Черный Ключ (СИ) - Эвинг Эми - Страница 21

— Подожди, что? Ты просто… оставишь меня здесь? — плачет она.

— Я живу во дворце, — говорю я. — Я буду присматривать за тобой все время, обещаю. Но если я отпущу тебя, они поймают тебя и догадаются, что тебе кто-то помогает. И тогда мы обе будем мертвы. В этом городе сейчас столько всего происходит. Жаль, что я не могу всего тебе объяснить.

Хэзел обмякла, закрыв руками лицо. Секунды проходят в тишине.

— Так… ты бы умерла здесь? — шепчет она.

— Да, — шепчу я в ответ.

— Я умру здесь? — Ее голос такой слабый и испуганный. Я обнимаю ее.

— Нет, — твердо говорю я. — Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. — Я прикусываю губу, снова наворачиваются слезы. — Помнишь те первые несколько недель после смерти отца?

Она кивает у меня на груди.

— Помнишь, как ты была напугана, потому что мама почти не разговаривала, а Охра постоянно дрался в школе?

Еще один кивок. Мы не часто говорим об этом времени. Я не думала об этом годами, потому что это слишком больно. Но мне нужно, чтобы моя сестра знала, что она — семья, и я никогда не откажусь от нее.

— Что мы делали вместе?

— Мы зажигали свечу каждую ночь, — говорит Хэзел. — Ты говорила, что Отец может видеть нас через свет. И ты сказала, что слышишь его. Он сказал, что семья — это навсегда, и что мы всегда были вместе, потому что он наблюдал за мной, и он гордился. Он сказал мне, что он скучал по мне, и он любил меня и… но, Вайолет, ты все это придумала, и я тогда была ребенком, поэтому я верила тебе.

— Кто сказал, что я это выдумала? — говорю я. — Отец наблюдал за нами через этот огонь свечи. Он на самом деле скучает по тебе, и он тебя любит. Он смотрит на тебя прямо сейчас. И я тоже. Семья — это навсегда. Я не собираюсь позволить чему-нибудь случиться с тобой. И я вытащу тебя из этого места. Я обещаю. — В моем горле поднимается ком. — Однажды я позволила тебе поверить, что я забыла тебя. Я сказала себе, что никогда не позволю этому случиться снова.

— Мне страшно.

— Мне тоже.

— Маме тоже должно быть страшно, — говорит Хэзел. — И грустно. Никого из нас нет теперь.

Комок в горле становится больше. — Отец тоже за ней присматривает, — говорю я.

Наконец, я понимаю, что пора уходить. Я пробыла здесь слишком долго.

— Я должна идти, — говорю я. — Но я обязательно вернусь, клянусь.

— Можешь принести мне поесть? — умоляет она. — Они кормят меня только через трубки. Я скучаю по шоколаду.

— Моя маленькая сладкоежка, — говорю я, дразняще щипая кончик носа. Хэзел улыбает старое прозвище, которым Отец называл ее, когда она заглядывала в карманы за угощением — кусочком лакрицы или карамелькой.

Я помогаю ей лечь, так что я могу застегнуть ремни назад, натягиваю одеяло до подбородка и целую ее в лоб.

— Ты знаешь, — говорю я, — что я прощалась с тобой каждую ночь, когда жила в этом дворце? Это всегда заставляло меня чувствовать себя лучше.

— В самом деле?

— Естественно. И теперь я могу сказать тебе это лично. Спокойной ночи, Хэзел.

Хэзел отвечает неясной улыбкой. — Спокойной ночи, Вайолет.

Затем я поворачиваюсь и бегу из комнаты так быстро, как только могу, прежде чем потерять контроль и остаться с ней навсегда. Я задвигаю дверь за собой, без сил опускаясь на лестницу; слезы текут по моим щекам.

Что они сделали с ее лицом? С ее глазами? И зачем? Герцогиня точно знает, что Хэзел не может забеременеть, так что нет причин держать ее взаперти в медицинской комнате. Нет никакой причины держать ее в живых. И все же она сказала всему городу, что Хэзел уже беременна.

Так какова ее конечная цель? Я думаю об этом, когда поднимаюсь и возвращаюсь в свою комнату. Какова роль Хэзел в ее планах?

Глава 12

В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛИ Я ПРИВЫКАЮ К ЖИЗНИ В КАЧЕСТВЕ ФРЕЙЛИНЫ.

Я пробираюсь поздно ночью в медицинский кабинет, чтобы увидеть Хэзел. Я приношу ей еду, когда могу, и рассказываю обо всем, что происходит в городе за пределами Жемчужины. Я рассказываю ей о Белой Розе, Заклинаниях и их истинном предназначении, и все об обществе Черного ключа.

— Охра говорил о них, — говорит Хэзел, жуя пирожное. — Я не верила, что это было по-настоящему. Он сказал мне, что он и СейблТерсинг будут рисовать ключи на стенах Фермы.

— Вот как Общество нашло его, — говорю я.

— Он в порядке?

— Да. Он сейчас на Ферме. Он там счастлив.

Хэзел улыбается. — Хорошо. Она вздыхает. — Мама ему тоже не поверила. Она, вероятно, не выпустила бы его из дома, если бы знала, что его могут втянуть в тайное общество. Она всегда говорила ему не высовываться. — Хэзел фыркает. — Ей нужны были деньги, которые он зарабатывал, особенно после того, как тебя продали, и мы больше не получали суррогатную компенсацию.

Беспокойство сводит мой желудок словно судорогой, как моя мать выживает, когда все ее дети ушли?

— Мама сильная, — говорю я, больше для себя, чем для сестры. — И умная. Уверена, она что-нибудь придумает.

— Да, — соглашается Хэзел, но без особого энтузиазма. — Эй, как ты думаешь, когда все это закончится, мы сможем жить с тобой и Охрой на Ферме? Думаю, мне понравится Ферма. И маме тоже.

Я толкаю ее плечом. — Вам обеим это понравится. Особенно Белая Роза.

Я также рассказываю Хэзел об Эше. Про него до сих пор нет вестей. Меня мотает туда-сюда между страхом за его жизнь и яростью на его поступки. Каждый раз, когда я вижу газету, я ищу его лицо. Я до сих пор помню вывески, которые висели в каждом округе этого города после того, как он сбежал.

Рейвен связывается со мной в ночь, когда они покидают Западные Ворота, чтобы сообщить мне, что все идет гладко, за исключением Сил.

— Возможно, нам придется оставлять Сил снаружи остальных инкубаторов, — говорит она. — Ты намного лучше справлялась с «давайте будем командой», чем она.

Я ухмыляюсь. — Да, могу себе представить. Когда вы доберетесь до Северных Ворот?

— Через пару дней. — Мы проверяем почву здесь, может, нам удастся уловить какие-либо бунтарские настроения. — Наступает небольшая пауза. — И мы пытаемся помочь. С незначительными вещами. Мы украдкой по ночам заставляем сады людей расти. Мы пополняем дождевые бочки и немного убираем улицы. Если ночь холодная, мы стараемся, чтобы у людей был огонь.

Мое сердце переполняет гордость. Эта революция не должна состоять из одних смертей и разрушений. Доброта тоже должна присутствовать.

Я разговариваю с Люсьеном по ночам перед тем, как увидеться с Хэзел. Иногда он слишком занят, чтобы говорить. Интересно, он вообще спит?

— У меня для тебя хорошие новости, — говорит он однажды вечером. Дата аукциона быстро приближается. Я сижу в постели, расчесываю волосы, рядом со мной парит аркан.

— Всегда приятно это слышать, — говорю я.

— Эш добрался до Смога.

Я сажусь прямо, роняя расческу. — Что? Когда? Откуда ты это знаешь?

— Полагаю, ты помнишь моего помощника Тифа.

Мое сердце согревает память о молодом карманнике с почерневшим от копоти лицом и бесцеремонным поведением. Он помог нам сбежать из Смога. Он помог Эшу попрощаться с Синдер.

— Он сказал мне, что вчера вечером пообщался с Эшем, — продолжает Люсьен. — Совсем рядом с его старым домом.

— Что? — шиплю я, разрываясь между облегчением, что с ним все в порядке, и гневом, что он вернулся в то ужасное место. — Что с ним? Зачем ему было возвращаться?

— Да, это может быть довольно неприятно, когда люди, о которых ты заботишься, люди, для которых ты так многим жертвуешь, чтобы защитить, действуют без осторожности и уважения к этой защите, правда? — Я могу представить кривую улыбку на его лице. — Но это еще не все. Очевидно, твой брат с ним.

— Охра? — задыхаюсь я. — Что… что он делает с Эшем?

— Насколько я понял, он обнаружил Эша, покидающего Ферму, и настоял на том, чтобы сопровождать его. Похоже, что действовать без осторожности у вас наследственное.

— Тьфу! — Я провожу руками по волосам, выдергивая несколько прядей от расстройства. — Во что это он играет?