Черный Ключ (СИ) - Эвинг Эми - Страница 24

— А теперь давайте выпьем за это! — восклицает Гарнет. Овации превращаются в смех, и струнный квартет снова начинает играть. Хэзел немедленно окружена королевскими женщинами, которые явно умирают от желания подобраться к ней как можно ближе, не вызвав гнева герцогини.

Это приводит меня в ярость. Хэзел выглядит испуганной, все эти незнакомые дамы таращатся на нее, говоря о ней герцогине, как будто она не стоит прямо там с поводком на шее.

Люсьен плавно подходит к нам. — Эмиль, — говорит он. — Фредерик все еще болен?

— Да.

— Передайте ему мои наилучшие пожелания скорейшего выздоровления.

— Я это сделаю.

Люсьен меня полностью игнорирует.

— Курфюрстина, должно быть, очень рада видеть суррогата, — говорит Эмиль.

— Действительно, — отвечает он. — Я не думаю, что она собирается выпускать девушку из виду весь вечер.

И правда — похоже на то, что Курфюрстина приклеилась к Хэзел. Ее близость не ускользнула и от внимания герцогини. За ними виднеется Кора. Когда наши глаза встречаются, она коротко кивает.

Я чувствую себя лучше, зная, что я не единственная, кто присматривает за Хэзел сегодня.

Вечеринка перемещается в сад, когда солнце начинает садиться, украшая небо полосами розового и оранжевого. Фрейлины остаются по краям, и я наслаждаюсь этой вечеринкой больше, чем какой-либо из тех, что я посещала в качестве суррогата. Наверное, потому что никто не смотрит на меня и не говорит обо мне, как будто меня не существует. Я смотрю, как Рай кормит Карнелиан клубникой, покрытой шоколадом, и мое сердце снова болит от мысли о Эше. И об Охре. Надеюсь, с ними все в порядке, где бы они ни были. Единственное утешение — если бы Эша поймали, я бы наверняка уже услышала. Герцогиня была бы в восторге.

Я провожу довольно много времени с Эмилем и получаю огромное удовольствие от его компании. Он добрый, умный и сообразительный. Мне жаль, что ему приходится жить в этом ужасном дворце. Не могу дождаться, чтобы сказать Рейвен, что мы познакомились.

Герцог напивается донельзя. Он продолжает говорить длинные тосты, которые никто не хочет слушать. Герцогиня пытается держаться от него как можно дальше, Хэзел рядом с ней. Мы с Хэзел переглянулись пару раз, но здесь просто невозможно с ней поговорить. Курфюрстина продолжает гладить ее по голове, словно собачку.

— Дамы и господа! — начинает герцог, поднимая свой бокал в третий раз. — Я хотел бы сказать т…

Внезапно музыку перекрывает громкий голос.

— Дом Озера — яд для этого города!

Посреди толпы стоит Ратник. Он меньше, чем большинство других, которых я видела, и с изможденным лицом. Участники вечеринки шокировано замолкают.

— Их кровь никогда не сядет на трон! — кричит он. Затем он достает пистолет и направляет его прямо на Хэзел.

Раздается выстрел с громких хлопком.

Глава 14

ХЭЗЕЛ.

Это все, о чем я могу думать.

Мне нужно добраться до Хэзел.

После первого выстрела начинается хаос. Доносится все больше выстрелов, и кажется, что они идут отовсюду. Кто-то тянет меня к земле, и я понимаю, что это Люсьен.

— Оставайся внизу, — рычит он мне на ухо, прежде чем броситься в стычку. Как только он исчезает, я поднимаюсь. Рай с Карнелиан бегут мимо меня, ее лицо прижато к его груди, он обнимает ее, защищая.

Хэзел. Мне нужно найти Хэзел. Этот человек направил пистолет прямо на нее.

Когда я пробираюсь сквозь народ, пытающийся найти выход, я спотыкаюсь обо что-то и падаю на землю, царапая ладони.

На меня уставились немигающие глаза герцога; на его груди разрастается красное пятно. Я отскакиваю назад и вижу, что Первый и другой Ратник стоят над телом измученного человека рядом с другим мертвым Ратником — его сообщником, я бы предположила, судя по тому, как Первый смотрит на него.

— Обыщите их, — плюется Первый. — Потом уберите их отсюда.

Сад практически пуст. Курфюрста и Курфюрстину нигде не видно — они, должно быть, были первыми, кого защитили Ратники, когда началась стрельба. Затем я вижу тонкую серебряную цепь в траве, ее конец отломан от запястья, к которому она когда-то была прикреплена. Я подползаю по земле к нему и нахожу пару маленьких ножек, торчащих из-под тела, одетого в белое.

Кора накрыла Хэзел. Я хватаю ее за руку и оттаскиваю от сестры. Она стонет.

Кровь просочилась через платье, окрашивая плечо в ярко-красный цвет. Хэзел кашляет и садится.

— Она… она потянула меня вниз, — говорит она, глядя широко раскрытыми глазами на Кору, которая впала в бессознательное состояние.

— Защитите моего суррогата, дураки! — доносятся крики герцогини, выползающей из-за стола. Третий появляется из ниоткуда, подхватывает Хэзел и исчезает вместе с ней.

Мне понадобилась каждая капля самоконтроля, чтобы не крикнуть ей вслед.

— Кора! — кричит герцогиня, видя, как она лежит у меня на руках. Она бежит и опускается на колени, ее платье вздымается сверкающими волнами вокруг нее. — Отдай ее мне, — огрызается она, выхватывая обессилевшую фигуру Коры из моих рук и прижимая ее к своей груди. — О, Кора, Кора, что они с тобой сделали…

Я никогда не видела герцогиню такой раньше. Слезы текут по ее щекам, когда она качает свою фрейлину взад и вперед, кровь просачивается сквозь пальцы.

— Помогите мне! — кричит она, и больше Ратников появляются около нее. Я встаю и спотыкаюсь, когда они поднимают Кору и уносят ее, я полагаю, в медицинскую палату. Я наткнулась прямо на Гарнета, который смотрит на тело своего отца.

— Что происходит? — беспомощно спрашиваю я.

— Я… Он… — Гарнет выглядит сбитым с толку, будто сцена перед ним не имеет никакого смысла. — Ты поможешь мне отнести его внутрь?

--Бальный зал пустует. На паркетном полу разбитые стекла, лужи вина и перевернутые тарелки с едой. Мы кладем герцога у дверей. Я беру чистую льняную скатерть и накидываю на него.

— Спасибо, — говорит Гарнет, но за этим словом нет эмоций. — Я думаю, что лакея тоже подстрелили.

Мы видим лакея, опрокинувшегося на куст. Он молодой, с медной кожей и большим носом. Я почти уверена, что его звали Джордж. Гарнет и я несем его внутрь, чтобы положить рядом с герцогом. Горничные и лакеи начали неуверенно подходить к бальному залу.

— Начните убирать это, — говорит Гарнет. Никогда не слышала, чтобы он звучал так по-командирски. Выглядит он так, будто постарел за вечер лет на десять.

— Гарнет… — но прежде чем я смогла бы продолжить, в зале начинается суматоха, и мы слышим голос, кричащий: «Ради Курфюрста, Пятый, это я, пропустите меня!»

Через несколько секунд в дверях бального зала появляется Доктор Блайт. Он внезапно останавливается и шокировано осматривает открывшуюся перед ним сцену. Он ничуть не изменился — хотя, возможно, в его густых черных волосах появилось еще несколько серых полос. Его зеленые глаза грустнеют, когда он поднимает угол скатерти, покрывающей герцога.

— Где твоя мать? — спрашивает он, глядя на Гарнета, который указывает на сад.

Доктор Блайт выбегает, и я слышу вопль, за которым следует, — Кора, позаботься о Коре, идиот!

Через секунду он возвращается и выходит за дверь. Я понимаю, что кое-кто пропал.

— Гарнет, — говорю я тихо. — Где Корал?

Гарнет моргает и оглядывается. — Я не знаю. — Мгновение он тупо смотрит в дверной проем, затем говорит: — Я… Я вернусь.

Он бредет из зала, словно в трансе.

Я направляюсь в залы в поисках Корал. Через несколько минут я нахожу ее плачущей на одной из небольших лестниц. Я сажусь и обнимаю ее, и она падает мне на грудь.

— О, Имоджен, — рыдает она.

— Тише, — говорю я на автомате, крепко ее держа, больше для собственного успокоения, чем для ее. Хэзел сегодня чуть не умерла. Я была там и была не в силах остановить это. Я пришла сюда, чтобы уберечь ее, но потерпела неудачу. Если бы Кора не… я зажмуриваю глаза, потому что не могу думать об этом.

Я наконец успокаиваю Корал и укладываю в постель. Затем я в оцепенении спускаюсь по лестнице и прохожу по коридорам, не позаботившись воспользоваться тоннелями для слуг. Я прохожу мимо бального зала, где Мэри и другие горничные убирают полы, а лакеи поднимают разбитые бутылки и сломанные столы. Я должна присоединиться к ним. Я должна помочь. Но мои ноги продолжают идти.