журналов с любой информацией касательно рода тен Лоран, и их я перечитывала снова и снова, хотя сведения подавались в общем виде и без подробностей.

Пока еще были свежи воспоминания, раз за разом переживала его гибель, а после повторную смерть Царима. Просыпаясь ночами, глотала слезы, вспоминая, как он опустился на колени, как отвлекся, и задавалась вопросом: не я ли погубила его, не я ли запустила цепочку перерождений, заставляя наследников Царима погибать? Не передать, как мучилась от осознания этого, а потому снова и снова хваталась за журналы, упоминающие о жизни Эсташа. Мне безумно хотелось встретиться с ним, и однажды я попробовала загадать, но…

Не вышло.

Вновь и вновь повторяя разные формулировки, пыталась пожелать полнейшую мелочь, самый ничтожный пустячок, но нет. Наверное, тем желанием, невероятным по силе и энергии, которая требовалась для его исполнения, я выпила досуха собственный дар. Перевернув весь мир с ног на голову, расплатилась за это умением воплощать в реальность собственные мечты. А ведь так хотелось загадать случайную встречу с мужчиной, который стал совсем недосягаем.

— Хороший район, спокойный, презентабельный, — твердил специалист по поиску и съему жилья.

Папа подобрал лучшее агентство в столице, поскольку не собирался останавливаться в гостинице и жутко их не любил.

— Здесь по соседству живут самые уважаемые люди и первые лица Сенаториума. Вон тот роскошный особняк рядом с вашим принадлежит самому сенатору Орселю.

Кому?

У меня сердце екнуло и в груди похолодело.

— Я знаком с сенатором, — не без тайной гордости ввернул отец.

— О, это прекрасно!

— Приятные соседи — залог спокойной жизни.

— Вы, бесспорно, правы. — Мужчины посмеялись удачной шутке, а я зацепилась за папин рукав и вмешалась в их разговор:

— К чему нам такой огромный особняк? Когда я поправлюсь, то вернусь в школу, а ты поедешь домой. Может, стоит подобрать дом попроще?

— Ну, во-первых, дочь, я уже внес залог, во-вторых, дома попроще представляют собой однотипные коробки, и к ним не прилагается собственный сад, а тебе необходимо каждый день гулять на свежем воздухе. И в-третьих, мы с мамой подумываем переехать на летний сезон в Сенаториум, поближе к вам с Робертом. Твоего брата вскоре должны перевести в столицу.

Папа бросил взгляд на меня и встревожился:

— Ты опять бледна, Мариона. Это перелет так сказался?

Приступы слабости в последнее время посещали меня часто, хоть и накатывали необъяснимо и спонтанно. Вот и сейчас упадок сил наступил, когда я услышала имя Орселя, я даже ногу на ступеньку занести не могла, хотя отчетливо объяснить, чего испугалась, не выходило. Ведь соседство наших особняков вовсе не означало повторения той прежней истории. Однако паника нахлынула сама по себе, неожиданная и неконтролируемая.

— Ничего, ничего, доченька, сегодня уже врач приедет, осмотрит тебя. Он же светило, быстро на ноги поставит, а пока стоит прилечь. — И папа с агентом подхватили меня под руки и повели в дом.

Прославленный доктор много времени на осмотр не потратил, а резюмировал мое состояние следующими слова: «Ну, все понятно. Сильное отравление, интоксикация всего организма, налицо признаки магического приворота».

Папа скептически хмыкнул, поскольку заключения светила соотносились с позицией директора школы, однако расходились с мнением нашего семейного врача, утверждавшего, что я, по сути, здорова.

— Я выпишу капли, которые непременно помогут и уберут слабость, а приворот снимем прямо сейчас. Откиньтесь на спину, дорогая, прикройте глаза. Могут быть неприятные ощущения, покалывание в грудной клетке, не стоит обращать внимания.

Я послушно сделала как велели, и врач начал водить над моим телом руками и что-то шептать. Сперва было тепло, потом действительно появились покалывания, и ощущения нарастали так, что даже стало больно и грудь сдавило. — Потерпите, потерпите, совсем немного осталось. Вдохните.

В следующий момент терпеть стало совсем сложно, а потом будто что-то тренькнуло в груди, как отпущенная тетива, которая сперва больно бьет по пальцам, а затем отскакивает, оставляя бедные конечности гореть. Вот и в груди возникло похожее ощущение. Я бы описала это так, что бедное сердце не выдержало попыток вытравить из него Эсташа и горячо этому воспротивилось.

— Выдохните. Готово. Осталось только выпить вот это. Ну же, будьте послушной девочкой. Вещь хоть и горькая, но действенная.

Это было не просто горько, а отвратительно горько, но разве со светилом поспоришь? Особенно с таким, кому страшно слово поперек сказать. Этот точно обрубит раз и навсегда: «Не нравится, ищите другого врача».

— Полчасика подождем, эффект будет весьма и весьма ощутимым. Увидите сами. — И доктор вольготно развалился в кресле и даже задремал. Мы с папой сидели тихо, боясь его разбудить. Глаза врач открыл ровно тридцать минут спустя, словно внутри его сработал магический будильник.

— Отличненько, взглянем…

Он потер руки и склонился надо мной, проводя повторный осмотр.

— Ну вот, я же говорил. Видите? — Он махнул рукой, призывая отца выступить свидетелем и убедиться в безусловном врачебном таланте.

Папа с выводами не спешил, а в первую очередь уточнил у меня: «Как себя чувствуешь?»

— Как будто легче стало и слабость не такая сильная.

— Не как будто, дорогая, а значительно легче. Итак… — Врач достал из саквояжа и сунул папе в руки пузырек с приклеенной этикеткой. — Вот это принимать пять раз в день, строго по часам и не пропускать. Через неделю она полностью поправится.

Глава 19

ОБМАН

Убедиться в правоте доктора мы смогли уже на следующий день, когда я проснулась сама, и папе даже не пришлось долго будить, как это бывало в последнее время. А самым приятным сюрпризом в тот день стал визит любимого наставника. Все такой же цветущий и довольный жизнью Олайош ворвался в наш дом ближе к вечеру, был радушно принят и допросил меня с пристрастием о нынешнем состоянии. Папа пригласил наставника к ужину, и тот с удовольствием согласился. Время мы провели просто чудесно, даже я, если не считать легкой грусти, возникавшей при взгляде на учителя.

До дверей провожали его вместе. Чтобы не пугать отца новым всплеском интереса к защитнику, я словно ненароком поинтересовалась о семействе тен Лоранов, придумав, что услышала в столице про их особняк, который и правда описывался в одном из журналов. Что в прошлой жизни, что в этой неизменной осталась моя любовь к старинным строениям, и о ней Аллар был хорошо осведомлен.

— Ты бы желала посмотреть на их особняк?

— Я не могу. Это закрытая часть города, где стоят только дома защитников, туда невозможно попасть и охрана очень серьезная.

— Я приглашен на торжество по случаю помолвки, если хочешь, попробую раздобыть еще одно приглашение. Вероятно, ты достаточно окрепнешь к тому моменту.

Приглашение на помолвку Эсташа? В этот миг такая резкая боль скрутила все тело, что я выпалила:

— Нет!

Вышло резче, чем хотелось бы, и, совершенно смутившись под удивленным взглядом Олайоша, попыталась оправдаться:

— Нет — в том смысле, что уверена, лучше станет. Мне уже намного легче. Однако буду чувствовать себя не в своей тарелке, словно навязалась. Благодарю за ваше щедрое предложение, арис.

— Как хочешь, девочка. — Он улыбнулся знакомо, по-доброму. — Ты, главное, не болей больше и не пугай старика. А то ведь места себе не находил, когда любимая ученица перестала на уроки приходить. Уж этот случай вас, неразумных, научит не пить на спор всякую гадость.

— Конечно. — Я нашла в себе силы улыбнуться в ответ, а арис немного задержался возле открытой двери и внимательно на меня посмотрел:

— Если вдруг что-то понадобится, Маришка, и смогу помочь, просто дай знать.