Академия Полуночи (СИ) - Риа Юлия - Страница 40

— Ты… ты…

Горло сдавило, и протолкнуть слова никак не получалось. Все мое естество противилось тому, чтобы произнести крамольную мысль вслух.

— Я темный, — Хэйден улыбнулся, но не успела я с облегчением выдохнуть, как он добавил: — Рожденный в семье светлых.

— Нет!

Зеленые глаза сощурились, в чертах красивого лица проступила жесткость.

— Я Хэйден Силлерторн, — произнес он, чеканя слова. — И я такое же чуждое дитя, как и ты.

— Нет! Тебя бы вычислили! Убили! Тебя бы… тебя бы…

— Что, Лэйни? Что бы со мной сделали? Провели обряд изгнания сути? Я нефрит, — напомнил он. — И в Академии Полуночи мне ничего не грозит.

— Но… но…

Я растерянно смотрела на колдуна, чувствуя, как пол под ногами проседает. Крошится, будто стекло, и разлетается пылью. И вместе с ним дробились столпы моего представления о мире — всего, во что я верила.

— Светлые бы убили тебя!

— И смыли позор рода моей кровью?

Я отступила еще на один шаг. Губы Хэйдена замерли в грустной полуулыбке.

— Ты знаешь, что в горах чуждые дети рождаются чаще? До определенного времени их действительно убивали. Как светлые, живущие в горах, так и темные. Разделенные хребтом, мы резали своих детей в угоду покровителям и власти, сидящей так далеко, что едва помнит о нашем существовании. А потом мы поняли, что не желаем больше этого делать. Несколько поколений назад мы, Силлерторны, первыми пошли на преступление. Мы сохранили жизнь рожденному среди нас темному. Тогда никто понятия не имел, что с ним делать. Его прятали… как прятала себя ты.

Я больше не отступала. Сложно сделать хоть шаг, если не чувствуешь тверди под ногами. Самой себе я напоминала бабочку, заключенную в ведьмину сферу. Без воздуха, без опоры, без возможности вырваться.

— Не знаю, чем могло закончиться неповиновение Силлерторнов — наверняка рано или поздно о нем бы прознали, и тогда кара постигла бы весь род. Но внезапно, в нарушение всех договоренностей и невзирая на опасность, на пороге нашего дома появились трое Морроубранов. Как оказалось, они тоже устали убивать собственных детей. Морроубраны привезли светлого из своего рода. И много, очень много драгоценностей, — Хэйден хмыкнул. — Они надеялись выкупить право на жизнь для своего отпрыска. И знаешь что? Им удалось это сделать. Вот только плату Силлерторны взяли не драгоценностями, а другой жизнью — жизнью рожденного у нас темного. Они поменялись детьми, Лэйни.

В горле встал тугой ком, мешающий вдохнуть. Я слушала и одновременно верила и не верила каждому услышанному слову.

— На землях Лунной империи существует три северных дома, на территориях Солнечного царства — два. И все они держатся обособленно, закрыто. Люди по обе стороны хребта уверены, что причина в тайных знаниях, которые мы храним. На самом же деле мы храним не знания, а жизни собственных детей.

Протолкнуть вопрос через пересохшее, ставшее шершавым горло было сложно. Звук будто застревал где-то посредине и никак не мог вырваться на свободу. Лишь с третьей попытки мне удалось совладать с голосом.

— Но какая судьба ждет таких детей в чужом доме?

Хэйден мягко качнул головой.

— У нас нет чужих домов, Лэйни. Один — принимающий, другой — родной. Но оба — свои. Свои, понимаешь? Пойдя на преступление, северяне объединились. Единым кланом мы, конечно, не стали — это бы привлекло ненужное внимание, — но мы наладили жизнь на две стороны. Мы знаем, кто мы, откуда и кем хотим стать. Мы не уродуем собственную природу в попытках освоить крупицы чуждой магии — вместо этого мы принимаем каждого северянина таким, какой он есть. И мы ищем тех, кому можем помочь: потерянных, напуганных… таких, как ты.

Я дернулась, как от пощечины. Быть чьим-то добрым поступком, галочкой в списке поставленных задач мне не хотелось. Пусть ненадолго, пусть всего на час, но я поверила, что Хэйден хотел защитить меня. Меня! Илэйн Дельвар! Слабую халцедону, подарившую ему свой первый поцелуй! И теперь осознавать себя безликой ведьмой — очередной носительницей чуждой силы, нуждающейся в спасении, — оказалось неожиданно больно.

— Как ты понял, что я светлая? — спросила я, глядя в сторону.

Смотреть на Хэйдена стало невыносимо.

— Твой блокиратор. Прежде чем уничтожить, я изучил его.

Я грустно улыбнулась: все-таки магистр Кейн был прав.

— Лэйни?

Пришлось повернуться и встретить прищуренный взгляд зеленых глаз.

— Что-то не так?

Сердце тянуло, словно к нему вдруг подвесили свинцовую гирю. Хотелось согнуться, сжаться в попытке уменьшить поселившуюся в груди тяжесть. Но вместо этого я еще больше расправила плечи и заставила губы замереть в воспитанной полуулыбке.

— Что вы, артиэлл, все в порядке. Я просто несколько… растеряна.

Хэйден нахмурился и сократил разделяющее нас расстояние. Он вновь оказался непозволительно близко, а я вновь вдыхала его аромат. Внимательный взгляд скользил по моему лицу медленно, будто ощупывая: коснулся глаз, очертил линию носа, подбородка, скул, задержался на губах и вернулся к глазам.

— Не закрывайся, не отгораживайся от меня холодными «вы» и «артиэлл», — произнес Хэйден, шевеля дыханием мои волосы. — Ты умело носишь маски, и я понимаю, почему тебе пришлось их освоить, но прошу, хоть иногда будь со мной настоящей. Позволь узнать тебя. В конце концов, ты моя избранница, — обманчиво жесткие губы дрогнули в улыбке.

— Почему вы назвали меня ею?

Улыбка Хэйдена стала шире.

— А ты бы предпочла, чтобы я этого не делал? Чтобы все решили, что ты делишь ночи с колдуном, с которым тебя ничего не связывает? Прости, но я не мог так поступить. Не с тобой.

Тяжелый шлейф темной силы, идущий от Хэйдена, оплел нас коконом. Связал невидимыми нитями и притянул друг к другу еще ближе. Удивительно, но его тьма не казалась давящей. Наоборот, под ее покровом я чувствовала себя в безопасности. Сковавшие грудь тревоги отступали.

Хэйден предложил мне помощь, пообещал защиту, готов дать мне все то, о чем я и просить не смела. Так разве важно, как он при этом ко мне относится? Не страшно стать очередной в списке спасенных ведьм. Страшно в этот список не войти.

— Спасибо, — выдохнула я, неотрывно глядя на колдуна. Ощутила, как его пальцы мягко коснулись моего лица, и прикрыла глаза. — Спасибо, что заступился. Что помнишь о том, о чем я забываю, — шероховатые, обожженные холодом подушечки скользнули вдоль скулы, коснулись подбородка. — Что не бросил и не отпустил, когда я так боялась остаться одна. Что подарил мне надежду на будущее, — произнесла еще тише. А в следующий миг губы Хэйдена накрыли мои.

ГЛАВА 28

Поцелуй вышел осторожным, я бы даже сказала — заботливым. И Хэйден, и я будто боялись спугнуть друг друга. Словно одно резкое движение могло нарушить хрупкий мир, уничтожить только что перекинутый шаткий мостик доверия над пропастью страхов и неуверенности. Но сейчас я и не желала большего. Я аккуратно пробовала, узнавая, каково это — пить чужое дыхание. Запоминала ощущение губ Хэйдена на моих губах, чувствовала скользнувшие мне на талию руки.

Нос вновь защекотало ароматами можжевельника и озоновой свежести, голова закружилась. Боясь упасть, я ухватилась за широкие плечи, прижалась доверчиво и внутренне затрепетала, ощутив, что объятия стали теснее.

Мой второй поцелуй длился дольше первого. Он вышел менее поспешным, не украденным, а полученным в дар. И я ценила его, наслаждалась каждой секундой. Когда же он закончился, я не сразу нашла в себе силы отстраниться — прижалась лбом к груди колдуна и несколько секунд восстанавливала дыхание, слушая учащенное биение сильного сердца.

— Поедешь со мной на зимние праздники к Морроубранам? — произнес Хэйден у меня над головой.

Я выпрямилась и посмотрела в спокойную зелень глаз.

— Зачем?

— Приедут мои родители, познакомишься с ними. Заодно обговорим, как тебе лучше покинуть Лунную империю, чтобы при этом не пострадал твой род. Это ведь не Дельвары? — уточнил он с усмешкой.