Иезуит. Сикст V
(Исторические романы) - Мезаботт Эрнст - Страница 126

— Вот тебе пароль! — вскричал бандит, погружая в горло полицейского свой длинный кинжал. Смертельно раненый повалился на землю. Трое товарищей Ламберто сделали то же самое с тремя полицейскими, которые также были убиты или смертельно ранены. С остальными еще представлялась небольшая надежда справиться, но они уже начали готовить ружья к стрельбе. К счастью, в те времена эти приготовления были весьма долгие; между тем из подземелья вышли Гербольт, Зильбер. Все бросились к берегу Тибра, но с ужасом увидели, что их лодка исчезла. Действительно, ее захватили полицейские.

— Пойдем через мост, — сказал Зильбер.

— Это невозможно!.. Мост охраняет чуть не целый полк… Проклятие… Мы попали в мышеловку!

— Ну я предпочитаю смерть в волнах Тибра! — вскричал Фортунато и бросился в реку.

Остальные остановились в нерешительности. Освобожденные арестанты, изувеченные пыткой, не могли оказать им никакой помощи.

— Нам остается только умереть! — вскричал Малатеста, бросаясь с поднятым кинжалом на полицейских.

Завязалась отчаянная схватка не на жизнь, а на смерть, но, увы, силы были слишком неравны. Вскоре Ламберто и его товарищи были перебиты, а Зильбер и Гербольт связаны и доставлены обратно в тюрьму. Час спустя, римский губернатор отправился к папе с рапортом. Сиксту V уже донесли о происшествии.

— Ну что? — встретил папа вопросом губернатора.

— Святейший отец! — доложил губернатор. — Арестанты пойманы и отведены обратно в тюрьму, но это дело стоило жизни многим нашим солдатам.

— А тюремщик?..

— Убежал… Приняты меры к его розыску.

— Прекрасно. Как только поймают тюремщика, прикажите его повесить, а семейства убитых солдат щедро наградите.

— Слушаю, ваше святейшество! — отвечал римский губернатор.

— Да, кстати, — сказал папа, — прикажите поставить виселицу на Восса della verita, и с первыми лучами утренней зари оба негодяя должны быть повешены.

— Осмелюсь заметить вашему святейшеству, — сказал, кланяясь, губернатор, — что заря давно уже занялась.

— Правда, — отвечал папа, подходя к окну, — ну в таком случае завтра. Но помните, что лучи завтрашнего солнца должны осветить трупы повешенных!

— Приказание вашего святейшества будет исполнено, — отвечал губернатор, почтительно кланяясь, и вышел из дворца.

XLI

Цена крови

В тот же день ночью Сикст V сидел в своем кабинете, и в его голове роились мысли, относящиеся к внутренней и внешней политике государства. Кругом царила полная тишина, время от времени прерываемая однообразным звуком шагов часового, двигавшегося туда и сюда по коридору. Перебирая в памяти все события, совершавшиеся в Риме, папа был доволен порядком, водворенным им в Вечном городе. Сикст сумел заставить уважать святость законов, бандиты уже не осмеливались грабить беззащитный народ, отчасти они разбежались, а многие были казнены.

«Благодарю Тебя Искупитель, что Ты помог мне защитить бедный, угнетенный народ, — шептал старик, глядя с благоговением на распятие, висевшее в углу. — Но политика внешняя? Как мало сделано для святой католической церкви, — продолжал рассуждать Сикст V, — я мечтал возвратить в лоно церкви английский народ, но, увы, встретил несокрушимое препятствие в лице королевы Елизаветы!

Если бы мне прожить еще десять лет, я бы возвратил престиж святому престолу, но я чувствую, что силы мои иссякают, я уже стою одной ногой в могиле. А как много предстоит еще сделать! Франция осмелилась взять короля без благословения святого престола; по милости упрямства Филиппа Испанского еретик Наварры поднял голову! А английская королева! С этой железной женщиной труднее бороться, чем со всей Европой. Италия также возмущается, в ней нет согласия, многие не хотят понять моих планов: совокупить весь католический мир в христианской лиге, общими силами броситься на турок, задавить их, занять Египет, водворив там католицизм, и соединить Красное море со Средиземным. Католицизм в Египте! Какое приобретение — Африка! Но для всего этого необходимы деньги, а у меня их нет, — прибавил Сикст, грустно склоняя голову на грудь. — Я не могу идти по дороге Цезаря и Александра, потому что у меня нет золота».

— Тебе нужно золото, глава церкви? — раздался голос из дальнего угла комнаты. — Скажи одно слово, и к твоим ногам посыпятся миллионы!

Папа содрогнулся. Как все великие авантюристы, он был суеверен, тем более что его судьба сложилась как-то необычно и странно. В юности ему были предсказаны почести и власть, и это предсказание колдуньи исполнилось. Он, простой пастушок, сделался главой католического мира. Сикст набожно перекрестился и прошептал:

— Если это голос свыше, говори, я буду повиноваться и сделаю все достойное святого Искупителя, если же сатана явился соблазнять меня на что-нибудь греховное, то исчезни, провались в преисподнюю, — бормотал папа, продолжая истово креститься.

— Я не святой дух, посланный с неба, не житель ада, я простая слабая смертная, и пришла к тебе, великий Сикст, предложить свои услуги, — говорила женщина, тихо подойдя к папе и снимая с себя вуаль.

— Женщина, — прошептал Сикст, — у меня в кабинете, каким образом ты сюда вошла без доклада.

Женщина, в которой мы узнаем Барбару, упала на колени и вскричала:

— Простите, святой отец, умоляю вас, простите и выслушайте меня!

Сикст V был поражен величественной фигурой старой еврейки и сказал:

— Встаньте синьора и садитесь. Скажите, что вам нужно?

— Я — мать Карла Гербольта, — отвечала, вставая, Барбара.

— Как, вы — мать отравителя, и осмелились прийти ко мне?

— О святой отец, выслушайте меня, умоляю вас, — вскричала Барбара, — он никогда не был отравителем, он слишком благороден для таких поступков, товарищи вовлекли его в заговор против вашего правительства, но с отравителями он ничего не имеет общего, клянусь вам!

— Тем не менее, — сказал строго папа, — этот молодой человек осмелился войти в заговор против государя, оказавшего ему гостеприимство.

— Да, ваше святейшество, — отвечала Барбара, грустно склонив голову, — мой сын заслуживает казни, против нельзя ничего возразить, но великий Сикст помилует его, видя горячие слезы матери, — прибавила она и зарыдала.

— Но, синьора, вы ошибаетесь, утверждая, что Гербольт не принимал участия в отравлениях; он сам в этом сознался.

— Да, под пыткой!

— Но это единственное средство, которым мы обладаем для того, чтобы открыть истину. Наконец, — прибавил папа, — это дело уже меня не касается. Уголовная палата, которая занимается этим делом, несомненно, будет руководствоваться существующими законами; я тут ни при чем.

— Но, святейший отец, одно ваше слово…

— Я не скажу его, синьора! — вскричал Сикст. — Я не нарушу святости закона.

— А если бы я, взамен жизни Карла Гербольта, предложила вам господство над целым миром, что бы вы сказали, ваше святейшество?

— Я бы сказал, что вы сумасшедшая, синьора.

— Нет, святой отец, я не сумасшедшая, я имею возможность предложить Сиксту средства для приведения в исполнение его великих планов. Вы хотите возобновить крестовый поход, вы хотите занять Египет и при помощи Евангелия просветить дикую Африку; но для всего этого вам недостает денег. Прекрасно! Если сын мой будет спасен, я дам вам деньги.

— Вы идеалистка, синьора, — отвечал папа, — предположим, что вы очень богаты, и, если бы вы ваше богатство отдали мне, то все вместе оно бы составило лишь каплю в море…

— А сколько вам требуется для выполнения вашей цели? — спросила Барбара.

— Много, синьора, очень много!

— Например, двух миллионов скудо было бы довольно?

— Конечно, но кто же может располагать таким богатством?

— Я, — отвечала Барбара, — как только сын мой будет свободен, я тотчас же вручаю вашему святейшеству аккредитивы в два миллиона золотых скудо на банки Рима, Мона и Амстердама.

Сикст не верил своим ушам. Барбара продолжала:

— Скажите только одно слово, и аккредитивы будут в ваших руках, я верю благородству Сикста.