Некромант для рыжей шельмы (СИ) - Гринберг Александра - Страница 29

— И то правда. Ладно, — она плеснула виски ещё на два пальца, — ты же со мной не о Зверобое и его поклонницах поболтать пришёл.

Макс покачал головой. О всяких экзальтированных дамочках он сейчас думать не очень хотел. Недосуг газетки обсуждать, хватает бумажек по делу об убийстве Доры и остохреневших отчетов. И Билли, которая в считаные дни внесла в его степенную жизнь столько хаоса.

— Дело есть. Эндж, нужно, чтобы сегодня вот по этому адресу, — он протянул Анджелине листок, испещренный почерком Эвы, — твои не совались.

— Это же адрес Лори мать его Макэлроя! — одними губами прочитав адрес, воскликнула Анджелина. — Ты решил по-тихому пристукнуть засранца? Так давай мои наоборот сунутся, помогут?

— Что, тебя тоже достал? — усмехнулся Макс.

— А ты найди мне того, кого он не достал! Помню, у нас в обезъяннике вся сеть заклинаний слетела, так моим ребятам пришлось двое суток охранять весь арестованный сброд, пока этот козёл соизволил принести свой синий зад и починить. Ещё и приосанился, мол, это все твои виноваты, сами сломали, так что вот вам, коммандер Доусон, счетец с двумя нулями. И генералу нашему херни какой-то наплел, что чуть с нашего отдела всю сумму не вычли, — она махом опустошила стакан и с громким стуком бахнула им по столу. — Хорошо, что я с ним сплю, иначе пришлось бы на заклинательских сук полгода работать. Так что, помочь?

Макс только хмыкнул и покачал головой. Нет уж, сожрать потроха Лори он хотел лично.

— Просто всем отделом сделайте вид, что Серебряный бульвар не существует. Буду должен.

— Не путай меня со своей дражайшей супругой, я не настолько меркантильна.

«А генерала трахаю исключительно из любви к искусству», — закончил за неё Макс. Не вслух — Анджелина женщина горячая. И злопамятная.

— Сделаем, Эгертон. Кстати, ты сейчас сильно занят?

Макс задумался — основная работа сделана, новой пока не завалило, а со Зверобоем и его художествами носятся Френсис и Бёрк. Вот и пусть, им полезно.

— Не занят.

— Пошли в кабак. Жрать охота — жуть, а если сейчас засяду за объяснительные и стенограммы допросов, из кабинета до ночи не выползу. Как всё надоело, о боги и богини! Хочу свой домик у моря и на пенсию, пусть молодежь пляшет.

— Тебе всего пятьдесят! — возмутился Макс, поднимаясь и помогая Анджелине надеть пальто.

— Пятьдесят шесть, льстец. С момента назначения коммандером предлагаю год считать за два. А то и за все три, с нашими-то оболтусами!

— Осталось сообщить об этом столичным бюрократам. Они ж спят и видят, как наши должности мы покидаем исключительно вперед ногами. А некроманты — ещё и с отпиской своего хладного трупа на последующие нужды.

— Фу, какая гадость!

— Полностью согласен!

23

Серебряный бульвар сейчас был как и весь Синтар — невзрачный, серый, мрачный даже. По мостовой разве что реки не текли. Даже дом Лоуренса, кичливый, с премудростями вроде резных наличников и лепнины в фейском стиле, красоты улице не добавлял. Любопытное наблюдение — чем ублюдочнее человек, тем более расфуфыренный у него дом. Аж дверной колокольчик не как у нормальных людей, а с оттиском в виде розы — не всякий бордель позволял себе вешать подобную хрень.

И хотя первым желанием было ввалиться в дом, нагло снося всю защиту потоком некроэнергии, Макс сдержался. Чинно взялся за бронзовый язычок и позвонил, мимолетно подумав, что надо было одеться во фрак. Или что там нынче модно у столичных воображал.

Лори открыл не сразу — то ли жрал, то ли трахался, в целом начхать, — как всегда идеально причесанный и даже не в халате. Отутюженная рубашка, брюки со стрелками, туфли, за которые удавилась бы и его жена, бокал с каким-то пойлом.

— Максимиллиан? — изумился Лоуренс, выразительно приподняв идеально очерченные брови. — Чем обязан я столь сомнительной чести — лицезреть господина коммандера на пороге моего скромного жилища? Мы же это обсуждали: по всем вопросам тебе следует обращаться к моему секретарю.

— Я не любитель групповушки, — протянул Макс в ответ.

А потом, резко выбросив руку вперед, втолкнул Лори внутрь и захлопнул дверь уже ногой.

— Что ты себе позволяешь?! — взвизгнул Макэлрой, едва не подпрыгнув на месте от возмущения.

— Что хочу, то и позволяю, — отрезал Макс, толкая Лори снова, на этот раз в сторону гостиной, если он правильно помнил расположение комнат в этом доме. — Зашёл, сел, отложил амулет в сторону и быстренько ответил на мои вопросы. Удовлетворюсь ответами — останешься жить.

— Ещё мне не угрожал какой-то потерявший берега некромантишка, — процедил Лоуренс, однако сделал как велено. Усевшись на краешек кресла (как всегда, с таким видом, будто у него кол в заднице), он надменно поинтересовался: — Могу я узнать, что всё это означает?

— Можешь, — покладисто кивнул Макс. Копировать позу не стал — откинулся в кресле напротив, устроил руки на резных подлокотниках. — Вильгельмина Фоули, Кленовая аллея, дом номер семь, между восемью и десятью часами вечера. Припоминаешь свой звёздный визит?

 Лоуренс снова задрал брови и неприязненно искривил рот, отчего на пару мгновений его юное тонкое лицо прорезали морщины.

— Мой визит к моей же… подопечной тебя не касается, Эгертон. Это наше с Билли семейное дело. Нечего тебе совать сюда нос; да и с какой стати вообще?

— Семейное? — делано удивился Макс, хотя прекрасно понял, о чём речь. — А, ты о своём гадюшнике? Насколько я знаю, Билли уже года два как признала себя сиротой, чему бесконечно рада. Что до моего носа — его я сую когда хочу и куда хочу. И в данный момент я очень хочу сунуть его в дело о нападении и причинении тяжких телесных Билли Фоули.

Лоуренс какое-то время глядел на него подозрительно и с недоверием, а затем усмехнулся и покачал головой.

— Ах, Билли, солнышко, я снова недооценил твою прыть… — пробормотал он себе под нос, прежде чем вернуться к обычному снисходительному тону. — Я бы сказал, что эта мелкая шлюшка получила по заслугам; однако же я обошёлся с ней чересчур мягко. Что ты хочешь от меня услышать, Максимиллиан? Что я больше так не буду? Если Фоули поступит как велено, тогда не буду, — Лоуренс приторно улыбнулся, однако его глаза остались холодными и полными неприязни. — В противном же случае Билли несдобровать, пусть даже на её вертлявую задницу повёлся целый коммандер. Да хоть генерал, что мне какие-то некроманты?

Зря он это сказал — Макс с самого начала этой душещипательной беседы едва сдерживался, чтобы не превратить Лори в неаппетитный кусок разлагающегося мяса. Бой бы вышел зрелищный, учитывая, что Макэлрой тоже не вчерашний выпускник Академии. Да только ставку стоит сделать на себя. Злить некроманта вообще плохая идея, а Макс очень, очень зол.

Он поднялся со своего места, чинно одернул китель, проговорил ровно:

— Что ж, я тебя понял, — и сделал два больших шага, оказываясь рядом с Лори. Схватил его за затылок, что есть сил приложил о журнальный столик. Тут же раздался неприятный хруст — нос заклинательской крысы не выдержал встречи с деревянной столешницей.

Макс вывернул ему руку, заламывая назад, прежде чем Лоуренс успел сплести заклинание.

— Ах ты… Я буду!..

— Что ты будешь, сол-ныш-ко? Жаловаться? — протянул Макс, для верности выпуская толику некроэнергии. — Рискни.

Носу пришлось встретиться со столешницей еще раз и на ней же задержаться — Макс держал крепко.

— Слушай меня, угробище. Тронешь Билли ещё раз, и можешь надевать лучший костюм на свидание с Хладной. — Лори прохрипел что-то — едва слышно, но он понял. — Да, я тебе угрожаю, мразь синежопая. Ещё что разъяснить?

— Пошел ты… к Хладной… — полузадушено прошипел тот в ответ.

— Я с ней каждый день на брудершафт пью, Макэлрой, — Макс, пусть ему и хотелось свернуть цыплячью шейку Лори, всё же отпустил его, демонстративно отряхнул руки, словно от грязи, и принялся вытирать их вынутым из кармана платком. — Билли — моя. Вместе с её вертлявой задницей, шибко умной головой и прочими частями тела. Подойдешь к ней ближе, чем на милю, — и ты труп, слово некроса. Всё понятно?