Экзамен первокурсницы (СИ) - Сокол Аня - Страница 37

– Как прикажете, милорд. – Я едва заметно склонила голову, не могла не склонить.

Князь прошел мимо. Серая жрица и рыцарь молчаливыми тенями последовали за ним.

Сколько раз я встречала таких мужчин? Высоких с военной выправкой, закутанных в плащи от непогоды, так что даже невозможно разглядеть лицо? Множество. Вон взять хотя бы того, что стоял в пяти метрах от дирижабля, с тревогой ожидая груза и поглядывая на управляющего фыркающей лапой «умелеца».

– Ну, епить-колотить, – простонал рабочий, – Правее, правее забирай, косорукий! Вы, мастер Тилон, не беспокойтесь, спустим в лучшем виде! А не спустим, я ему руки оборву и в жо…

Тут он заметил прислушивающихся к столь интересной беседе девушек и замолчал. Массивный ящик угрожающе качнулся. Хозяин груза страдальчески закрыл глаза.

Как его назвал рабочий? Мастер Тилон? Где я слышала это имя? Разве не так представилась нашей группе Кларисса Омули? Или где-то еще?

Один из дирижаблей отдал швартовы и стал медленно отходить от воздушного пирса, разворачиваясь на лету. Стюард убрал сходни второго пришвартованного дирижабля и подал сигнал пилоту, что пассажиры уже на борту.

Остаток дня мы могли быть свободны. Нет, не так. Остаток дня надлежало потратить, зарывшись в учебники и выучить, например, пять принципов воздушной механики и сто пять династических браков заключенных с правящим родом. Кстати, о князе…

– Мэрдок, скажите мне, что произошло в первом форте? Почему вы так… – я проглотила слово «испугались» и вовремя заменила на другое, – беспокоились?

– Я полагал, что леди Ивидель Астер будет последней, кто укорит меня в этом. – Взгляд серых глаз стал ледяным. Он тоже понял, какое слово я опустила. – Последней, кто вспомнит. Что ж, я ошибся.

– Вы… Ты все неправильно понял, – торопливо объяснила я. Ну почему, мужчины такие странные? Почему любой намек на их, даже не трусость, а слабость, вызывает возмущение и отторжение? Только женщине позволено быть слабой? Мужчинам недоступна такая роскошь? – Возможно… думаю… думаю, у тебя могли быть на то основания, – закончила я.

– Какие? – Он повернулся ко мне. – Все, что я помню – это мешанину лиц, слов, образов, чьи-то слова, запах дерева и лекарства. Помню, как сильно колотилось сердце, помню боль, но и только. Что-то произошло? – В его глазах появилась искорка беспокойства. Появилась и исчезла, так что вполне возможно, мне просто почудилось.

– Нет…

О чем я могла ему рассказать? О том, что кто-то скребся в дверь? О скальпеле в руках целительницы? Или о смехе в темном коридоре? О брусе? Или о вышке дирижаблей? О чем? Если сейчас в Академикуме при свете дня все это кажется полной глупостью.

Второй дирижабль уже отдавал швартовы, слышался смех сокурсников, Крис и Жоэл уже скрылись за ближайшим зданием. Паровала лапа почти опустила на мостовую груз мастера Тилона, а я почти придумала, как ответить Хоторну, когда Академикум сделал это за меня.

На этот раз обошлось без натужного скрежета и гула. Обошлось без толчков и рывков – без всего обошлось. Остров едва заметно задрожал, как деревянный настил под ногами, когда тебя обгоняет всадник. Задрожал и вдруг стал смещаться. Солнце ушло в сторону, ветер ударил в лицо.

Мы даже не испугались, во всяком случае, не сразу. Кто-то вскрикнул от испуга, когда один из отчаливших дирижаблей закрутило воздушной волной. Правда, судно тут же выпрямилось. Для кого-то вся странность произошедшего заключалась в ругани рабочего, в свисте тросов, когда груз мастера Тилона все же грохнулся на землю, каким-то чудом никого не придавив. Ящик треснул, и черные чирийские клинки раскатились по камням, бряцая и ловя агатовыми лезвиями тусклый свет солнца.

А для кого-то странности начались, когда шар все еще пришвартованного к пирсу судна соприкоснулся с каменной пристанью с отвратительным шуршащим звуком. Стюард махал флажками и что-то кричал, но из-за движения острова дирижабль едва не бросило на здание почтовой станции Академикума, лопнул один швартовочный трос, потом второй, фыркающая лапа, вдруг резко выпрямилась и с размаху опустилась на мостовую, выбив каменную крошку.

– Да, я ить… тебя… ты ж… – второй работник, стоявший в шаге от места ее приземления, путался в словах и никак не мог выразить обуревавшие чувства. Стюард все еще махал флажками, когда порвался третий трос, и судно, на прощанье проскрежетав по каменной стене, осталось висеть в воздухе, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, как лодка в неспокойном Зимнем море.

К пирсу Академикума остался пришвартован только почтовый дирижабль и то, только потому, что был закреплен на совесть и еще не закончил разгрузку.

– Магистры уводят Академивум, – пораженно проговорила я, глядя вместе с двумя молоденькими жрицами на линию горизонта.

– Магистры? – переспросил Хоторн, – Не дождавшись окончания разгрузки и посадки? Уводят, не закрепив суда? Когда большая часть наставников и учеников на земле?

– А может, это очередное испытание? – спросила я, но прозвучало это неубедительно.

– Экзамен на тему: догони Академикум? Кто не сможет, будет отчислен? – иронично спросил Хоторн и, глядя, как рабочие суетливо собирают груз мастера Тилона, а тот кричит, чтобы надели перчатки. – Идемте, леди, мы узнаем все еще до заката.

Но он ошибся, мы узнали все только на следующее утро, хотя конец этого дня многие встретили около атриума, любуясь на голубые струи магического огня, на стремительно меняющийся пейзаж: равнина, горы, замерзшие реки, снова горы, бескрайняя гладь Зимнего моря. На этот раз восторгов было куда меньше.

Утром первым предметом стояла «Магия механизмов», на лекцию явились шестеро из двенадцати учеников – половина группы, а вот преподаватель задерживался.

Аудитория была непривычно тиха и пустынна, мы разглядывали лица друг друга с некоторым удивлением и недоумением. Я, Гэли, Дженнет, Алисия, Мэри и Мэрдок – единственный из парней, что не поддался искушению и не пошел на праздник. А еще говорят девушки сами не свои до танцев.

– Ну, и что это значит? – спросила Дженнет, глядя при этом почему-то на меня.

– Мне забыли доложить, – ответила я.

– Думаю, что-то произошло, – тихо сказала Мэри. – Что-то неправильное и…

– Браво! – Герцогиня картинно похлопала в ладоши. – А то мы сами не догадались, когда остров сорвался от Трейди.

– Возможно, кому-то понадобилась помощь, – сказала Гэли, – Кому-то вроде князя.

Мы с Мэрдоком переглянулись. Вряд ли за те несколько минут, что прошли после того, как князь сошел с дирижабля, он успел добраться до совета Академикума. И вряд ли успел отдать приказ, сняться со стоянку в Трейди.

– А тебе, Миэр, значит, доложили, – резюмировала, не скрывая сарказма, Дженнет.

– Да, Альвон, мне доложили линия горизонта и положение солнца. Академикум идет на северо-восток к Запретному городу, ибо больше там ничего нет. Что? – спросила она в ответ на мой вопросительный взгляд. – Меня отец учил ориентироваться по солнцу, когда мы на дирижабле путешествовали, не думала, что пригодится, а вот… – Она развела руками.

– Ну, если это приказ князя, – протянула Алисия с сомнением.

– Если это так, то никто, включая магистров, ничего поделать не сможет. Поэтому предлагаю насладиться отменой занятий. – Дженнет пожала плечами. – А то у меня от бывшей гувернантки Астеров озноб пробивает.

Дверь в аудиторию открылась, внутрь заглянул лохматый лопоухий мальчишка и крикнул:

– Всем приказано собраться в главном зале. – Он шмыгнул носом и веско добавил: – Прямо сейчас.

Только в главном зале Академикума, я смогла оценить последствия спешного отлета острова, по зияющим пустотой местам, по тишине, нарушаемой лишь редкими перешептываниями. Никто не смеялся, никто не порывался пролезть ближе, согнать первогодок и занять их места. Да и некому было сгонять. Старшекурсников осталось не больше сотни, учеников первого потока, как я, Крис, Гэли или Дженнет, чуть больше, многие завалили зачеты или схлопотали порицания и были вынуждены остаться без прогулки.