Экзамен первокурсницы (СИ) - Сокол Аня - Страница 30

– Ты что-то хотела?

– Вот снова, – она улыбнулась, – И аристократический лед в голосе, о который так просто порезаться. Позволь, мне хотя бы объяснить, – попросила она.

Девчонки у ристалища вдруг заверещали, но испуг в их голосах быстро сменился восхищением. Наверняка кто-то из бойцов снял рубашку, хотя в такой холод, это верная дорога в гости к целителям.

– Говори, – я посмотрела поверх зрителей, где-то там посреди ристалища установили столб, к верхушке которого крепилась массивная цепь.

– Иви, в тот день я была в корпусе магистра Маннока после занятий. Я… – Она вздохнула. – У меня была назначена встреча. Но все пошло не так. Совсем не так.

– Это все?

Цепочка, что крепилась к высокому столбу, вдруг дернулась и натянулась, словно, кто-то на земле, как посаженный на цепь пес, рванулся в сторону. Девушки снова закричали и отпрянули, на миг приоткрывая моему взгляду часть ристалища.

На цепь рыцари посадили отнюдь не пса и даже не дикого аванийского волка. Они посадили на цепь железную тварь, так похожую на тех, что преследовали нас в Запретном городе. Похожую, но совсем иную. Треугольная башка, торчащие уши, алые глаза и лапа с четырьмя длинными лезвиями – когтями, чиркнувшими по ограде ристалища. В воздухе свистнул кнут и ударил механического зверя. Плеть соприкоснулась с железным боком, между ними проскочила голубоватая искра. Значит, в рукоять вставлена «звезда». Звезда – это на самом деле зерно чистой энергии, и если его оболочку разрушить, получится примерно то же самое, что выходит у горных инженеров, когда они взрывают породу, чтобы проложить дороги. Бумкнет так, что мало не покажется, и все в радиусе метра разлетится на кусочки. Очень опасное зерно, мы с такими не работали и не знаю, будем ли.

Маги могут не только ускорять процессы, но и замедлять их. Если замедлить разрушение оболочки «звезды»… Конечно, замедлить в два раза труднее, чем ускорить. Ускорить – это как кинуть камушек и спровоцировать обвал, замедлить – это как, стоя внизу, остановить мчащуюся на тебя породу. Но если все же удастся, то вы получите колоссальное количество энергии.

Поэтому этот кнут будет жалить долго, до тех пор, пока звезда мучительно – медленно разрушающаяся в его сердечнике, не иссякнет. Такие предметы, где встречались вещество и энергия называли «новыми» артефактами, чтобы отличать от старых. Тех, что создавали, когда еще Эра была едина, когда люди еще не предали богинь. Тех, в которых магия жила вечно, а не умирала годами.

Честно говоря, новых артефактов с начинкой из энергетических зерен многие побаивались, но уже велись разговоры о том, что скоро разработают двигатель, способный тащить повозку, как раз на распаде зерна, а не на пару или сгорании черной, как ночь, крови земли.

Зверь упал на присыпанную песком землю и тут же вскочил на ноги, наклонив лобастую башку.

– Иви, ну, пожалуйста, поверь мне, – снова заговорила Гэли, а зрители снова заслонили от меня ристалище.

– Верю. – Я снова повернулась к подруге.

– Но это ничего не меняет, да? – убито спросила она.

Послышались подбадривающие и провоцирующие выкрики. Кто-то требовал «показать этой железке, где демоны зимуют». Железке? А ведь я уже видела эту «железку». Не похожую, а именно эту. В накрытой тканью клетке на паровой телеге, что стояла посреди двора.

Я вспомнила, как эти самые когти разорвали мне юбки. Мое наказание у рыцарей. Крис, Жоэл, книга и зверь в клетке.

– Гэли, мне нужно идти.

– Нет, Иви, послушай. – Она схватила меня за руку. – Ну, хорошо. Не встреча, а свидание с молодым человеком, – торопливо проговорила она и тут же зажала себе рот руками, а потом почти шепотом продолжила: – Я написала ему письмо… Сама…Не знаю, что на меня нашло, но я подумала… Впрочем, неважно, считай, я лишилась ума. Написала письмо и назначила встречу в корпусе Маннока, если бы кто-то нас увидел, всегда можно было сказать, что мы занимались.

– И вы так увлеклись, что сожгли корпус?

– Перестань. – Гэли поморщилась. – Он не пришел. Кажется, он вообще не получил моего письма. Его получил… Перехватил другой. Тот «другой» и пришел. Он смеялся, угрожал, что расскажет о моих чувствах всем, – она говорила торопливо, словно боясь остановиться и передумать. – Я так разозлилась, так… – Она сжала кулаки. – Отшвырнула его воздушной волной. Девы! Применила магию против ученика! За одно это меня бы исключили. – Подруга почти плакала. – Выхватила письмо, разорвала, бросила обрывки в чашу и насыпала сухого огня. Бумага вспыхнула и я убежала.

Ее голос то и дело заглушали щелчки хлыста и рев толпы.

– А когда занялся корпус, испугалась. И не того, что подумают на меня, а того, что…

– Что тебе придется объяснять, что ты там делала. И с кем.

– А это хуже отчисления. – Она опустила голову. – Куда хуже.

– Что ж я тебя выслушала, увидимся на занятии по этикету через…

– Ты все еще злишься? – убито спросила Гэли, – Знаю, я перед тобой виновата. Позволила обвинить, позволила тебе платить, но я возмест…

– Если ты начнешь говорить про деньги, то я не только перестану с тобой разговаривать, перестану смотреть в твою сторону. Я не из-за денег злюсь и не из-за ложного обвинения.

– А из-за чего? – тихо спросила подруга.

– Из-за того, что ты не призналась. Не им. – Я посмотрела на толпу учеников. – Почему ты не рассказала мне? Пусть и не сразу… Почему ты позволила это сделать герцогине? Позволила вбить клин между нами?

– Потому… потому… – Она закусила губу и вдруг в замешательстве отвернулась. – Потому что не могла. Я и сейчас не могу, иначе… – прошептала она и вдруг развернувшись, пошла обратно к Магиусу. Побрела, ссутулившись, словно старуха лавочница, что привыкла таскать на спине тюки.

Я смотрела ей вслед и ощущала… Нет не злость, впервые, с того момента, как вернулась из Запретного города, я чувствовала растерянность. Не одну меня окружают случайности и проблемы, не одну меня терзают чувства и неопределенность, не одна я совершаю глупости, которые трудно объяснить другим.

– Гэли… – едва слышно позвала я, но подруга не услышала.

Наверное, я бы все же догнала ее в тот день, и все могло бы пойти иначе. Не хорошо, не плохо, а по-другому. Как много значит вовремя сказанное слово. Или несказанное.

Кто-то легонько тронул меня за плечо.

– Мисс Астер?

Я повернулась. Передо мной стоял молодой человек в черном плаще. На ристалище снова раздались крики, цепь повело в сторону, радостные возгласы сменились испуганными. Показалось, или от очередного рывка железной кошки столб чуть наклонился?

– Вас ждет магистр Йен Виттерн.

– Да, конечно, подойду через минуту, – я даже сделал шаг следом за подругой.

– Немедленно, – отрезал парень, по всему выходило кто-то из старшекурсников, – Милорд приказал привести вас немедленно. Следуйте за мной.

Зрители продолжали кричать, хотя часть отпрянула, когда тварь с треугольной башкой бросилась на ограду. Прежде чем уйти, я успела заметить одного из магистров, держащего в руках хлыст, а так же тройку учеников, готовящихся выйти против металлической зверюги. Третьим был Крис.

Административный корпус Магиуса почти вплотную примыкал к библиотечным башням. Смотрелся он рядом с ними нелепо, как детские салазки среди каретного двора. Невысокий, всего в два этажа, зато вытянутый, словно казарма при адмиралтействе. Насколько я знала в этом здании располагались личные кабинеты магистров, секретариат, архив, поговаривали, даже казна, но, глядя на деревянные двери без единого запора, окна без ставень и облупившийся от времени фасад, в это верилось с трудом. Я была там три раза. Первый, заносила бумаги о поступлении и отцовский вексель. Во второй, расписывалась за материальные ценности, вроде особо ценной перины и подушки, а так же за невосполнимую растрату дров для камина, и снова занесла вексель. В третий, когда спалила корпус Маннока… Поправка, кажется, когда кто-то другой спалил корпус Маннока. И да, опять рассталась с векселем. Так что сами понимаете, ходить в администрацию у учеников особого желания не возникало. Деньги можно потратить и с большей пользой.