Некромант для рыжей шельмы (СИ) - Гринберг Александра - Страница 17

— Господин коммандер, вы по нам скучали? — раздался с порога голос Френсиса. Привычно веселый, но и усталости в нём было достаточно. Круги под глазами вызывали желание пожалеть пацана и отправить его домой.

К сожалению для него, Максу он был нужен.

— Зашли, закрыли дверь, подошли сюда и посмотрели. Можете сначала выпить, разрешаю.

Парни послушно уселись напротив него и закопались в стопку дел, с сумрачными рожами цедя виски. Первым не выдержал Бёрк:

— Макс, что нового ты хочешь от меня услышать? Я это дело уже почти полгода расследую…

— …и нихрена не нарасследовал, — сварливо заметил Макс. — Впрочем, как и остальные следаки. Да что там, я сам не знаю, к чему тут придраться. Кем бы ни был наш Зверобой, мокруху он обстряпывает на совесть.

— Может, потому что он сам — некромант? — протянул Френсис, задумчиво разглядывая свой стакан. — Режет он их как профи, грязи почти нет; да и с оборотнем как-то нужно справиться…

— Я с тем же успехом могу обвинить, например, твою подружку Макинтайр, — возразил Найджел. — Она знает анатомию, отлично обращается с любым холодным оружием и кого угодно может угрохать голыми руками… Но вообще-то никто не справится с оборотнем ловчее другого оборотня.

— Найдж, ну нормально же общались! Оборотню ни к чему топить трупы в проточной воде. Это кто-то с магией. И с неплохими познаниями в расчленёнке. Целитель или некромант, но целители по статистике наименее склонны к агрессии. Даже тёмные аномалии вроде нашего подменыша, — Френсис сделал хороший глоток виски и чуть нервно пожал плечами. — Мне кажется, это некромант.

— Френсис, «кажется» я к делу не могу подшить, — сообщил очевидное Бёрк, уныло глядя на свежую папочку с делом Доры Хеймс. — Найди хоть одну приличную зацепку, я тебе только спасибо скажу!

— Никому ты ничего не скажешь, Найджел. И не подошьешь, — сообщил Макс. — Пляши, Бёрк, мудачье из Тёмного круга взяло курс на гуманность — детишки вроде вас теперь крутых маньяков не ловят. Видите ли, психика у вас слабая.

— Это с каких таких херов? — выдал обычно сдержанный в выражениях Найджел.

Собственно, примерно то же ляпнул и Макс, едва заслышал новомодное слово «токсичность». И добавил ещё пару непечатных слов о том, что он думает о нововведениях и идеях Тёмного круга, чтоб им всем чирьи на жопе лечить до скончания веков.

«Вот сам в Круг войдёшь, будешь свои идеи предлагать, — парировал трижды траханый демонами Инферно архимаг Джердис и гаденько так усмехнулся. — Пожалей старика, я хочу отбыть уже на заслуженный отдых!»

Макс бы, может, и пожалел — звали его в Круг последние лет десять — и даже мантию с серебряной вышивкой нацепил бы. Да уж больно не хотелось татуировкой на полморды обзаводиться. Стильненько, но не предел мечтаний. А ещё сильнее не хотелось во всей этой нудятине участвовать, меряться длиной магического достоинства и цапаться с родным папашкой на совместных заседаниях с кругом Светлым. По горло хватало традиционных ужинов, донельзя чинных и тошнотворных почище любых кишок. Уж лучше трупьё и родной морг — мертвяки всяко приятнее благообразного семейства светлых магов.

— Скажи спасибо моей любимой сучке Блэр, — ухмыльнулся Макс, махом опустошая бокал. — За три месяца, что она числится в коммандерах, ей, видите ли, в край остохренело просиживать штаны в кабинете. И отчеты почитывать, пока, цитирую «всякие кретины дела запарывают». Нет, официальная версия была куда более слезливой. Мол, я так страдала, так страдала, охотясь за своей свекровью, была брошена бороться один на один с чудищем, слабый и беззащитный сержант! Страдалица, блин, немощная. Но драма была принята на ура, как и предложение всем коммандерам взять жопы в руки и пойти дружно подтирать вам слезки.

— Душечка Киа в своем репертуаре, — невесело усмехнулся Найджел. — Помню, она ещё в Академии была неугомонной занозой. Если что вдруг не по-её, так хоть вешайся… Ладно, выходит, я теперь не при делах? А зачем позвал нас тогда, неужто слезки подтереть?

— Всё просто, дорогие мои детишки. Во-первых, не знаю, что там у Блэр, но вот я своё право просиживать штаны заслужил. Даже с вашей писаниной свыкся, а это что-то да значит! А во-вторых, мне лень разгребать всю эту хрень в одиночку. Так что все свои неуставные жидкости вы подтираете себе сами и помогаете своему любимому коммандеру в моем лице. Возражения, манифесты, заявления на увольнение?

— Не с жидкостями неуставными помогаем, я надеюсь? — непривычно задумчивый Френсис тут же отмер и принялся гаденько скалиться. — Уж прости, шеф, ты не мой тип!

— Взаимно, Мюррей.

— Ясен хрен, что взаимно! Вы с кэпами нынче по перьям и чернильницам.

Вся появившаяся было любовь к Френсису (точнее, к его незаурядным мозгам) растворилась вмиг. «Чернильница» Билли-шельмы вот уже вторую неделю была предметом душных снов, стояла перед глазами и так и просила забыть об обещании не трахать малолеток. Проблем ведь не оберешься, тем более что дочурка Фоули — засранка ещё та — мало кому удавалось вывести Макса просто в считанные секунды. Даже Мюррей не мог, а ведь у него настоящий талант. За все эти аллюзии (и особенно за сравнение с антиквариатом, ещё и… нефункционирующим) мелкую негодяйку хотелось перегнуть через стол и хорошенько выдрать, чтобы не могла нормально ходить, стоять и думать как минимум дня три.

И раздеть, куда без этого. Клятое синее платьице облегало тонкую фигуру почти до неприличия и вот совсем не оставляло простора воображению.

А ещё был рот. Совершенно неприлично болтливый, с пухлыми губками и ровными белоснежными зубами. Стоило только вспомнить, и в голове не оставалось ни одной пристойной мысли: одна лишь Билли, стоящая на коленях, занятая делом и долгожданно молчаливая. Макс чуть ли не физически ощущал, как запускает руку в рыжеватые волосы, тянет, надавливает на затылок и вообще делает с девчонкой такие вещи, о которых не каждый автор бульварной эротики нафантазирует.

Нельзя. Горячо, красиво, но столь же стыдно — поддаваться на несносный флирт и самому распускать руки с девицей, которая в три (три, мать его так и эдак!) раза младше его. Он и так позволил себе слишком много, поведясь, словно беспутный юнец, на хорошенькую мордашку. И на ноги, куда без них — к ним у Макса всегда была особая слабость.

Нель-зя.

— Не знаю, что у тебя за фиксированность на канцелярских принадлежностях, Мюррей, — протянул Макс, силясь прогнать вновь возникший перед глазами образ чужой задницы на своём столе, — лично мне куда больше нравится трахать мозги. Могу начать прямо сейчас, хочешь?

— Спасибо, вынужден отказаться, — поспешно выдал Мюррей, подскакивая с кресла. Улыбочку с лица, разумеется не стёр, но вот делиться впечатлениями о чужих чернильницах больше не стремился. — Мы можем идти?

— Можете, — благосклонно кивнул Макс. — Все свои дела отдайте другим по возможности. Я хочу, чтобы вы сосредоточились на поисках Зверобоя. Он начал меня утомлять.

— Есть, шеф, — Бёрк, умный мальчик, всегда понимал с полуслова. Впрочем, у Мюррея тоже порой случалось прозрение — вон как шустро вымелся из кабинета.

Макс откинулся в своем кресле, закурил. Так, со Зверобоем разобрались (относительно, но пока сойдет — до следующего трупа), осталось разобраться с мелкой Фоули.

«Ходячая беда эта твоя дочурка, Джерри», — сварливо подумал Макс.

Подозрительно много её в мыслях в последнее время, прямо-таки непозволительно. По-хорошему, выкинуть бы из головы эту несносную заразу, тем более что дело об убийстве закрыто и, если повезет, с Билли-шельмой они больше не пересекутся. Другое дело, что пересечься вроде как хотелось. Как минимум чтобы узнать, не натворила ли она ещё дел, из-за которых то ли в тюрячку её упекай, то ли веди в допросную. Как вариант, можно ещё в башню какую упрятать, чтоб не отправилась к батюшке, не дожив и до тридцати.

«Что я там хотел? А, узнать о делишках Билли у дорогой женушки».

Просто для проформы — полицейский он или как? Страж Империи и чужих задниц, обтирающих ему стол.