Наперекор судьбе. Озарение (СИ) - Лебединский Вячеслав - Страница 92

   – Гапдумол, останови всё это! – крикнул в паническом страхе Ивралий, отстраняясь назад, в тёмную пустоту.

   Старик еле сдерживал натиск. Они всё это время должны были идти до цели, а не стоять на месте. Пол пути уже точно пройдено, думал старик, осталось ровно столько же. Ему пришлось во второй раз прибегнуть к запретному приёму, сняв защиту души с Иврилия и себя. Скрестив руки, кудесник начал набирать энергию. В это время к ним с разных сторон начали приближаться изуродованные потусторонние существа. Ивралий запаниковал, а Гапдумол смотрел искоса на него, не отвлекаясь от дела.

   – Ох, из-за тебя мне придётся не соваться в этот мир минимум месяц. – проговорил тот осуждающе-строго, но опомнился о том, кто он, и вспомнил о том, что тот ровным счётом ни в чём не виноват.

   «Так и должно было случиться». – догадался кудесник.

   Стоя на невидимой поверхности, Ивралий почувствовал тряску, которая усиливалась и ускорялась также, как и приближение этих существ к ним. Старик с воплем ярости резко развёл руки в стороны и послал энергетический импульс, который заложил уши Ивралия. Затем последовал холодный ветер, усиливающийся и бьющий в лицо каждому из них, и под конец вьюга, от которой они упали на невидимый пол. Все эти существа бесследно исчезли.

   – Ты уничтожил их всех?..

   – Нет. Я обратил их бессмысленный гнев против них же самих. На некоторое время, которого нам с лихвой хватит, они более не появятся. Проявляй больше терпения и доверия ко мне – поможет в настоящем и будущем. Как видишь, можно быть сильным не только физически, но и в других смыслах этого слова. Можно быть разным – устойчивым к боли, трудностям, грубому слову, разным напастям, смерти близких...

   – Давай просто помолчим и побыстрее всё сделаем!

   – Извини если задел, но это правда, которая зачастую цепляет – в худшем смысле этого слова. – Гапдумол ускорил шаг.

   Теперь они шли без сомнений и страха, в особенности Ивралий, но ему всё равно всё это было чудно. Кудесник порой останавливался и делал странные манипуляции руками и, охнув, менял курс их направления.

   – Должно быть это она, не так ли?

   – Нашлась... – Ивралий осознал, что есть ещё зачем жить. Его дочь жива, но его настораживали спорящие рядом с ней два человека, у одного из которых вместо лица была голая, кровавая плоть.

   – Будь бдителен, и если увидишь что-то странное, и особенно если оно приближается к нам – кричи. Я серьёзно. – спокойно прошептал старик. – Вот только кто эти двое мне неизвестно, но отношение их к ней... гадкое, противоречивое. Что-то тёмное и мерзкое ей уготовано...

   – Что им надо? – насторожился иноземец.

   – Минутку, мне надо почувствовать... Да, это два брата, и намерения их на её счёт – разные. Один хочет её продать в публичный дом, другой оставить себе. Они чуть ли не каждый день спорят о её будущем, но так и не приходят к итогу для неё. Рассмотри и запомни мельчайшие детали. Всё это потом тебе пригодится при её освобождении. Но к твоему, наверное, огромному сожалению – она наложница... За всё это время много кто с ней занимался любовью, зачастую насильно. Она терпела эти муки и ждала освободителя. Быть может это ты? – спросил Гапдумол, понимая его эмоции после услышанной скверной правды.

   Ивралию тяжко было принять такое. Ему стало истинно больно и горько. Гримаса гнева на его лице держалась долго. Он не видел выхода в данной ситуации.

   Он думал:

   «Что толку от того, что я хорошо увидел эту местность и запомнил лица этих людей? С ней уже, похоже, не раз сделали ужасное. Ведь ей нет и девяти лет, а нашлись же гады и, крайней степени твари, которые возобладали над моей единственной дочерью. Каждого да забить бы до смерти, но поздно – содеянное совершено. Она уже, наверное, изменилась в худшую сторону. – он тяжело вздохнул, – В моих краях это позор, отпечаток на всю жизнь. А здесь? Эти мерзавцы постарались, я уверен. Но, опять же, если она ждёт освободителя – то есть надежда? Это вопрос времени, и я почувствую, загрязнена она, или нет».

   – Но как так можно? Что же за зверские у вас края? Я не могу этого так оставить, никто бы на моём месте не смог. – Ивралий собрался с эмоциями, постарался отбросить все ненужные мысли. – Я разглядел заброшенное поместье на отшибе вашего города, что несвойственно для Горбри. Думаю, это должно помочь при поисках.

   – Ты прав – и очень даже. Вот только, незадача, её дальнейшая судьба почему-то скрыта для меня некоей тёмной завесой, и это очень странно. Мне явно кто-то мешает. – проговорил Гапдумол с закрытыми глазами. – Всему своё время. Сейчас же самое главное благополучно выйти из этого мира.

   – До чего же отвратительно выглядят вон те существа... Мне здесь в самом деле надоело. Может пора бы уже заканчивать? Однотипные, изуродованные как попало... Духи? Так, да? – непонимающе расспрашивал Ивралий.

   Он увидел высоких существ, которые возникли из скопления тьмы. Уродливые великаны проходили сквозь других легко, словно их не было вовсе – и их цель была они.

   – Нет... о-о-о, проклятье, нет, это хранители окружают нас... Держись рядом. – Гапдумол насчитывал количество – и ему не нравилось то, скольких он завидел за одно лишь мгновение.

   Кудесник огорчённо думал:

   «Они почуяли насыщенную энергию гнева этого иноземца. Впрочем, тут никто бы не сдержался. Всё предопределено».

   Руки этих существ полностью были покрыты чем-то багрово-чёрным, пальцы были длиннее втрое чем у него самого, а вместо очертаний лиц и хоть какого-либо намёка на это, была мёртво-гладкая кожа. Ног, что ужасало, не было; они не спеша двигались к старику руками, зная, что он нарушил покой всех остальных. Ничего не видя, они ощущали этот мир с помощью многочисленных отростков на теле – наподобие рук. Многие из этих отростков извивались, пытались помогать движению вперёд, подёргивались стремительно к цели, а некоторые просто бездействовали.

   Этим хранителям было уже всё равно на то, кем они стали. Они уже никогда и никак не выберутся из этого места и знали это, выполняя свой долг перед другим, более могущественным божеством.

   Ахнувший старик, завидев как их стало много, слегка подался назад и посмотрел на камень в кармане. Он горел багрово-кровавым цветом.

   «Заряжен и готов отдать мне часть силы». – улыбнулся он своим мыслям.

   – О нет, гады, в прошлый раз вы меня выбросили отсюда как беспомощного щенка, и чуть было не опустошили разум! Но на этот раз я, пожалуй, сам удалюсь и не достанусь вам! – впервые закричал на эмоциях Гадурмол. – Мерзкие, не так ли? Более отвратных созданий не сыскать нигде – поверь уж мне, я много где бывал.

   Старик был готов к встрече с ними, он уж точно не желал позорно проиграть во второй раз, так как в прошлый с трудом возобладал над подступающим безумием, чуть не охватившим его. Слегка присев, расставив ноги широко, он внял внутренней гармонии и начал крутиться как юла. Всё быстрее и увереннее, его руки также крутились кругообразно. Ивралий дивился такой, до этого невиданной ловкости старика, и мало-помалу хранители начали замедляться. Под конец сильнейшего взмаха по направлению к хранителям, Гапдумол на глубоком выдохе хлопнул в ладоши и весь этот мир перевернулся с ног на голову.

   С трудом держась на ногах, Ивралий пытаться зацепиться за пустоту, чтобы только устоять; кудеснику это удалось более изящно выполнить – он просто поддался потоку тёплого ветра, подхватившему их. Старик продолжал манипулировать руками как матёрый дирижёр, направляя их в начало пути – как можно скорее к выходу.

   В определённый момент, когда зрение иноземца на время помутилось, увиденное Ивралием стало изменяться на более знакомое: он распознал свысока очертания собора, другие заброшенные деревянные дома, идолы.

   Иноземец вновь оказался там, где и был телом всё это время. Он хватал воздух из последних сил, старику же всё было нипочём, для него не было особой разницы в каком из миров он пребывал, воздействия как такового на него не было; а для неподготовленного человека это было лёгким мучением с недопониманием происходящего.