Наперекор судьбе. Озарение (СИ) - Лебединский Вячеслав - Страница 87

   Чернобородый, прерывисто дыша, не двигался в этом хитром и тесном месте, где на него был способен напасть лишь один человек, а не вся толпа разом. После смерти пятерых, остальные как-то приуныли лицом. Боевой кураж сошёл на нет, и что-то больше никто не пытался бежать сломя голову в бой.

   Разбойники, переминаясь с ноги на ногу, стали перешёптываться, даже встали в круг для этого, пытались найти его слабое месте, которого в данный момент не было. Вельмол просто стоял и выжидал; он твёрдо знал, что их ждёт, и не силился услышать их тактику – в этом не было нужды. Проход в последнюю целую комнату он закрыл собой, нож был под рукой, Кусака упёрт в пол и зажат крепко в руке – он верил в собственные силы.

   Они находились на расстоянии пяти шагов, у противников не было и шанса – так думал Вельмол, спародировав Сури, скривившись и высунув язык в их сторону.

   «Я увижу, как они двигаются, хват оружия, в какую сторону повёрнута рука, на что смотрят глаза и предугадаю удар».

   Один не выдержал оскорбления, на что и рассчитывал чернобородый, и кинулся на него с воплем и открытым ртом, держа два кинжала наготове. Одноручным мечом было сложно отражать многочисленные выпады и колкие удары; это был вихрь искр и максимальное напряжение с сосредоточением для Вельмола. Он, высчитав момент, со всей силы метко наступил сапогом на кожаный ботинок этого ловкача. Послышался треск. Тот с криком выронил из-за нестерпимой боли левый кинжал, а Вельмол воспользовался этим, присел, и стремительным ударом проколол живот. Но он не успел его добить, на пути появились ещё двое, тесня друг друга.

   Оба, похожие друг на друга близнецы, раскручивали в руках булавы на цепях с заострёнными шипами. Бородач хорошенько размотал свою булаву и ринулся на Вельмола мстительно быстро. Он ударил в район шлема противника, но тот цепью закрутил рукоять Кусаки и начал тащить на себя; его патлатый усач близнец тоже захватил меч таким же способом, обмотав цепью его ещё надёжнее.

   «Сговорились». – подумал Вельмол.

   Сил у него было достаточно, он некоторое время удерживал свой перекованный меч, тянув на себя, но понял, что всё равно двое крепышей пересилят одного. Он не видел смысла просто так тратить силы, и специально поддался, отпустив его. Меч отлетел к ним и тот, кто был вооружён простым маленьким одноручным топориком, обрадовался новой находке под ногами и буквально с жаждой вооружился Кусакой.

   До этого момента они боялись подходить ближе, пока он был вооружён мечом, но, пошептавшись о том, чтобы тот остался без него, стали злорадно ликовать, и вот теперь-то они могли напасть все вместе.

   Все остальные незамедлительно кинулись на Вельмола, он же, оббежав две комнаты, оказался у лестницы и быстрым ходом отступал на этаж ниже, вооружившись ножом.

   Он понимал, что одного такого ножа, хоть и из хорошей стали, было маловато против оставшихся. Вельмол случайно, пока размышлял о своих шансах, вспомнил, что ему запихнул в карман Гапдумол. То был мешочек с чёрной пылью, который создаст, как сказал старик, «непроницаемую даже солнцем завесу тьмы». Глазастый кудесник порекомендовал использовать его в самый необходимый момент – или как-то так.

   «Ну если этот критический момент не тот, на что он намекал, тогда я его недопонял». – он оказался возле камина на первом этаже, и оглянулся назад – его догнали.

   – Что это у тебя в руке? – прогнусавил косматый, скалясь на него.

   – Золото для вас, что же ещё. – проговорил Вельмол уверенно.

   Это их на чуть-чуть задержало. Они обменялись жадными взглядами и начали подходить – все вместе. Чернобородый высыпал себе на ладонь всё что было, и широким жестом метнул крупицы чёрного песка в противников. Гапдумол рекомендовал реже дышать, находясь в этой сгущающейся тьме, куда попадёт то, что он распылил. Даже Вельмол не сразу понял, что произошло; в его глазах потемнело так, как будто бы он находился без факела в катакомбах собора культа Мазларов.

   Противники начали взывать к друг другу в недоумении, спрашивая:

   – Что происходит? Что это-о-о?!

   – Он колдун!

   – Ансэль, ты где?

   Вельмол мог бы сейчас попытаться в такой темноте проползти к выходу, но его остановила та самая неугомонная жилка справедливости. Они выдавали своё местонахождение голосами, топотом, и тяжёлыми дыханиями в то время, когда Вельмол старался не шуметь и аккуратно начинал подползать к ним.

   «Да уж, я этот день уж точно не забуду. Но мне совесть не позволит оставить вас в живых, хоть и достаточно уже крови пролито. Это и есть самые настоящие убивцы, живущие только на разграблении, уничтожении, убийствах и мародёрстве. Не думаю, что они привнесли и доли доброго деяния в эти страны, и тем более для простого народа». – окончательно решил Вельмол.

   Он подкрался к сапогу самого ближнего, приподнялся и покрепче зажал нож, аккуратно нащупал его потное лицо, пока тот твердил:

   – Прекрати меня мацать!

   В этот момент чернобородый ударил, двумя руками держа сталь в надежде попасть в сердце. Вельмол промахнулся и рубанул по носу – скорее всего он напрочь его отсёк. Послышался истошный крик и он, чуть погодя, вновь ударил в то же самое место. Кто именно свалился в такой тьме – разобрать было невозможно. Было слишком много шума, они пытались в такой темноте ударять и колоть чем попало, в надежде задеть Вельмола, при этом попадая частенько в своих.

   Головорезы бегали по комнате, в надежде выйти из неё на улицу, но натыкались в основном на стены, деревянные балки и друг на друга.

   Находясь в непроницаемой тьме, Вельмол точно знал, где и в какой части комнаты присел недвижимо. Он слушал их «грамотные» речи о более верной тактике в данной ситуации, яростные вопросы с руганью – всё это не имело смысла в такой жутчайшей темноте, где он не мог рассмотреть даже своё оружие.

   Выжидая момента и прислушиваясь ещё сильнее, Вельмол почувствовал, как к нему направляется ещё один – тот нервно размахивал булавой и вышибал подпорки дома. Как только он подошёл достаточно близко, чернобородый с силой ударил ему в бедро, пробив кольчугу. Тот запнулся и упал из-за непосильной боли – пытаясь сделать хоть что-то, он выронил из рук булаву. Чернобородый нащупал его кольчугу на теле, приподнял её, ударил в живот несколько раз и почувствовал, как в нём начал разгораться до этого неведомый ему гнев. Он всё это время пытался дышать как можно реже, но во время ударов всё равно это не срабатывало.

   Непроницаемая и густая тьма, словно находишься ночью под звёздным небом без факела – пугала всех кроме него. Ему надоело прятаться как крыса во тьме, он встал во весь рост и пошёл на первый попавшийся звук.

   Кто-то мямлил про свой нос, и Вельмол с лёгкостью вырвал свой же меч из его рук, и ударил навершием Кусаки по голове, которую нащупал. Кто-то с силой ударил чернобородому в кисть металлом, и он выронил меч.

   Дымка потихоньку начала улетучиваться, воздух из окон мало-помалу начал втягивать дымчатую темноту наружу. Свет из окон был виден сильнее и теперь-то освещал силуэт бронированного здоровяка.

   Теперь же можно было рассмотреть, что двое воинов зарубили друг друга; оба они поверили так сильно что это именно он, что тот тоже воткнул меч в своего приятеля. Пол комнаты было окрашено в бордовый цвет, с мёртвых тел продолжала течь кровь.

   Бронированный нараспев присвистнув, хрипло прогудев:

   – Неплохо, весьма неплохо ты уложил моих братьев по оружию. Один против всех... кто бы мог подумать? – призадумался он, глядя на трупы. – С рук тебе это уж точно не сойдёт. Действовал ты как умелый боец, но я видел твою тактику и узрел в ней брошь, которая принесёт тебе смерть. Хах, ты будешь под конец изуродован так, что никто и никогда тебя не узнает.

   Этот убийца отбросил свой меч и поднял рапиру собрата. Другой мародёр ползал, но начал потихоньку отходить от темноты благодаря хорошему пинку бронированного. Тот знал, что его брат-близнец помер, и он, сжав зубы, почувствовал, что в нём разгорелась жажда мести. Он поднялся с пола и чуть было не побежал на чернобородого, но другой, закованный в латы, остановил его, крепко зажав рукой плечо.