Наперекор судьбе. Озарение (СИ) - Лебединский Вячеслав - Страница 84

   Пока он ехал извилистыми путями, порой срезая путь через леса, перескакивая валуны камней и ловушки охотников, которые успел замечать, Вельмол думал о другом:

   «Купить кур, баранов, свиней, пастушью собаку. Но для начала надо построить им загоны и заборы. – кивал он сам себе в ответ. – Из этого выйдет выгодное для всей семьи прибыльное дело и еда будет в достатке. Филити с сёстрами прясть умеют, я это видел не раз, шерсть даром не пропадёт, как раз сойдёт на продажу».

   У радостного Вельмола были многие планы, и он желал нужным осуществить их, передав потомкам выученные азы в жизненных трудностях, чтобы те продолжили его намерения, дополнив их и осуществив. Он, если бы захотел, мог бы прикупить целый замок, или даже крепость, но его тянуло к простой жизни для отвода лишних глаз.

   «Может быть усадьба?» – мелькнула в его голове мечта.

   Вельмол даже от Ронэмила скрывал истинную сумму найденных сокровищ. Он уже и позабыл о том, что Экстэр бесследно пропал; Сури спрашивала его на счёт окосевшего крепыша, но ему нечего было ответить; через несколько дней он стёрся из памяти, словно кто-то намеренно этому поспособствовал.

   Когда стемнело, Вельмол потерялся в каком направлении необходимо езжать; но через пару минут он мог с лёгкостью отыскать верный путь и решил заночевать посреди хвойного леса, а езжать вслепую в полутьме.

   Прикрепив коня к дереву верёвкой, он разжёг с помощью сухого мха и кремния приличный костёр. Захваченные запасы по пути за три дня кончились, и он принялся жарить свежее мясо кабана, попутно ловко пойманного в сеть совсем недавно.

   Запах шёл изумительно-соблазнительный, и он решил попробовать буквально кусочек; тот оказался не сырым, мягким и невероятно аппетитным. Не сдержавшись, он наелся досыта.

    Слушая пения ночных птиц и потрескивания хвойных веток в костре, он посидел на заваленной старой сосне и с довольством погрузился в размышления о недавнем прошлом и о том, как быстро пролетел год, и сколь многое удалось совершить.

   Вельмол начинал с ничего и почти что закончил твёрдой победой – этого он уж точно не ожидал в начале своих стремлений. Но Самоотверженные ещё слабо закрепились в Горбри, власть имущие вполне могли дать внезапный, действенный отпор.

   В своих размышлениях он отвлёкся, забыл подбросить хвороста в костёр и проявил слабину, потеряв бдительность. Чернобородый услышал многочисленный вой волков в темноте ночного леса, а затем, чуть погодя, утробный, более протяжённый и озлобленный рык.

   «Как же я не продумал о том, что на запах мяса соберутся хищники. Стареешь». – он откинул флягу и побежал к лошади – там находился его перекованный Кусака. Вельмол особо на себя не огорчался, сам виноват, сам и решай проблему.

   Вынув с лязгом весомый меч из ножен, он напряжённо, сосредоточенно всматривался в тёмную даль леса. Спустя несколько тягучих минут, он увидел стаю волков, которая медленно приближалась и окружала его со всех боков. Их было не больше семи, но порядком крупные.

   Стремительно и без жалости с разных сторон на него кинулись двое более мелких особей из тех, что осмелились проверить, кто перед ними.

   Отбросив лишние мысли, он успел уклониться от клыков хищника и одному волку подрубить заднюю ногу; для боя он вряд ли был негоден, так как обратно к братьям вернулся с трудом. Среди них, в самом центре был белый волк, самый крупный из всех, сидевший на высоком выступе скалы, посматривая на него так, как истинный вожак на будущую жертву – Вельмол его завидел и подумал, что с таким громилой он может и не справиться.

   Всё начиналось мгновенно. Четыре волка, зверски рыча, с разных сторон обступили его; он крутился и резко поворачивался в такт их движениям, чтобы не упустить ни одного. Они начали ускоряться и пытаться кидаться, бегать по кругу, в котором находился Вельмол, всё быстрее – тот тоже не находился в бездействии, попробовал рубануть сверху вниз одного, но реакция была у того быстрее и ничего не вышло. Пришлось перейти в защитную стойку, так как это была буквально погоня за тенями. Он широко расставил ноги, принялся для успокоения глубоко дышать и сосредоточенно выжидать первой атаки, готовый тут же ответить.

   Они испытывали его, целую минуту бегали и не нападали, но как только начался сильный порыв ветра, как по команде на него сразу же накинулись оба волка. Вельмол был готов к защите от одного, но не от двух. Один прошёл мимо удара Кусакой и вцепился зубами в слабо защищённый сталью наголенник, но чернобородый всё равно почувствовал боль укуса и зверский, оголодавший звук рычания. Второго он прикончил тогда, когда он пытался цапнуть его за нарукавник в прыжке; он упал замертво из-за того, что голова была напрочь срублена сверху вниз.

   Тёплая горькая кровь зверя брызнула ему прямо в рот, Вельмол хладнокровно сплюнул её и принялся бороться. Пока один его удерживал, а он пытался рубануть нового нападающего мечом, два других начали нападать на него сзади. Эти были крупнее первых и действовали свирепо, слаженно, пытаясь прокусить непробиваемый наплечник, впиваясь в спину, под курткой которой была лёгкая кольчуга.

   Вельмол не удержался под таким натиском и упал на траву, начал бить свободной рукой по морде более назойливого, который кусал за наголенник и почти его сорвал. Он начал паниковать и решил не использовать меч в таком тесном и неудобном положении лёжа. Вместо этого в ход пошли кулаки и то, что было на нарукавниках – стальные шипы на костяшках. Вышло удачно, шипом он попал точно куда метил – в глаз рыжему волку, но того это не остановило и Вельмол принялся молотить по голове с яростью, до тех пор, пока тот не поник замертво, а от головы не остался кусок окровавленного мяса с мехом. Вельмол был в отчаянной ярости был задет, чувствовал боль новых ран, но, наперекор судьбе, уж точно не желал погибнуть.

   Но события, сменяя себя, мелькали перед ним слишком быстро, и он кое-как успевал на них реагировать, давая отпор. Когда он победил рыжего, другие уже добрались до его плоти клыками и почувствовали вкус крови.

   Обстановка для лежащего, отчаянно бьющегося чернобородого накалялась; как по команде к нему, со свирепым оскалом, начал подбегать ещё один волк по зову вожака, но Вельмол наконец-таки нащупал на поясе кинжал, отразив укус самца в морду, вспоров вширь горло. Остальные волки начали буквально изрывать его, волочить из стороны в сторону, неистово хрипеть и пытаться оторвать конечности – дёргая их и рывками пытаясь вырвать.

   Вельмол досадовал на себя и злился, а когда дело обрело скверный оборот, когда он почувствовал, что смерть близко, принялся бранился и, напрягая последние силы, ответно сражаться. Ему было крайне неудобно и больно, он проявлял выдержку, но всё же периодически паниковал из-за количества свирепых врагов и того факта, что встать было невозможно.

   Их цель заключалась в обездвиживании жертвы и ослаблении её, но та никак не желала сдаваться и размахивала ножом в разные стороны, периодически попадая в охотников – зачастую просто в шерсть и не раня сильно.

   В момент осознания, что он погибнет и будет загрызен до смерти, а затем и сожран, а его дети останутся почти сиротами без воспитания отца, его охватила непосильная ярость с чувством победоносности перед будущим.

   Неистово заорав, он с силой развернулся на спине, выбил клык шипящему у его головы волку, который пытался добраться до его лица и, улучив момент, чернобородый с яростью рубанул ему в ухо кинжалом. Со следующим вышло не так удачно; Вельмол промазал в сосну и его клинок твёрдо в ней застрял, ибо намерения были убить чёрно-коричневого хищника, кто принялся кусать его за другую руку.

   В каком-то хаосе, волочась из стороны в сторону, он и дальше продолжал бороться и избивать хищников; всё происходило очень быстро, он с трудом отбивался, защищая лицо. Спустя мгновения, с силой ударив очередного волка в пасть и заметил, что оставшиеся двое отступили сразу же, как только он чуть привстал и схватился за Кусаку.